Мальчики не плачут

      Джим ещё раз озирается вниз на всякий случай, прежде чем начать слезать со школьного снаряжения.       Он висел на канате весь урок после разминки — целых тридцать минут.       А все потому, что он не может игнорировать подначивания других мальчиков. Не может не реагировать. И пытается мстить, по-своему… Первым же уроком стоит физкультура, которая вообще способствовала отличному спору перед самыми занятием.       Чёрт же дернул Джима сцепиться в споре с одним из одноклассников.       И стащить потом у того из кармана баллончик от астмы. Как маленькую месть как раз-таки. А после демонстративно вытащить в раздевалке для мальчиков…       И вот, сейчас, с затекшими руками Джим спускается вниз по канату, зато почти что целый.       Он немного побегал от нескольких вполне уже знакомых мальчиков, а потом забрался сюда. Ловкость рук позволяла цепляться, а небольшой вес — долго удерживать себя.       Но сидеть-то пришлось до конца урока, и он наверняка уже опоздал на следующий.       Интересно, насколько плохо будет, если он зайдет туда после звонка.       Но добраться без происшествий до кабинета не удалось.       — Эй! Смотрю, наконец соизволил слезть, обезьянка! — Шерлок Холмс, один из главных заводил.       Джим засунул руки, ладони у которых саднили оттого, что он стёр их, в карманы спортивной формы.       Джима в этом хулигане не цепляло ничего. Да, тот был немного умнее, чем все остальные ученики, но отчего-то чаще других высаживал Джима. Он старался держаться от него подальше.       К тому же, это Холмс был главным заводилой. И, если другим мальчикам из класса Мориарти возражал и часто, то этому вот… Не так часто. Могло кончится побоями за углом школы.       — Тебе-то что… — фыркнул Джим, останавливаясь от Холмса в паре метров.       Он настороженно за ним наблюдал из-под нахлобученного капюшона. А ещё, тот мешал ему попасть в класс.       Шерлок нахмурился.       — Скажи спасибо, что я за тобой не полез, — он фыркает, шагая ближе.       — А ты бы не смог, — ирландец смотрит на того с вызовом и отходит, шаг за шагом в сторону, как можно было бы обойти злобно настроенного пса. По дуге, не смотря в глаза…       Он делает рывок вперёд, оказывается у двери и дёргает за ручку.       Шерлок бросается следом, но не успевает.       Дверь с шумом распахивается, и Джеймс её мгновенно закрывает, да так, что сменка остаётся за дверью. Зато… Дверь закрыта перед самым носом Холмса.       Джим смотрит на учителя и ждёт вердикта.       На него смотрит, впрочем, и весь класс… Так себе идея была прийти на урок с опозданием.       За спиной Джима раздается стук по двери, а потом злой как собака Холмс распахивает её.       Он одаривает класс ледяным взглядом. Химик вздрагивает и утыкается в журнал, якобы очень занят удалением «эн-ки» Гримма из журнала.       Холмс направляется к своей парте, впервые за месяц в этом кабинете, и мимоходом толкает Джима плечом.       Тот фыркает в ответ на это.       Он проходит на свою парту, достаёт тетради и учебник.       Только вот он не хочет оставлять то, что его пихнули плечом, комкает бумажки, катает из них несколько шариков и кидается в Шерлока.       Урок продолжается, и Джим старается сделать свою пакость незаметной.       Это сложно, ведь Шерлок не выпускает его из виду. Он вообще ничего не писал и не делал весь урок. Но с него никто и не требовал.       Впрочем, если это не видит учитель, то замечают остальные ученики.       Мориарти потом прекращает, за остаток урока успевая и тему записать, даже то, что пропустил, и задания по ней сделать.       Это ещё при условии, что часть его размышлений была занята этим Шерлоком Холмсом. И чего он постоянно его подкалывает? Ни дня ведь не проходит без того. То в столовой подножку поставит, то бумажку на стул прикрепит. А Джим… Он как-то больше игнорировал это.       Ему хватало травли со всех сторон и ежедневной пробежки от школьного автобуса до самой школы, чтобы никто не стащил портфель.       После урока Холмс снова попытался загнать Джима в тупик, но все было бесполезно. Мориарти потрясающе умеет прятаться и бегать, так что Холмсу не удается его догнать.       Так проходит ещё несколько дней до пятницы. Учёба, беготня от одноклассников, дома разборки с отчимом и снова учёба…       В принципе, бегать на всех переменах ирландца уже и не напрягает.       Он знает посекундно сколько нужно бежать по коридору до своего ближайшего укрытия. Изучил карту запасных выходов и вскрыл многие из них.       Только вот… Это приводит к тому, что он перестаёт расслабляться совсем. Его напрягает малейший шорох со стороны, даже если это не адресовано с негативом.       Однажды учитель по химии неожиданно положил руку ему на плечо, желая предложить участие в общешкольном конкурсе, так Джима в секунду и след простыл.       Здесь ещё очень хорошо срабатывала спортивная подготовка. После школы три раза в неделю Джеймс посещал факультатив по атлетике. Оттого его и не напрягала беготня, не считая, конечно, того, что он и отражения в зеркале шугался.       Холмс тоже участил свои подлянки. Он-то все схроны Мориарти знал и доставал его даже там.       В один из таких дней, когда Мориарти прятался особо удачно, все дружки Холмса, присоединившиеся к погоне, были разозлены настолько, что очевидно собирались почесать о Джима кулаки. Он прятался от них весь день.       Не нужно было сворачивать за угол школы, знал же, что там тупик. Глупо вышло.       Но Джим надеялся успеть перебраться через ограду во внутренний двор, да только зацепился, тут его и стянули.       Он пробовал выкручиваться из рук и отпинываться, да куда там против четверых.       Все смешалось, Шерлок тоже полез в драку.       Джеймс тогда думал ещё, что на помощь своим же, он тогда ещё лежал на земле и считал звезды перед глазами.       Оказалось, что нет. Потому как хулиганы были разогнаны и остался только Шерлок.       Только все это быстро закончилось. Ничего не понимая, Мориарти слизывал кровь с припухшей губы и во все удивленно раскрытые глаза смотрел на Шерлока.       Он принялся отползать назад, потому что наверняка тот просто сам с ним решил разобраться.       Но сзади был только тот самый дурацкий забор, за который Джеймс и зацепился.       Холмс кинул взгляд на Джима, затем сел и достал из кармана сигарету. Закурил, протянул, предлагая Джиму.       — Будешь?       Джим отрицательно мотает головой.       Шарахается в сторону и садится. Не похоже на то, чтобы Шерлок решил покончить с ним прямо сейчас. Чего ждёт? Пока другие вернутся… Странно все это.       Ирландец начинает собирать раскиданные по траве вещи, хотя и больно от этого.       Но не должны же они вот так валяться.       Потом он снова садится на траву, скрещивает ноги, пробует оправить рубашку, да только она слишком уж косо села, выбилась из-под брюк и вся грязная.       — Тебе в больницу надо. Вдруг сотрясение, — говорит зачем-то Джеймс.       Шерлок выглядит очень необычно, потерянно как-то.       И лучше бы, наверное, свалить, пока это именно такой Холмс.       — Тебе тоже, — кивает Шерлок, докуривая и поднимаясь. Он кидает сигарету на землю и тушит подошвой кед. Затем протягивает руку Джиму, — Пошли.       После чего он как-то слегка растерянно осматривается.       Джим встаёт самостоятельно. Потому что… Вообще-то, этот Шерлок гонял его ещё вчера.       А тут… Руку протягивает. Подозрительно.       Может, он это специально, чтобы снизить бдительность ирландца.       — Зачем ты помог? — спрашивает Джеймс по пути к школьному коридору в медпункт.       Это ведь правда то, что сейчас Мориарти интересует, и раз уж сейчас этот переломный момент, может, ему ответят.       На всякий случай Джим ещё держится от Шерлока подальше.       Мало ли, вдруг тот достанет его рукой.       Холмс пожимает плечами.       — Не знаю. Мне просто… не понравилось то, что они делали. До этого было как-то иначе.       Они заходят в медпункт, Холмс вешает на уши медсестре кучу лапши про неудачное падение. Впрочем… та не слишком копает.       Джима отпускают с двумя видами мазей, пакетиком охлаждающей смеси для губы, которую так и хочется все время затронуть языком, и с гематогеном.       Потому что Джеймс умело сымитировал приступ гемофобии. Так что он и нашатырного спирта понюхал и сладость заполучил.       А Шерлок с компрессом на глазу.       В принципе, ничего серьезного у них нет.       — Угу. До этого, нравилось, значит, — холодно отзывается Мориарти, вскрывая сладость в коридоре.       Шерлок в ответ пожимает плечами. Ага, значит сказать ему нечего.       Торопиться уже некуда, на тренировку он опоздал, автобуса ждать два с половиной часа.       Да и… Дома ждёт очередной конфликт… Так что.       Правда, стоит явиться туда, чтобы подумать, какую пакость придумать для группы окруживших его сегодня подростков.       Он хотел, чтобы от него отстали. Устал бегать.       Джим только вздыхает.       Впрочем, если бы Шерлок не вмешался, его бы ждало куда больше последствий. Но это не значит, что он возьмёт и простит сразу все обиды, которые тот нанёс.       — Я… Пойду, — произносит ирландец, поднимаясь с места. Он ещё не знает, куда именно пойдёт, но оставаться в школе больше не хочется.       Автобус он просто ждёт на остановке.       Всю ночь Джеймса занимает один план, как подставить его мучителей, всех и сразу.       На утро этот план он осуществляет.       В старом школьном туалете есть довольно много стёкол…       На урок юноша опаздывает, с лёгкостью создавая иллюзию драки и погони. Да, на этот раз след пришлось делать куда более явным, но он считает, что того стоит.       Он появляется в дверях, зажимая рану на ключице рукой. Выглядит затравленным, и на вопрос учителя о том, что случилось, указывает на нескольких человек.       А потом теряет сознание.       Джиму спешно вызвали скорую, а указанных парней отстранили от занятий.       Очнувшись в больнице, Джим был усталым, бледным, но вполне жизнерадостным. Ещё бы. Теперь-то его выходка запомнится надолго.       Можно будет косить от учёбы, давить на жалость и все такое.       Капельница, которая торчит из руки, раздражает и Джим вытыкает её.       Затем приподнимается и смотрит как открывается дверь в палату.       Лишние движения пока причиняют неудобства, он едва не издаёт шипение, но видит, как в палате возникает Холмс.       Джим удивленно пялится на того. В его руках тетради и учебники. Но тот вовсе не пришёл показывать ему заданную домашку.       Весь вид Мориарти говорит сам за себя, так что на одноклассника он просто смотрит.       Шерлок проходит через палату и садится рядом. Он кладет учебники на тумбу и молчит некоторое время.       Потом вдруг произносит:       — Я знаю, что те парни тебя не трогали. Знаю, чем они были заняты в этот момент.       Мориарти коротко вздыхает. Он все ещё смотрит на Шерлока, как на источник опасности, даже едва заметно накреняется в сторону от того.       — Да. Тут ты прав. Сегодня меня никто не трогал. Но… Все дни до этого. Каждый день практически, кроме среды. Не знаю уж, почему вы игнорировали среду… А. Там матч был в спортзале у старшаков.       «Те парни» ходили по средам смотреть матч.       Джим мельком оглядывает Шерлока, потом возвращает взгляд к учебникам и тетрадям.       Джеймс шмыгает носом, отворачиваясь и касаясь пальцами повязки, уходящей на плечо и ключицу. Знатный шрам останется, да едва ли это его волнует.       — Будешь рассказывать об этом?       — Нет. Не буду, — хмыкает Холмс, — И они не оправдаются, иначе тогда обвинения выдвину уже я, — он потирает ребро, — Так что в школу они вернутся еще не скоро.       Он двигает к Джиму учебники.       — Домашнее задание на странице десять.       Заявление, и конечно, не то, что о домашке, заставляет Мориарти покоситься на Холмса с неприкрытым удивлением.       — Правда…? — он слегка улыбается, подергивая лишь уголком губ, — Я думал, на самом деле, что им только выговор сделают.       Ирландец пожал плечами, откидываясь назад, на подушки.       — Все считают, что ты чуть не погиб. Так что всë по-серьезному.       Шерлок замолкает и раздумывает о чём-то своем.       — Хм-м… Я оставил себе рану, которая превратится потом в шрам, — Джим выдыхает. Он и не думал, что все закрутится настолько быстро и будет стоить таких последствий.       Впрочем… Ну что теперь переживать по этому поводу?       — Ладно. Все это зашло слишком далеко, но по-другому я сделать не мог. Мне надоело все время ныкаться через запасные выходы и искать, чем бы таким зацепить их в следующий раз в качестве мести. Физически же отомстить не получается, — Мориарти снова отворачивается в сторону и вообще ложится на бок.       Он оказался в больнице по своей вине, и именно потому, что на протяжении всего времени мог только бежать и прятаться. Иногда, правда, получалось подставить кого-то из одноклассников, положивших на него зуб, но… Это было довольно редко.       А теперь Шерлок сидел здесь и наблюдал за результатом проявленной слабости. Конечно, Джим ощущал себя несколько смущенным.       Холмс кивнул, затем вздохнул.       — Вечером зайду за учебниками. Завтра они мне будут нужны, — Шерлок уходит.       Мориарти, когда уходит Шерлок, не делает ничего. Он не хочет думать об учёбе, и вообще, когда реабилитируется, некоторое время посидит на домашнем. Толку больше будет.       Несколько раз заходят врачи, проверяя состояние, потом приносят обед.       Но Джим не хочет есть, в том числе и видеть учебники с тетрадками.       Адам ненадолго заходит, приносит шоколадное печенье и кофе. От этого Джим конечно не отказывается.       Отчим выглядит слегка шокированным. Но, впрочем, не сожалеет и не высказывает переживаний. Маркеры только приносит и планшетку.       Обещает кормить вкусностями, потому что больничная еда — отстой.       И потом, когда приходит Шерлок, Джим ощущает себя вполне бодро, полусидит, чертит правой рукой абстракцию на планшетке.       Он и правда возвращается за учебниками. Но выглядит при этом ещё хуже, чем был.       Вывод очевидный — его подкараулили друзья, считающие, что он с Джимом в сговоре. Впрочем, он и в этот раз вполне удачно от них отбился.       — Ты сделал домашнее?       — Неа. Не хочется. А ты долго ещё будешь от них отбиваться?       — Жаль. Учебники надо забрать. Мне самому ещё делать, — Холмс собирает все это и сгребает в рюкзак, — Сколько будут лезть — столько и буду отбиваться. Что мне еще делать с ними?       — Забирай. Ничего. Если не сложно, можешь принести все задания в конце, за один вечер их сделаю, — Джим ведёт здоровым плечом, — Не знаю… можно было бы оставить их мне, после выписки. А пока я отсюда выйти не смогу. Доктора говорят ещё несколько дней.       Мориарти окидывает Шерлока взглядом. Забавно, что из всех тех, кто с ним общался более-менее, пришёл тот, с кем у Джима вообще не было адекватного контакта.       — Раз ты все равно приходишь… Хочешь, вместе что-то попробуем решить?       Задавая этот вопрос, ирландец поскорее отворачивается. Конечно. Это все потому, что в больнице очень скучно.       — Не. Будет у кого спрашивать если что, — поспешно добавляет ирландец. Даром, что всю школьную программу Мориарти знает наперёд. Особенно то, что касается учебников и тетрадей для решения всяких задач, — Тогда… Приходи, как будет свободное время, — произносит ещё Джим вслед уходящему Шерлоку. Интересно… Это рана так на него повлияла или смертная скука в палате…       Поздно вечером снова заглядывает Адам. На этот раз он добивается того, чтобы Джим поел хоть немного, он специально принёс контейнер бульона с рисом и курицей.       Потом они до ночи собирают конструктор на радиоуправлении.       Тоже несколько странно, но Джим понимает, почему Адам это делает.       Он словно извиняется за то, что вовремя не замечал никакой проблемы, лишь помогал усугубить её.       Впрочем, Джим на него не злится. Ему наоборот проще с таким отчимом, чем с тем, который причитал бы над ним.       Следующим днем ирландец только и делает, что ждёт Шерлока.       Правда… Его занимают разные процедуры — перевязка и капельницы. Но это же не занимает скучающий в четырех стенах разум.       Холмс приходит сразу после школы. У него порван рукав джинсовки, а сам он весь пыльный, но хотя бы без новых синяков. Ну… судя по тому, что он не морщится при движении.       — Привет.       — Привет, — Джим осматривает Шерлока и несколько хмурится, — Если это твой план «как оказаться в больнице», то он провальный. Тут ужасно скучно. Еда отвратная и постоянно чем-то тыкают. А ещё водят на перевязки.       Мориарти откровенно морщится.       Он не хочет, чтобы Шерлоку доставалось за него, хотя изначально доставалось ему именно из-за Холмса.       — Я в порядке. Они меня не догнали в этот раз, — чуть самодовольно ухмыляется Шерлок, садясь на стул рядом с Джимом, — Сегодня задали побольше.       Он достаёт из сумки учебники.       — Это хорошо, что не догнали. А задания… Да пусть хоть весь учебник порешать зададут. Тут столько времени… У меня по крайней мере, — Мориарти берет листочек с написанными заданиями, смотрит и решает, с чего начать, — Хм-м-м. Химия или математика? Правильно… Математика.       Джим кивает на повязку. «Я больной, я и решаю»       Он открывает учебник на нужной странице.       Двигать можно только правой рукой, впрочем, это не то чтобы мешает.       — Решаем номер в учебнике, а потом сравним?       — Давай, — Холмс тянет к себе тетрадь, и устроив её на краю тумбы, принимается писать. Он заканчивает спустя минуты две.       Холмс каждый день таскал ирландцу задания, учебники. Потом стал приносить и другие книги. Их он оставлял на ночь и на утро, забирая только на следующий день.       Но ничем кроме учёбы они не занимались. Стоило Шерлоку хотя бы попытаться завести разговор на другие темы, как Джим замыкался и только огрызался. Не очень верил, что Холмсу хочется с ним общаться на самом деле.       Чем ближе дело подходило к выписке, тем менее общительным становился Джим.       Его выпишут, и в принципе, помощь Шерлока с домашкой и заданиями закончится. Тот выполнит свой долг, ради которого наверняка и приходил в больницу. Иначе зачем ещё? Уж точно не ради самого Джеймса.       И хотя Шерлок вообще во время их совместных занятий не сказал Мориарти и плохого слова в адрес, только подтрунивал, что скоро у того совсем заржавеет мозг, раз он справляется медленнее Шерлока на пару секунд. На самом деле… Это все правая рука.       Джим мог пользоваться обеими в одинаковой степени, но предпочитал пользоваться левой.       Он потому и сухо попрощался с Холмсом. Боялся, что тот предложит продолжить общение.       А это все ещё вызывало остаточный страх. Слишком уж часто приходилось бегать от Шерлока в школе. Да, тот сейчас сменил отношение… Но это все слишком подозрительно. Может, на него учителя давят, чтобы Джим быстрее к занятиям вернулся. Ведь отпечаток-то наложен на всю школу. Инцидент получился довольно крупным.       Как Джим и хотел, остался учиться дома, выполняя там необходимые задания и отправляя их на проверку по почте с компьютера Адама.       Уроки и задания дома тоже вгоняют в скуку. Когда они делали это в больнице с Шерлоком, было хоть какое-то соперничество.       Повязку с плеча можно было уже снимать, но до снятия швов ещё примерно неделю ходить.       Левую руку пока ещё приходится ограничивать в движениях, а чтобы спастись от скуки, Джим подумывает вернуться.       В любом случае, если снова что-то пойдёт не так, он сможет уйти или перевестись в другое место.       В первый учебный день Джеймс появляется не с утра, а где-то с середины уроков, заходит в класс. На него все пялятся, будто он умер и воскрес.       Учитель произносит что-то торжественное, вроде «с возвращением», на что ирландец только коротко кивает.       Джим старается избегать скопления народа на переменах.       Он ходит из класса в класс, снова напряжённый, потому что теперь не может толком отбиваться.       Зато это с успехом делает за него Холмс.       И… Тот выглядит более чем странно. Этого Мориарти не мог не заметить. Тот словно записался в его личные охранники, а когда их взгляды пересекаются, британец какой-то… словно мякиш.       Это не прибавляет ни процента к пониманию происходящего, ведь самого Шерлока Джим избегает тоже.       Но они встречаются на обеде и, так как за другими столами сидеть просто опасно, Джим садится к Шерлоку.       — Что происходит? Я… Думаю, что раз это всë вызывает у всех такие всплески и вспышки, не стоит мне вообще появляться в школе. Буду и дальше на домашнем.       — Они успокоятся. Уже поняли, что не стоит к тебе подходить и скоро отстанут совсем. От меня уже более-менее отстали.       Холмс поглядывает на Джима и выражение его лица снова странное.       — Это все было затеяно, чтобы никто не смел трогать. А так получается, что мимо все это.       Джим насупился, ковыряя пюре ложкой.       Есть не хотелось абсолютно.       — Они бы и не отстали. Только разозлились сильнее, так что… но теперь точно отстанут.       Холмс тоже утыкается в еду взглядом.       — Что?.. Я могу присесть куда-нибудь ещё, но не буду. Знаешь… Это единственный стол, где могут сидеть шесть человек, но сидим только мы двое.       Джим подтягивает к себе кружку. Минут через десять все равно нужно идти на урок.       — Нет, сиди. Я просто… удивился.       — Ладно. Я думаю, что нам надо познакомиться заново, — ирландец хмыкает, отрывая взгляд от своей кружки и поглядывает на Шерлока.       Он не успевает ничего договорить, потому что звенит звонок, а это значит, что Джим опять опоздал. Он, конечно, бежать никуда не будет, есть весьма уважительная причина, в то же время это заставляет его вздрогнуть, поспешно подхватить рюкзак правой рукой и выйти из-за стола.       Впрочем… Им с Шерлоком в одну сторону идти, и Мориарти ругает себя за эту короткую фразу. Кто его вообще за язык тянул. Он ещё не разобрался ни в чем, а уже теплеет к Шерлоку.       — Если хочешь? — удивленно то ли соглашается, то ли переспрашивает Шерлок. Интонация у него вопросительная.       — Хочу… — смущённо отвечает Мориарти. Он улыбается уголком рта: — Привет. Меня зовут Джим, и я учусь в твоём классе.       Ирландец хмыкает, оглядываясь на Шерлока.       Он вроде бы перестал бояться его.       Ну почти…       Шерлок не хотел его укусить, теперь.       Мориарти останавливается возле двери в класс.       Ему не слишком интересно, что там на уроке. Но он же учиться в школу пришёл.       — Привет. Я — Шерлок Холмс, — он пожимает чужую ладонь и на губах его снова улыбка. Он больше не пытается её сдержать и не хмурится параллельно, поэтому теперь в этой гримасе узнать позитивный изгиб губ проще.       — А ты тоже учишься со мной в одном классе? — наигранно удивленно и с долей ехидства спрашивает Джим.       Шерлок смеется в ответ:       — Ну что? Идём на урок?       — Да, давай.       Джим дёргает за ручку двери, проходит внутрь и извиняется.       К нему, конечно, никаких нареканий нет после всех событий.       Джеймс проходит за парту, садится, и учитель продолжает урок. С Шерлока, впрочем, тоже спрашивать нечего. Холмс тоже проходит на свое место.       Джим едва ли слушает тему. Вместо этого он пишет маленькие записки, бросая их на стол Шерлока. Там все больше про математику, но встречается и вопрос «а что ты будешь делать после школы?».       Записки вызывают у того краткие улыбки, и он кидает их в ответ, предварительно написав на клочке свои мысли насчет затрагиваемого вопроса.       Пока ему не попадается личная записка. Её он разглядывает немного дольше, затем кидает взгляд на ирландца, потом на часы. Мол «потом еще раз спроси».       Джеймс просто кивает и занимается, наконец, тем, что записывает тему и материал в тетради.       Он справляется с этим до звонка, а потом подходит к Шерлоку. Записывает на листочке «сегодня». Потом спешно приписывает ещё «мне долго ждать автобус».       Раньше время, которое было до автобуса, занимала тренировка. А теперь вот просто остаётся много свободного времени.       И спросить вслух ирландец не может, потому что из класса ещё не все вышли.       Шерлок вопросительно поднимает бровь, закидывает вещи в сумку и выходит в коридор, кивнув Джиму, чтобы шёл за ним.       — У меня сегодня нет никаких планов.       — Ну и мне после школы делать нечего, — Джим ведёт плечами.       Остался ещё один урок, который ирландец совсем не хочет отсиживать.       Он уже привык учиться дома, когда можно развалиться на кровати и вникать ровно во столько информации, во сколько хочется.       А тут неудобные стулья и в принципе шумно.       Так что Джим лежит на парте и чертит каракули.       Шерлока он встречает уже на крыльце, закинув портфель на правое плечо.       — Что делать будем? — спрашивает Джим, садясь на каменный парапет крыльца и болтая ногами.       — Ну… пошли погуляем, что ли… тут недалеко есть парк, можно в кофейню зайти… Что хочешь?       — Хорошо, давай в кофейню. К тому же я голодный. На тренировки не хожу, есть хочется больше.       Они приходят в кофейню, сидят там, греются, потому что на улице успели промёрзнуть.       Джим несколько оттаивает. Как в прямом смысле, так и в плане общения.       Он предлагает пойти покататься на коньках на местный залитый стадион. Оказывается, Шерлок кататься на коньках не умеет.       Джим сообщает, что в этом нет ничего сложного.       Они проводят на стадионе полтора часа, взяв коньки напрокат. После этого конечно же оба в ледовой крошке и снегу, а из достижений — то, что Шерлок смог проехать без падений целый круг.       Все, это теперь прямая задача Джима — научить его кататься так, чтобы можно было играть в догонялки.       Джим, который фигурным катанием занимался, завтра же пообещал раздобыть свои коньки.       Теперь на время после школы у них есть занятие.       Каждый день, кроме выходных, они ходят на каток, и с каждым днем Шерлок учится стоять ровнее, толкаться чётче, тормозить не в бортик, а хотя бы в повороте.       Неделю спустя тот практически не отстаёт от Джима в скорости. Понятное дело, ирландец юркий и всегда выкручивается, если его пытаются поймать… Но. Холмс наступает на пятки. Он выучил все маневры и, в один прекрасный момент, через полторы недели после начала «занятий» по фигурному катанию, Шерлок, разыгравшись, догоняет Мориарти, а он от неожиданности красиво растягивается на льду на спине, удивленно смотря на одноклассника.       — Подножки — это не честно, — произносит Джим, смотря на раскрасневшегося Шерлока, с которого съехала шапка.       Холмс, утянутый на лёд следом за Джимом, нависает над тем и смеётся.       Улыбка его теперь не походит на острую как бритва ухмылку, какой была в самом начале знакомства. И на защемление нерва, какой стала в начале их общения. За то время, которое они с Джимом общались, Шерлок научился улыбаться по-настоящему.       — Я не специально, ты же знаешь.       — Э-э-эй. Ну конечно. Я прекрасно видел, как ты уже стоишь на коньках.       Джим назидательно касается Шерлока указательным пальцем и встаёт.       Но… Так как тот нависал над ним, Джим сталкивается с Холмсом нос к носу. Потому что, вставая, он снова слегка проехался на лезвии.       После этого Джеймс конечно же максимально быстро пытается уйти от неловкий ситуации, выскальзывая назад и садясь.       — Прости. Вот это точно было не специально.       Джим, у которого снова стали гореть скулы, выглядел озадаченно.       А Шерлок с такими горящими глазами, настоящий и живой, притягивал взгляд.       Он замер, странно глядя на Джима, затем смутился, пожал плечами и отошел в сторону.       Джим вопросительно наклоняет голову на бок, потому что он видит, что Холмс темнит.       Это подтверждают складки на его лбу и задумчивый взгляд, но он не успевает ничего спросить.       Раздался свист.       Джим вздрагивает и смотрит в сторону подошедших.       — Эй, голубки!       Это был вопрос времени, когда компания со школы заметит их постоянные походы на каток и решит пристать снова. И вот они видимо храбрости набрались. И решили, что на льду Шерлок драться не станет.       Джим поднимается, напрягаясь и сжимает кулаки.       Холмс повернулся к ним и закатил глаза.       — Кто бы говорил, Виктор, — пробормотал он вполголоса, а затем громче выдал, — А вам какое дело, а?       В принципе… Если компания полезет на лёд, у Джима с Шерлоком еще и преимущество будет. Они все по моде в кедах, а… Здесь довольно скользко.       Отряхиваясь от снега, ирландец смотрит на Шерлока, затем откатывается чуть назад, крутанувшись, и снова смотрит.       — Поцелуйтесь еще! Тили-тили-тесто!       Холмс почему-то посмеивается.       — Вик, ты что, завидуешь или ревнуешь? — насмешливо кидает он, и по тому, как краснеют кончики ушей Тревора, все становится очевидно, — Отвали. И дружков своих забери.       О чем они, интересно?       Джим и Шерлок вроде бы просто на коньках катались. При чем здесь «ревнуешь»… Наверно, они просто так друг друга задевают специально.       Джим ждёт. Он на своей территории, в коньках, которыми можно нанести довольно ощутимую травму, если необходимо.       К тому же он все ещё уверен в преимуществе средств передвижения. Даже если их запрут в угол, всегда будет возможность резко оттуда уехать.       — Может, ревную, — чуть кивает задира, — По-дружески. Мы с тобой вообще-то знакомы давно, и были командой. А этот… Шугается каждого шороха, как трус последний. Чем он тебе так приглянулся?       — В отличие от тебя — он умный. И разговаривать с ним можно не только о том, как бы чего стащить или кого избить.       — То есть признаешь, что он тебе нравится, голубок, — играет бровями парень.       — Я сейчас подъеду и тебе мало не покажется, — злобно отзывается Шерлок.       Мориарти слушает все это и краснеет по верхней линии щёк двумя едва заметными полосками.       — Стойте. Хватит уже набивать друг другу морды. И если проявлением трусости будет обычное выживание… У нас ведь вполне нормально вчетвером одного гонять, то пусть так, — Джим останавливается на середине между Шерлоком и вторым… кажется, Виктором, — Можно уже оставить друг друга в покое? Или я могу уйти из школы, чтобы меньше было всяких разборок.       Джим вздыхает. Он начинает уже мёрзнуть, потому что разгорелся, пока катался и, конечно, успел остыть.       — Да, уходи, — фыркает Виктор, — Так всем будет лучше.       Шерлок смотрит на Джима и вздыхает.       — Не стоит, если ты уйдешь — ничего не изменится. Просто не будем их слушать. Пойдем, — он тянет руку и взяв Джима за локоть начинает катиться в сторону.       Вслед им раздался свист. Задиры снова закричали что-то оскорбительное, но оно смешалось в гул из слов и хохота. На лед они так и не решились выйти, даже не последовали за уезжающими, видимо собираясь ждать их на выходе.       Джим вздрагивает, когда его берут за руку, но это больше от того, что он весь в своих мыслях.       Чего… Он нравится Шерлоку? Нравится…       Джим оглядывается назад, а сердце снова бешено стучит.       — Нужно будет найти способ выбраться отсюда, минуя главный вход, если не хочешь, чтобы я набил этому придурку морду, — сообщает Холмс и, подмечая, как мерзнет ирландец, отдает ему свой шарф.       — У-у-у! Поцелуйтесь еще! — звучит голос Вика. Следом толпа начинает скандировать «Це-луй-це-луй», но Холмс лишь поджимает губы и игнорирует тех.       Джим поправляет протянутый шарф, кивая в знак благодарности.       Думает ещё и о том, что нужно переодевать обувь.       — Можно со стадиона сразу уйти налево, обойти здание с левой стороны, пока они будут идти через весь стадион за нами. А дальше… Я не знаю. Если повезёт, мы просто выскочим раньше. Можно в само здание проката зайти.       Джим снова оглядывается. Он не хочет игнорировать на самом деле, но придётся снова бежать.       — Ну, я в любом случае могу просто рожи им начистить. И уйдем спокойно, — пожимает плечами британец.       — Можешь, — Мориарти пожимает плечами, начиная снимать с себя коньки.       Это, конечно, не так быстро, как хотелось бы, но он торопится.       Так что скоро уже стоит в обуви.       Потом дожидается Шерлока и перебежками двигается к зданию проката.       Но, видимо, план не такой уж хороший, и их последователи разделились. Приходится бежать совсем в другую сторону. Нестись сломя голову с футляром от коньков наперевес такое себе удовольствие, а рюкзак школьный ещё остался в здании проката.       Да и толком… Куда бежать, Джим не знает.       Он потом указывает Шерлоку на одну из вывесок и забегает в кофейню.       Там останавливается у стены, отходя от двери прежде. Пытается отдышаться, а потом его пробивает на смех.       У него потрясываются колени, так что он скоро опускается на корточки.       — Кофе будешь? — спрашивает Холмс.       — Лучше чай. И побольше сахара.       Джим наконец-то берет себя в руки, поднимаясь.       Он идёт до ближайшего столика, плюхаясь туда и вытягивая ноги на скамейке.       Они гудят с такой-то нагрузки, но усталость даже приятная.       — Так значит… Я нравлюсь тебе? Это не дружба и не попытка восстановить отношения, это…       Джима как переклинивает, когда возвращается британец.       Он и представить себе не мог их общение в таком ключе.       Шерлок возвращается с чаем и кофе и почти роняет их от неожиданности.       — Да. Я тебя люблю. Это проблема? — неожиданно спокойно отвечает он. Даже не краснеет… почти, — Я не буду настаивать, если ничего ответного нет. Мне хватает того, что есть сейчас.       Джим смотрит на Шерлока так, будто тот сказал, что видел в зоопарке настоящего тираннозавра, он уничтожил половину населения Британии и раздавил школу. Но нет. Тот сказал именно, что любит его.       Л-Ю-Б-И-Т.       — Я… Я не знаю.       Джим весь напрягается, как пружина. Он хочет убежать, потому что привык так решать все свои проблемы.       Но Шерлок перекрыл проход собой.       — Я ничего не умею. Почему? Ты ненавидел меня с класса шестого. Почему сейчас? — ирландец подтягивает обе ноги к себе, закрывается, охватывая колени руками.       Он смотрел на Шерлока, но всегда боялся признаться в этом себе.       Подобные мысли были заткнуты в отдалённые уголки разума, вдобавок затмеваясь страхами.       Шерлок присаживается на стул, чтобы не нависать над Джимом.       — Я… не ненавидел тебя. Никогда. Я просто… хотел, чтобы ты обращал на меня внимание, но не знал, как сделать это нормальным путем. Потому… ну потому все вот так и выходило. Прости, я очень сожалею. И сделаю все, чтобы с тобой больше такого не происходило. И, как я уже сказал… если ты не хочешь, если тебе не нужны мои чувства — они ничего между нами не поменяют. Если тебе нравится просто дружить — я в порядке, ладно? Не хочу мучать тебя и этим.       Джим отрывает голову от колен и довольно долго смотрит на Шерлока, взвешивая все, что тот сказал.       — О, можно было просто поговорить. Словами, как мы делаем уже довольно долгое время. И… Нет, поменяет. Не может не поменять. Ты уже сказал, что любишь меня, а я не знаю, как это. Я никогда о таком даже не думал, потому что считал, что все время бегать — это нормально.       — Ну… словами через рот я научился только сейчас. В шестом классе я этого не мог. Я тоже не то чтобы знаю, как правильно любить. Я вообще… у меня в семье такое не принято, и я просто не знал, что это все в моей голове. Я пару раз пытался привлечь твое внимание чем-то позитивным, но ты проигнорировал, и я разозлился…       — И в моей. У меня есть только Адам, а он странный. Ничего не показывает.       Мориарти тянется к Шерлоку ближе, просто ложится на диване и притягивается к его коленям. Он дышит, успокаивается, прежде чем оплести того руками.       — Не хочу никуда тебя отпускать. И бегать больше не хочу.       Шерлок кладет руку ему на голову и мягко перебирает волосы.       — Ну… может тогда попробуем? Будем учиться, как это? Я… книг много нашел на эту тему, — Шерлок краснеет.       Джим не против касания, оно успокаивает странным образом, помогает подбирать нужные слова.       — Хорошо. Давай попробуем, только, боюсь, в книгах нашей истории нет. Придётся писать её самим.       Сам Мориарти наоборот очень спокоен в этот момент, он словно нашёл себя именно в том месте и в том времени. И согласен довериться Шерлоку, чтобы пробовать, только теперь уже вместе.