Милый.

Пусть это был не первый и определённо не последний раз, когда напарники помогали друг другу пережить подобное состояние. Но всё же каждый раз это было тем ещё приключением. Захлопнув за собой входную дверь, Чуя оказался на пороге «пещеры» — это то, во что превращался их пентхаус, когда один из парней был в гоне. Из-за опущенных штор темно, хоть глаз выколи, поэтому Накахара, на ходу раздеваясь и бросая одежду куда попало, на ощупь добрался до ванной комнаты. Приятно было расслабиться под напором тёплой воды, особенно учитывая, что именно ему предстояло через какие-то считанные мгновения. Раны от глубоких царапин, оставленных Дазаем на его спине, ещё сильно саднили, пока Чуя внимательно собирал капли воды с кожи мягким банным полотенцем. Зашипев, Накахара ухмыльнулся и бросил полотенце себе под ноги, в этот момент дверь в ванную комнату захлопнулась, и через доли секунды Дазай уже стоял, прижавшись к обнажённому телу напарника, оплетая того руками и зарываясь носом во влажную после душа рыжую макушку. — Привет, милый, — не успел Чуя прошептать напротив груди Дазая, как пальцы того, зарывшись в рыжие пряди, уже оттягивали волосы Чуи, соответственно открывая лучший доступ к шее. Языку и губам Дазая вторили его клыки, пока он наслаждался шеей напарника, уже поставив свою ногу между его ног и позволяя их телам сильнее потираться одно о другое. Чуе оставалось лишь, запрокинув голову, простонать и крепче впиться пальцами в талию Дазая. На том сейчас были лишь домашние штаны. И всё на этом, судя по всему. Да и тем предстояло слететь уже совсем скоро. Дазай дышал шумно, прерывисто, пока украшал шею Чуи новыми пятнами засосов и следами укусов, как будто тот и так не тратил по тридцать с лишним минут по утрам, нанося на кожу очередной слой консилера. Ну и пусть. Длинные пальцы Дазая уже нещадно впивались в обнаженные ягодицы Накахары, когда он наконец подхватил его на руки, впился губами в его губы и шагнул к ближайшей вертикальной поверхности, которой оказался совсем новый высокий шкаф для хранения полотенец и бинтов. Ощутив исполосанной царапинами спиной холодную поверхность, Чуя мгновенно вплёл свои пальцы в растрёпанные волосы на затылке Дазая, оттягивая его от себя, чтобы набрать в грудь воздуха. Дазай не был способен оторвать затуманенного взгляда своих карих глаз от надруганных красных и припухших губ в сантиметрах от своих. Говорить сейчас с Дазаем было, кхм, бесполезно, он в первом дне гона, и, как минимум, пока его не прошибёт сильный оргазм, едва ли от него можно добиться хоть словечка. Чуя знал это, ведь пару дней назад сам был в подобном состоянии, и он не будет скрывать, что бесконечно рад, что их циклы не синхронны. Ведь в таком случае во время гона им пришлось бы разъехаться по разным квартирам и на протяжении недели радоваться компании своей правой руки… Или остаться-таки в одной квартире, но потом не удивляться, что кого-то из них забрала карета неотложной помощи. Прижимая Чую к шкафу своим торсом и поддерживая одной рукой, Дазай молниеносно стянул с себя штаны и сбросил их в сторону. Усадив парня на поднятое вверх колено, Дазай принялся хаотично увлажнять свою пульсирующую эрекцию. Чуя, долго не раздумывая, выхватил смазку из руки напарника и выжал несколько холодных капель себе на ладонь. От греха подальше он решил увлажнить себя сам, мягко прикасаясь подушечками пальцев к кольцу мышц, плавно массируя, а затем проникая внутрь себя двумя пальцами. Чёрт возьми, это было хорошо, учитывая, что он и так уже был предельно возбужден от одного вида обнажённого и сексуального Дазая перед ним, готового войти в него с мгновения на мгновение. С уст Чуи непроизвольно сорвался сдавленный стон, и он вывел из себя пальцы, сразу переводя ладонь Дазаю за шею, а другую руку опуская тому на плечо. Дазай быстро пристроил головку и протолкнул её внутрь влажных и эластичных мышц, продолжая дышать шумно через нос и всё так же не отрывая ненасытного взгляда от приоткрытых губ напротив. По мере того как Дазай опускал его на себя, Чуя, закусив губу, каждой клеточкой своего тела ощущал этот жар от упоительного трения их тел, это было чересчур приятно. Член Дазая, такой тонкий, длинный и твёрдый, заполнял его идеально. Наконец их губы вновь слились в поцелуе, языки яростно переплелись, поглаживая один другой. Чуя был уверен, что только единственно этот альфа способен превратить его в одну сплошную эрогенную зону, и это было одной из сотен причин, почему Чуя любил Дазая и доверял безоговорочно. Чуть отступив назад, чтобы спина Чуи не тёрлась о деревянную поверхность, Дазай принялся поднимать и опускать на себя задницу Накахары, не церемонясь набирая резвый темп, когда расцепил-таки их губы, чтобы не задохнуться. Проникновение было ритмичным и очень глубоким, как и всегда в такой позе. Их рваные стоны смешались и наполнили ванную комнату, в которой все поверхности покрылись конденсатом от горячего и очень сбитого дыхания обоих парней. Чуя сильнее сжимал пальцами шею напарника, чтобы хоть как-то того заземлить, но это возымело обратный эффект — каждый раз, ощущая силу Чуи своим телом, Дазай неумолимо быстро приближался к разрядке. Наклонившись к плечу Чуи, Дазай вцепился в его напряженные мышцы зубами, теперь толкаясь бёдрами вверх и встречая ими Чуины натренированные ягодицы. Плечо внезапно резануло, и хотя за Накахарой и не водился кинк на боль, тем не менее он остро ощутил, что с секунды на секунду кончит. Больно оттянув Дазая за волосы от своего плеча, Чуя кое-как процедил: «’С-саму.. ч-чёрт я ск.. скор-». Губы Дазая были окрашены в алый, скорее всего, прокусил-таки кожу своего парня, но это делало появившуюся на его лице улыбку невыносимо соблазнительной. Он резко ввёл свой член до упора ещё два или три раза, прежде чем наконец с громким выдохом кончить, и подступивший оргазм обрушился на Чую в то же самое мгновение. Тело Дазая слишком быстро становилось ватным и его не слушалось, поэтому, сделав ещё шаг назад с Чуей на своих руках, он опустился обнаженными ягодицами на большой и пушистый ковер в самом центре ванной комнаты, а потом и вовсе на него лёг. Теперь, пока Дазай, прикрыв глаза, приходил в себя и держался рукой за свою сильно вздымающуюся грудь, Чуя медленно выпрямился, чтобы вывести из себя ещё достаточно твёрдый член, и сразу обернулся к просторной керамической ванной, чтобы набрать в неё воды. Как только почувствует себя лучше и наконец будет способен говорить, Дазай ну вот просто неизбежно разноется, что устал, а мыться так ему вообще лень. Поэтому Чуя торопится поднять своё долговязое «чудо в гоне» на руки, чтобы опустить в тёплую воду. Дазаю нужно отдохнуть, хотя бы немного. Ведь его гон только начался, а это значило, что на протяжении следующих часов и дней силы ему еще определенно понадобятся.