Флаффные отношения от глаз Глазкова

Тяжелые вздохи. Тимур угадал – в этот раз они будут практивовать брачную ночь. Тачан аккуратно положил мужчину на кровать, приблизился к его лицу, сминая его губы, раскрасневшиеся от постоянных поцелует, после чего опустился ниже, со страстью целуя его шею, оставляя на ней хасосы и укусы, которые скоро станут видны. Но он об этом не задумывается, ему важен только этот момент. Максим слабо усмехнулся, поддаваясь тому без какого-либо сопротивления. Он томно дышал, а с губ периодически срывались совсем ещё тихие, сдержанные стоны. — Мой член снизу… — Требовательно попытался произнести Капкан, тонув в эмоциях и новых ощущениях. Саша похотливо улыбнулся и, проигнорировав чужие слова, приблизил пальцы к чужим губам и аккуратно провёл большим пальцем по нижней, после Капкан, слабо улыбнувшись, начал целовать их, слегка покусывая. И только потом медленно провёл языком от ладони до самых их кончиков, в конечном итоге взяв пару из них в рот, постепенно насаживаясь глубже, чтобы приятно удивить партнёра своей выносливостью. Тот, конечно, не оставил подобное без внимания. В награду снова нависая над мужчиной и целуя в шею, провёл языком дорожку от мочки уха до ключицы, где проложил дорожку из укусов и засосов, постепенно расстёгивая одежду дрожащими от возбуждения пальцами. Капкан подался бёдрами вперёд, прижимаясь к партнёру с диким желанием перейти к чему-то более интересному, но тот, видимо, собирался идти лишь в своём темпе, оставляя того в томительном ожидании продолжения. — Скажи, насколько грубым мне быть? — Поинтересовался Саша, пока Максим самодовольно хмыкнул и полностью лёг на кровать, смотря на мужчину перед собой похотливым, хищным взглядом в ожидании дальнейших указаний. — Будешь работать плохо, я тебя трахну и не дам кончить… — снова приказно и требовательно прошептал охотник. Пулемётчик облизнул пересохшие губы. Он быстро снял штаны своей жертвы и снова навис сверху, снова прилип губами к разгорячённому телу, опускаясь ими ниже, прикусывая кожу зубами и получая в ответ всё те же сдавленные стоны, которые мужчина заглушает рукой, откидывая голову назад и прикрывая глаза. Он подаётся снова вперёд, когда тот, наконец, приближается к бёдрам, оглаживая нежную кожу и ехидно улыбаясь эффекту, который производит на мужчину под ним. Саша, наконец, отстраняется, снимает с себя одежду, оставляя без неё же второго, движением показывая, чтобы тот перевернулся на живот. Тот подчиняется, ожидая, когда мужчина вернётся со смазкой. Когда это, наконец, происходит, он выдавливает немного на пальцы и растирает, чтобы согреть жидкость, после чего аккуратно, чтобы тот смог постепенно привыкать, погружает их сначала на одну фалангу, после, поняв, что можно действовать более смело, растягивает кольцо мышц, продвигаясь на ещё фалангу. Максим податливо хнычет, чуть ли не сам насаживаясь на пальцы полностью в ожидании. Проходит несколько секунд и Саша находит ту самую точку, которая заставила мужчину под ним раскрыть голос в полную мощь и, наконец, громко застонать от наслаждения. Тот довольно вытащил пальцы, подставляя, наконец, возбуждённый член, снова повторяет действие со смазкой, как с пальцами и постепенно входит глубже, давая тому время привыкнуть к новым ощущениям и, получая положительную реакцию в виде выгибания мужчины к нему ближе, начинает двигаться быстрее, ловя несдержанные стоны, которые в унисон срываются с губ Максима. Он сжимает простынь в ладонях, утыкается лицом в подушку от осознания того, какие звуки он способен издавать, но всё равно не сдерживает себя. А попытки сдерживать шум рукой быстро прерывались замедлением темпа, что, естественно, не нравилось мужчине на кровати. Приходилось перебарывать себя и отдаваться полностью, без стеснения. Сейчас кажется, будто в мире нет ничего более, кроме их двоих, их эмоций и наслаждения, которое ловит каждый из них в каждом движении, в каждом касании горячих тел. Саша через десяток толчков останавливается, чтобы снова подразнить мужчину, кладёт левую руку на спину, сжимая пальцами кожу, на которой явно останутся следы. Но сейчас это кажется чем-то незначительным. — Саша…твою мать. Я хочу больше… — Арсеньев тяжело вздыхает, разминая кожу Максима, так и не торопясь продолжить. Он несколько секунд ждёт, прежде чем тот начал тереться об него в томительном ожидании. Хочется больше, хочется сильнее, но здесь и сейчас всё зависит только он Александра, который, наконец, снова начал вдалбливать мужчину в горизонтальную плоскость, ловя эйфорию и затуманенное сознание. Темп стал куда быстрее, грубее, что, естественно, позволило через определённое количество толчков излиться внутрь разгорячённого тела, что отдалось явным удивлением от неожиданного конца. — Мм.. Прости.. — шёпотом произносит Арсеньев, когда оценивает, насколько всё испачкано, но сейчас на это всё равно, остался ещё Максим, которому следует помочь. Мужчина разворачивает напряжённое тело к себе, быстро приближается к лицу и целует, томно выдыхая в самые губы: — Я всё сделаю.. — И опускается к возбуждённому члену. Он аккуратно облизывает головку, ловя языком горячие капли вытекающей смазки. С губ снова летят стоны, которые Максим не сдерживает уже окончательно, дёргаясь вперёд и впуская в рот слен почти полностью, чем искренне удивляет Александра, который выгибает бровь в изумлении, но продолжает начатое. Проводит языком от основания до головки, потом обратно, заставляя мужчину изогнуться в спине. Он хватает Сашу за волосы, настраивая его под определённый темп, который тот быстро усваивает и подчиняется желанию любимого. Максим сжимает волосы, довольно стонет, закрыв глаза от наслаждения. Проходит не так много времени и мужчина, не успев ничего сказать, дёргает бёдрами и издевается в Сашу. — Чёрт.. — Тихо произносит Максим, опрокидывая голову назад в наступившем исступлении. — Ничего.. — Саша уходит за салфетками, быстро более менее приводит их в порядок и ложится рядом с обессиленным мужчиной. — Я люблю тебя, — нежно прошептал Тачан, не оставляя шансов второму ответить на признание благодаря новому горячему поцелую. Да и зачем? Всё и так было понятно и без слов.

***

— «Хотя, я уверен, что они до сих пор играли бы в семью, если бы кто-нибудь из них не произнёс эти слова» — подумал я, когда наблюдал за ними через замочную скважину. — Эй! Я тоже хочу посмотреть! — Шёпотом воскликнула Фрост, толкая меня в сторону. От этого горячего порно девушка довольно присвистнула. — Вау! Какой грубый, оказывается, Арсеньев. Правильно говорят русские… как там? Не подскажешь? В тихом омуте… — Черти водятся, — неожиданное появление Кесикбаева (имя и фамилия, которого я наконец-то узнал, при помощи досье), чуть ли не вызвало у девушки вскрик. В прочем, не только у неё. Она от испуга отшатнулась в сторону, позволяя Шухрату вставить свою «матрёшку» в дверь. Мы с Фрост уже хотели вытолкнуть его, но он остановил нас одним указательным пальцем. Прослышался небольшой треск, однако из-за чужих стонов и вскриков, даже мы его еле услышали. Убрав свой агрегат обратно в сумку, Фьюз кинул в небольшую дырку бота, что всегда дают нам во время операций. Фрост широко и довольно улыбнулась, устраиваясь поближе к Кесикбаеву, что уже достал планшет. Я же просто закатил глаза и уже хотел уйти, ведь делать мне нечего, кроме как за чужим сексом наблюдать, но в голове у меня возникла интересная мысль. Смысла в этой идеи не было от слова совсем, но попробовать стоило. Воспользовавшись дыркой, любезно оставленной Фьюзом, я бегло осмотрел ситуацию и начал рисовать искиз.