Думай о будущем

      После разъяснений Драко их отношения вернулись в прежнюю колею: учеба, обязанности старост, подготовка к экзаменам, свободное время и недолгие встречи наедине, на которых вопросы становились все более личными. Тем не менее, оба понимали, что подходят к определенной границе, за которую пока не хотят пускать, потому что не уверены, что готовы. Попытки глубже узнать друг друга затормозились и превратились в разговоры о различных вещах, никак не связанных с ними и их будущим.       Через неделю после того, как маленькая провокация Астории не удалась, действовать решила Паркинсон. Гермиона шла в сторону башни, когда услышала голос Панси на балконе второго этажа над лестницей. Она автоматически подняла голову, увидев как слизеринка вешается на Драко. Тот кривился и отодвигал ее от себя, но она не сдавалась.       — Отстань, Панси, — лениво произнес Малфой, обходя ее.       Девушка заступила ему дорогу, вынуждая остановиться, и обняла за шею. Драко тяжело вздохнул, позволяя ей висеть на себе, но ничего не делая.       — Да ладно тебе, я уже поняла, что ты занят, — отмахнулась Паркинсон. — Просто хочу сбросить напряжение. Уверена, что и ты не против, вряд ли твоя Грейнджер так быстро сдаст позиции. Можем взаимно помогать друг другу, по старой памяти, — мурлыкнула она, прижимаясь к нему грудью все сильнее. — Ну же, скоро тебе на встречу идти, решай.       Панси встала на носочки и мягко коснулась губами шеи под ухом парня.       — Ладно, только быстро, — сдался Малфой, обнимая ее за талию и уводя в сторону пустующего класса.       Напоследок Паркинсон кинула вниз победный наглый взгляд, прежде чем исчезнуть вместе с блондином.       Гермиона ошарашено застыла, не понимая, что чувствовать. Где-то в глубине нее билась ревность, ведь они вроде как вместе. Маленький голосок твердил, что Малфой ей ничего о верности не говорил, да и с нее не требовал. Просто она думала, что это само собой подразумевается? Но самым сильным чувством стал гнев. Как он посмел?!       С трудом сморгнув ступор, Грейнджер недолго разрывалась между желанием пойти и устроить скандал или потом спросить у него напрямую и посмотреть, признается он или нет. Она развернулась и пошла в библиотеку, где должна была состояться их встреча через полчаса. Проходить по второму этажу в башню уже не хотелось.       По пути в голове вдруг возникла мысль: а что, если все подстроено, и он не виноват? На ней его родовое кольцо наследника, не может же быть так, что оно вообще никаких обязательств не накладывало? В раздумьях Грейнджер не видела, куда шла, а потому врезалась в кого-то.       — Ох, прошу прощения, я задумалась и…       — Ну ты даешь, — усмехнулся знакомый голос. Гермиона удивлено подняла глаза и увидела Драко. — Я специально шел так, чтобы столкнуться, но ты даже не видела. О чем задумалась так?       Стоящая в его объятьях Грейнджер нахмурилась и посмотрела куда-то назад наверх, а потом ему за спину.       — А ты откуда? — спросила она.       — От директора, а что? — прищурился Малфой.       — Да вот, видела тебя на пару с Панси минуты три назад, когда вы «незаметно» для меня решили уединиться, — хмыкнула девушка, и парень моргнул, думая, что ослышался.       — И ты не пошла разбираться? — удивленно уточнил он. — Или хотела устроить разборки потом?       — Хотела потом. Но пока шла, вдруг подумала, что не может же наше соглашение вообще никаких обязательств в этом плане не накладывать. И тогда уже решила сначала об этом узнать, — смутилась Гермиона.       — Правильно подумала, Грейнджер, — усмехнулся Драко, обнимая ее за плечи и уводя в сторону библиотеки. — Ты права про обязательства. Пока наше соглашение в силе, ни ты, ни я не сможем осознанно изменить, потому что потом будет сильный откат, и поверь, это будет ужасно. Если же что-то будет происходить неосознанно, например под чарами или зельем, наши артефакты будут причинять нам обоим боль. Больше, конечно, тому, кто под воздействием.       — Но почему Паркинсон решила, что это сработает? — не поняла Гермиона. — Она же должна быть в теме.       — Она не видела на твоей руке моего кольца, а потому решила, что я просто выразил свою заинтересованность в тебе, отдав защитное.       — Вроде, я как временная игрушка или нужна для чего-то? — скривилась Грейнджер.       Они дошли до «своей» парты в углу библиотеки и сели, а Малфой, взяв ее за руку, согласился с ее предположением и продолжил объяснять ей особенности подобных уз.       Через три часа оба направились в столовую на ужин, увлеченно обсуждая общий проект по рунам, и даже не заметили, как изменилась в лице Панси, увидевшая их.       Незаметно наступило 14 февраля. С самого утра героине войны и знаменитой золотой девочке приходили валентинки от поклонников, и ей пришлось заколдовать свою спальню, чтобы они все автоматически складывались в корзину. Благо, она, как староста, жила одна, пусть и в башне Гриффиндора, и ее чары не могли помешать никому другому.       После завтрака она тепло оделась и у входа в замок встретилась с Драко, который выглядел недовольным. Несмотря на статус бывшего пожирателя, он был по прежнему популярен, а еще являлся завидным женихом. Пропитанные зельями открытки он сжигал на подлете, чуя их за версту. Гермиона хихикнула, когда Малфой подхватил ее под локоть и поскорее потащил к границе аппарационных чар.       Уже лежа вечером в кровати, Грейнджер думала о том, что впервые этот праздник прошел хорошо. Драко удивил ее прогулкой по магловскому Лондону, в котором, как он объяснил, он часто бывал, стараясь избежать тяжелой обстановки дома последние два года. Потом они побывали в кино, в котором аристократ не был, но решил попробовать.       Обсуждая фильм и вообще все подряд они дошли до ресторана, где пообедали, а потом вернулись в Хогсмид, по которому еще погуляли. Причем Малфой выбирал окраинные улицы, где были только местные жители, и им никто не помешал. В конце вечера парень проводил ее до башни, поцеловал в щечку и ушел.       Поднявшись к себе, Гермиона обнаружила на кровати красивый букет из красных роз и короткую записку. «Надеюсь, они тебе понравятся. С праздником. Д.М.». Наверняка он попросил домовика оставить презент, чтобы не привлекать внимания. Грейнджер поставила цветы в вазу и усмехнулась. Сама она поступила так же, и Малфой, вернувшись в свою комнату, обнаружит почти дословно схожую записку и запонки, на которые она лично наложила очень сложные защитные руны.       Девушка приняла душ, думая о том, что выспится, поскольку еще не поздно. Восторженная Джинни, которой Гарри сделал предложение, решила иначе и разбудила ее задолго до завтрака. Как только сонный мозг понял причину радостных визгов, Грейнджер перестала ворчать и поздравила подругу, а потом все же снова с головой нырнула под теплое одеяло.       — Красивый букет. Он, да? — хитро протянула Уизли.       — Угу, — промычала засыпающая Гермиона.       — А ты ему что?       — Запонки зачаровала, — вяло отозвалась засыпающая девушка.       — Нечестно как-то, — протянула Джинни. — Ты ему что-то серьезное, а он просто цветы?       — Да какая разница? Я и так голову сломала, что подарить, — буркнула Гермиона, поняв, что уснуть ей не дадут.       — Хотя нет, беру слова назад, он не растерял манер, — бодро заявила рыжая.       — Ты про что вообще? — Грейнджер вынырнула из-под одеяла и глянула на подругу.       Джинни держала в руках маленькую коробочку, которую Гермиона вчера в полутьме не заметила среди лепестков и бутонов. Уизли открыла подарок и присвистнула, отдавая серьги-гвоздики, со сверкающими небольшими бриллиантами вместо обычных камушков.       — Примеришь? — азартно спросила подруга, пока Грейнджер таращилась на украшения.       — Да он обалдел! Это же непомерно дорого! — в итоге заявила Гермиона, откладывая коробочку.       — Даже не думай возвращать! — категорично заявила Джинни. — Во-первых, это некрасиво. Во-вторых, по меркам Малфоя это очень даже скромно, учитывая эти ваши отношения. В-третьих, ты не оставила ему выбора: браслеты выглядели бы еще дороже, на шее у тебя уже есть эта цепочка, а кольца ты тем более не стала бы носить. Остались только серьги, и я уверена, что он выбрал самые неприметные, в его понимании конечно. Они маленькие, под твоими кудрями их почти не видно, да и не так претенциозно. Достаточно аргументов?       Ошарашенная Гермиона смогла только кивнуть.       — Тогда, если хочешь показать, что ты подарок приняла, надень их. Уверена, это потешит его самодовольство, — усмехнулась Уизли.       Джинни оказалась права. Когда Грейнджер спустилась к обеду и у входа в большой зал столкнулась с Драко, то заметила, как довольно сверкнули его глаза, увидев на ней свой подарок. Толпа быстро разделила их, так что следующая встреча состоялась лишь на совместном уроке зельеварения.       — Надеюсь, вчерашний, с позволения сказать, праздник, не помешал вашему проекту? — ехидно спросил у Гермионы Снейп, когда очередь отчитываться о готовящемся зелье дошла до нее.       — Нет, профессор, — спокойно ответила гриффиндорка и посмотрела на него. — Сегодня в четыре часа я добавлю последний ингредиент и завтра принесу вам образец.       — Вот завтра и проверим, — отозвался директор, про себя морщась.       Раньше он мог легко подглядеть все в ее мыслях, таким образом приглядывая и за Поттером по просьбе Дамблдора, но с момента возвращения трио в замок и их победы ее разум был защищен. Еще и магия крестника окутывала девушку, словно кокон, который стал плотнее сегодня утром.       Гермиона переглянулась с друзьями, не понимая, чего зельевар к ней привязался. Она отсидела урок, потом поспешила на другой, а после пошла в одну из выделенных для нее лабораторий, где готовилось ее зелье — пробный вариант для экзамена в конце года. Их варили те, кому в будущем понадобятся подобные знания, так что ученических комнат в подземелье хватило на небольшое количество выпускников, каждому выделили свою.       Грейнджер сняла защитные чары, вошла и наложила снова, чтобы никто чужой не смог зайти и что-то испортить. Снаружи было неясно, есть ли кто внутри, зато она слышала все, чтобы не выйти и не нарваться на кого-нибудь из слизеринцев. Но обычно стояла тишина, так что Гермиона принялась нарезать последний ингредиент для ее зелья.       В это время Драко закончил со своим и вышел, с удивлением увидев у двери друга. Забини единственный, кто спокойно отнесся к его отношениям с Грейнджер, ничего не спрашивал и даже иной раз бросал шуточки на эту тему, а также помогал ему справляться с нападками разозленных девиц. Вместе они пошли в сторону выхода, потому что Блейз собирался на очередное свидание, а Драко должен был увидеться с Гермионой в библиотеке на их ежедневном сеансе общения.       — Зачем ты это делаешь? — спросил вдруг Блейз.       Ему было интересно, иначе он ни за что не согласился бы участвовать в очередном плане Панси по привлечению внимания друга.       Драко остановился и развернулся, с прищуром посмотрев на него. Весь его вид выражал желание послать далеко и надолго вместе с вопросом нахрена он в это ввязался. Но Забини слегка пожал плечами, как бы говоря, что и сам не понимает, но хочет знать ответ.       — Осознанно или неосознанно, но я успел совершить слишком много ошибок, Блейз, — в итоге ответил блондин, переводя взгляд в полутьму коридора.       — И ты не думаешь, что эта игра в отношения с Грейнджер станет еще одной? Ты же знаешь, что остальные наши тебя теперь сторонятся?       — Это не игра. И не очередная ошибка, если ты так подумал, — четко, так, словно он верит в это всей душой, сказал Драко и посмотрел на друга. — Мне плевать на других. Я делаю то, что делаю, именно потому, что ЗНАЮ, к чему все приведет в конце, понимаешь?       — Не совсем, — протянул Забини, начиная осознавать, что не все так просто.       Его хитрый и изворотливый друг вряд ли стал бы делать что-то, от чего у него не было бы пользы. Но теперь стало казаться, что расчета в этом нет, а есть нечто другое, не менее важное.       Они медленно двинулись дальше, и Блейз все же рискнул спросить.       — Так чего ты хочешь на самом деле, Драко?       — Я просто хочу спокойствия и счастья, хочу стать лучшей версией себя настоящего, — как-то устало, с трудом открываясь, ответил Малфой.       Неожидавший такого откровения итальянец встал, как вкопанный, и друг, который внимательно посмотрел на него, уверенно добавил:       — И это возможно.       — Но только с ней, да? — интуитивно понял Блейз, обретая голос.       — Да, — слегка усмехнулся его виду Драко и пошел вперед.       Забини двинулся за ним, не замечая расстроенной и подавленной Паркинсон, стоящей неподалеку под чарами невидимости, а также не зная, что одна гриффиндорка, для чьих ушей и предназначался (неприятный для гриффиндорки, как думала Панси) ответ Драко, в это время как раз проверяла свое зелье в одном из классов и теперь не могла прийти в себя. Ее сердце громко и быстро стучало, а в груди разливалось что-то странное, похожее на радость, облегчение и принятие. Где-то в глубине души она все никак не могла до конца поверить в происходящее и намерения Малфоя, но только не после этих его слов. Сам парень из-за множества защитных чар так и не узнал, что его будущая жена была рядом и слышала его ответ.       Они встретились через двадцать минут, и Драко сразу заметил, что во взгляде Гермионы на него что-то изменилось. Грейнджер внимательно оглядела его, заметив свой подарок.       — Не думала, что ты наденешь их, они не настолько дорогие по сравнению с твоими, — удивлено сказала девушка. — Я их просто как знак внимания дарила.       — Мне приятно ощущать твою магию, — легко признался Малфой, а потом будто осознал смысл слов и замер, впрочем как и Гермиона.       Блондин скованно потер шею и отвел взгляд, потом вздохнул и неловко произнес:       — Ну, мы вроде как к этому и шли, да? — он немного усмехнулся и, видя непонимание девушки, объяснил. — Это значит, что мне нравится находиться в твоем обществе. Магия чувствует изменения и реагирует, резонируя с твоей, вложенной в защитные руны.       — О! — Грейнджер явно не знала, что сказать, но произошедшее ей пришлось по душе судя по легкой полуулыбке. — И как понять, что чья-то магия тебе приятна?       — А ты ничего необычного не ощущала? — спросил Малфой.       Гермиона встала около него, тоже облокотившись бедрами о парту позади, и отрицательно покачала головой.       — Это сложно объяснить, у каждого по-своему, наверно, — медленно произнес блондин, которому ее ответ не очень понравился.       Неужели она до сих пор недостаточно узнала его и не готова подпустить ближе в эмоциональном плане?       — Спасибо, но я и сама могу, — прервал его размышления голос гриффиндорки.       — Ты о чем? — не понял он.       — О согревающих чарах, которые ты только что наложил, — объяснила Гермиона. — У меня они получаются достаточно сильными, так что нет необходимости …       — Но я не накладывал, — автоматически возразил Малфой, а потом вдруг довольно посмотрел на девушку.       — Но я почувствовала тепло, как только поняла, что мерзну. И это точно не я, без палочки у меня пока не получается наложить. Так что просто признайся… Чему ты улыбаешься? — подозрительно спросила Грейнджер.       — Я их не накладывал. Это была моя магия, ты тоже ее ощущаешь, — довольно ответил Малфой.       Гермиона открыла рот, но тут же закрыла, не зная, что ответить. Она вспомнила тепло, возникшее будто из груди и окутавшее ее в мягкий и теплый кокон.       — Действительно, на действие согревающих чар не очень похоже, — тихо признала гриффиндорка.       Оба помолчали, осознавая изменения и принимая новый уровень близости, а потом Драко сказал:       — Я не ожидал, что ты их наденешь.       Грейнджер заметила его взгляд на серьгах и усмехнулась.       — За это можешь сказать спасибо Джинни. Она назвала мне около четырех аргументов в пользу того, чтобы надеть их.       Малфой хмыкнул, но запомнил информацию.       В их взаимоотношениях произошел некий прорыв, позволивший обоим подпустить друг друга ближе не только в эмоциональном, но и физическом плане. Малфой брал ее за руку и просто держал во время занятий в библиотеке, потом, видя, что она не против, позволил себе иной раз приобнимать за плечи, направляя в нужную сторону. Гермиона не напрягалась от его прикосновений и перестала смущаться таких простых действий.       В один из вечеров, когда они заканчивали домашку, она просто вдруг прислонилась лбом к его груди и устало выдохнула. Драко несмело обнял ее, прижимая чуть ближе, и девушка довольно что-то пробормотала, утыкаясь носиком в плечо. С тех пор объятия тоже вошли в их жизнь.       Обитатели замка заметили некое продвижение в отношениях самой обсуждаемой пары, благосклонность Гермионы к «ухаживаниям» блондина и то, как часто Малфой стал появляться рядом с ней. Гарри поначалу приглядывал за ними, но он видел, что подруге комфортно, и знал, что слизеринец не позволит себе оставить ее посреди коридора вечером, он вообще всегда ее провожал и очень часто встречал с утра.       Даже гриффиндорцы привыкли к нему и перестали нарываться на ссоры или наезжать на старосту.