Последние цветы для Иды

      Валентин Романович рано овдовел и стал отцом для маленького человека, Ираиды. Мама девочки заснула в ванне и утонула, когда малышке не было ещё и года. Марина упорно не хотела брать себе в помощь няню и попросту не справилась с грузом материнства. Когда мужчина вернулся с работы, то нашёл любимую супругу мёртвой, а девочку истошно ревущей в кроватке. Ребёнок был голоден и перепачкал пелёнки.       После разбирательства с полицией и похорон жены, убитый горем Валентин продал большой родительский дом и уехал вместе с Идой в другую страну. Он хотел начать всё заново, без оглядки на холодные стены родового гнезда. Дочь стала для него самым главным человеком. Смотреть как она растёт, познает мир, было для мужчины большой радостью.       Постепенно, год за годом, Валентин Романович начал замечать, что Ида всё больше походит на свою маму, но совсем не похожа на него. Даже знакомые начали замечать их полную противоположность. Он был ярко выраженным блондином, а дочь напротив жгучей брюнеткой со смуглой кожей. Мучаясь подозрениями, Валентин сделал тест на отцовство. В холодной казённой бумажке было безрадостное заключение. Ираида не его дочь. Узнав, что почти семь лет любил и растил чужого ребёнка, мужчина не знал, что теперь делать. Он так ушёл с головой в свои переживания, что и не заметил, как подошло время отдавать девочку в школу. К этому моменту он сильно отдалился от ребёнка. Ида не понимала причину внезапной перемены в отношениях с любимым папой. Не понимала происходящее и её няня Оля, молодая девушка двадцати с хвостиком лет. Она только делала предположения, что её работодатель очень занят и у него много проблем. Еще большим шоком стало как для няни так и для самой Иды появление в доме незнакомой им женщины, Анфисы Семёновой. Она стала вести себя в их доме как хозяйка, с самого первого дня своего приезда: раздавала указания прислуге, вечно была всем недовольной и ничего толком не делала. Дамочка была не просто высокого о себе мнения, а практически считала себя богиней. Валентин тратил на неё баснословные деньги и мечтал о ребёнке от неё. Более того, Иду он переселил с няней в дальнюю комнату второго этажа и попросил не тревожить их с будущей супругой.       К осени, у Анфисы появился округлый животик, и Валентин принял решение отправить Иду в пансион для девочек. Малышка ничего не понимала и долго плакала у себя в комнате. Она не знала, почему папа её больше не любит, почему он вдруг привёл к ним в дом какую-то женщину, ведь им так было хорошо вместе. Да что тут скажешь, когда Ида однажды вышла к столу, отец приказал прислуге подавать ей еду в комнату, чем окончательно обидел дочь.       Идочка всё бы отдала, если бы папа вновь любил её, как прежде. Ведь ещё недавно он брал её на руки, носил по комнате и пел ей песни, когда она болела. Теперь Иде очень хотелось заболеть, так сильно, чтобы папа опять её полюбил, но летом она никогда не болела.       Перед началом учебного года, отец собрал вещи дочери и отправил их в пансион. Через два дня он вместе с Идой поехал устраивать её в новую школу.       Пансион для девочек «Белая Чайка» находился в живописном месте, его окружали лес и побережье Северного моря. В трёх километрах от него начиналась деревня «Прибрежное», а дальше шли рыбацкие поселки. Что примечательно, в этой школе учились многие девочки из очень богатых семей, но все они были не родными своим родителям. В такую своеобразную ссылку и отправил Иду отец.       — Папа, а ты скоро приедешь ко мне? — спросила малышка, сидя в автокресле на заднем сидении.       — Ираида, я очень занят и скоро у меня появится новый член семьи. Именно поэтому ты и едешь учиться в это заведение.       — Но, но я хочу тоже быть рядом, когда малыш появится. Я так хочу братика.       — Ты сама ещё ребёнок, тебе учиться надо, — жёстко оборвал её отец.       — Папа, пожалуйста, не оставляй меня здесь, — на глазах Иды выступили слезы.       — Прекрати истерику, всё уже решено. Не позорь меня. Что скажет директор, если я привезу заплаканную девочку?       Ираида замолчала и зло засопела в попытках успокоиться. Она вчера прощалась с Олей и со своей комнатой, переобнимала всех кукол и долго сидела в беседке с любимой кошкой Машей. Папа так и не объяснил ей причину своего отношения к ней. Тем временем машина въехала во двор пансиона.       Здание школы для девочек из красного кирпича, возвышалось над деревьями монументально и торжественно. Три этажа с классами внизу и спальнями наверху. Двор был убран к встрече с воспитанницами. Много девочек разных возрастов гуляли по аккуратным дорожкам в строгих форменных платьях, сидели на лавочках с книгами и качались на больших качелях. Ничего страшного в обстановке, на первый взгляд, не было. Ида немного успокоилась и решила верить в лучшее. У дверей учебного заведения их встретил заместитель директора, мужчина средних лет, мало примечательной внешности: невысокий, с залысинами, а бесцветные глаза, тонкие губы, и мышиного цвета костюм, делали его и вовсе похожим на грызуна. Представился он как Николай Фёдорович, взял у Валентина чемодан и помог Иде найти её комнату. Ещё два чемодана с тёплыми вещами и книгами уже лежали в камере хранения, дожидаясь свою хозяйку.       Комната девочки была достаточно просторной, светлой и даже уютной, благодаря толстому зелёному ковролину на полу и светло-розовым занавескам на окнах. За содержание детей, родители платили достаточно большие деньги и условия проживания здесь были хорошими. У стены стояли две деревянные кровати, и стояло два шкафа, а у окна размещался большой стол, рассчитанный на двоих, что означало проживание с соседкой, но её ещё не было. Убедившись, в том, что Ида будет жить в приемлемых условиях, отец оставил её одну.       Дни в закрытом заведении проходят однообразно, если не сказать скучно. «Белая Чайка» была именно такой. Всё по расписанию и строгим правилам: завтрак, обед и ужин, занятия и два выходных, поездки на природу, стандартные мероприятия.       Классные дамы в этом заведении выглядели так, словно их клонировали. Серые костюмы с белыми блузками, туфли — лодочки, волосы убраны в пучки на затылке, единственная разница между ними — очки, на одних они были, на других нет.       По-началу, Иду пугали эти серые дамы. Она никогда не жила вдали от дома и никогда не делала всё сама. Дома няня помогала ей одеться, собрать вещи на прогулку, заплести косу, расчесывала ей волосы перед сном, купала. Что и говорить, замечания сыпались на девочку градом. Под конец первого месяца обучения в пансионе, Иде казалось, что она уже неправильно дышит. Хуже неё была только Соня, высокая девочка в очках и с по-мальчишески короткой стрижкой. Соня была медлительной, вечно опаздывала на занятия и забывала учебники. Классные дамы только и отчитывали её. В группе Иды было десять девочек, всем им было по семь-восемь лет. Кроме стандартного набора знаний в пансионе были обязательными танцы, музыка и рисование, этому посвящали большую часть учебы. Ираида не умела ничего. Она плакала после каждого дня, позвоночник был не гибкий и ничего не получалось, над ней смеялись и издевались остальные девочки. Тут даже Соня иногда посмеивалась над её неуклюжестью.       По выходным Ида звонила домой, но отца никогда там не было. Анфиса издевательски говорила ей, что она ему ненужна и чтоб не звонила. Мобильные телефоны в пансионе были запрещены, как и другая электроника, компьютеры были только в учебных классах и в библиотеке, но с кучей ограничений и запретом на соцсети. Таково было желание попечительского совета и многих родителей воспитанниц.       Ещё два месяца кошмара прошли для Иды как затянувшийся «день сурка». Ей казалось, что она никому не нужна и папа вообще забыл о ней. Из-за своей склонности к молчаливости Ида не смогла ни с кем сдружиться и даже соседка по комнате, Арина, её избегала. Но вот однажды случилось нечто прекрасное, Ида как обычно сидела одна за столом библиотеки и тут к ней подсел мальчик. Она посмотрела на него, как на чудо, ибо мальчиков здесь быть не могло. Это был очень красивый мальчик, примерно одного возраста с Идой. У него было красивое личико в обрамлении каштановых волос, с голубыми глазками, носиком пуговкой, розовыми щёчками и ласковой улыбкой.       — Как тебя зовут? — спросил мальчишка.       — Ида. Меня зовут Ида. Но здесь нельзя разговаривать, могут наказать.       — Меня не будут.       — Почему?       — Я Олег, сын библиотекаря.       — А, Ларисы Павловны?       — Да, — кивнул мальчик и тряхнул густой чёлкой в знак утверждения, — я маму жду. Мы с папой забираем маму вечером домой.       — Я думала она здесь живёт, как и многие.       — Ха! Нет конечно. Мы живём в деревне весь учебный год, а летом уезжаем в город, там у нас квартира есть.       Они сидели в почти пустой библиотеке и тихонько болтали, впервые за долгие месяцы, у одинокого ребёнка появился друг.       Правила пансиона запрещали общение с мальчиками, за это могли серьёзно наказать, но многие их нарушали. Особенно старшие группы девочек. Ираида тоже нарушила правило и каждую пятницу встречалась с Олегом в библиотеке. Их встречи бывали всего-то по десять — пятнадцать минут, но это была её отдушина, она ставила перед собой цель, дожить до пятницы, ради общения с другом. Остальные девочки редко приходили в детскую часть библиотеки. Они уделяли всё свободное время танцам. Так продлилось до зимних каникул, но тут отец Иды сам приехал за ней в пансион. Девочка было кинулась к нему, но по лицу отца поняла, что он здесь не для того чтобы забрать её. Валентин принял решение, не забирать дочь домой, у него родился долгожданный сын, Павел, и теперь Ида ему, вовсе, была лишней. Он не отказался от девочки только из-за любви к Марине. Заплатив детектору пансиона дополнительные деньги, отец сухо попрощался с Идой и уехал домой.       Вечером с девочкой случилась истерика. Так больно ей ещё не было. Родной человек предал её, и теперь у него другая семья, где для дочки нет места. Ариша пыталась успокоить её, но Ида была безутешна. Дети часто делают глупости, а обиженные, вдвойне. То, что задумала девочка было очень опасно и глупо. Она стащила в столовой еды, собрала небольшую сумку с вещами и надев тёплое пальто с сапожками, ушла через чёрный выход из пансиона. Охрана не видела, как Ида вышла за ворота и скрылась в зимнем лесу.       Её нашли только через три дня беспрерывных поисков. Один из спасателей наткнулся на маленькое тело под раскидистой елью. На мгновение, ему показалось, что она спит. Так и было, только сон её стал вечным. Ида замёрзла ночью, сбившись с тропинки ведущей через лес в деревню.       Следователи вызывали на допрос отца, директора пансиона, кучу народу причастного к взрыву эмоций у ребёнка, но всё это уже было не важно и никому не нужно. Иду этим уже не вернуть.       В день похорон было много сочувствия, фальшивых соболезнований и только один мальчишка, сын библиотекаря стоял с букетом маленьких садовых роз. Он рассказал папе о том, что подружился с Идой и как она была одинока и несчастна в этом мире. Они вместе съездили и купили этот букет, её любимых цветочков. Пока взрослые что-то делали и говорили, Олег подошёл к маленькому белому гробику и положил цветы на его гладкую крышку. Он по-настоящему полюбил Иду и очень скучал по ней.       Через месяц после похорон, Валентину Романовичу позвонили из больницы где делали тест на отцовство. Оказалось, недалёкий интерн перепутал результаты с его однофамильцем. Ида была на 99,9% его дочерью.