Мальчики не любят

      — Эй! Смотрю наконец соизволил слезть, обезьянка! — на губах Шерлока заиграла ухмылка и он направился наперерез ирландскому выскочке.       Холмс караулил Джима у выхода из спортзала, где тот завис на канате, после того, как их одноклассники погоняли его. А не стоило трогать чужие вещи!       Ждал его только один Шерлок. Уже шел урок, а парень был единственным, кто мог и хотел тут оставаться.       Во-первых, сейчас была химия, а он после последнего взрыва и последующего скандала туда абсолютно легально не ходил. Так что мог спокойно остаться и ожидать.       Во-вторых, что-то в этом парне с первого дня зацепило Холмса, заставляя цепляться к нему по всяким пустякам. С самого начала, как тот перешел к ним в класс, Шерлок то и дело ловил взглядом нелюдимого и тихого ученика. Он вызывался на уроках, а с одноклассниками не общался. Хотя обычно Шерлок тоже мало с кем общался, но это его раздражало. И он обратил на то внимание тех парней, с которыми пересекался чаще всего.       И компания, во главе с самим Холмсом и его другом, соседским мальчишкой, Виктором Тревором, принялась с остервенением гонять переведенного ученика.       Они и раньше гоняли таких ребят. И вообще компания, к которой, поначалу только прибился, а потом и возглавил Шерлок, задолго до его присоединения слыла хулиганами. А парень пришел туда вместе с другом детства, а остался за бунтарским духом и свободой, которой так не хватало.       Но с Джимом все было не так. Обычно они быстро насыщались погоней, успокаивались и только изредка подтрунивали, восстанавливая авторитет. А с Джимом азарт с каждым разом только увеличивался. Правда отвечал он в основном другим, избегая Холмса. И это раздражало не меньше, чем прежняя закрытость Джима.       Но Шерлок буквально упивался каждый раз, когда ирландец огрызался.       Как сейчас.       — Тебе-то что… — фыркает Джим, останавливаясь от Холмса в паре метров.       Он настороженно за ним наблюдал из-под нахлобученного капюшона.       Конечно же, ведь тот мешает ему попасть в класс.       Шерлок нахмурился.       — Скажи спасибо, что я за тобой не полез, — он фыркает, шагая ближе.       Вот так вот, потому что хотелось ближе с ирландцем. Толкнуть его к стене, прижать… А дальше как-то идей и не было.       А вообще он бы мог полезть за Джимом на канат. Просто зачем? Снизу на него открывался такой вид.       — А ты бы не смог, — ирландец смотрит на того с вызовом и отходит, шаг за шагом, в сторону. По дуге, не смотря в глаза…       В очередной раз разозленный игнорированием, Шерлок слишком поздно понимает для чего выполняется такой маневр.       Джим делает рывок вперёд, оказывается у двери и дёргает за ручку.       Шерлок бросается следом, но не успевает.       Дверь с шумом распахивается, и Джеймс её мгновенно закрывает, да так, что сменка остаётся за дверью. Зато… Дверь закрыта перед самым носом Холмса.       Ударив по двери кулаком, разозленный Шерлок распахивает дверь и проходит в класс. Одноклассники смотрят с удивлением, а тот одаривает класс ледяным взглядом. Химик вздрагивает и утыкается в журнал, якобы очень занят удалением «эн-ки» Гримма из журнала.       Холмс направляется к своей парте, впервые за месяц в этом кабинете, и мимоходом толкает Джима плечом.       Тот фыркает в ответ на это и проходит за свою парту, достаёт тетради и учебник.       И видимо, так просто ситуацию с толчком не прощает, потому комкает бумажки, катает из них несколько шариков и кидается в Шерлока.       Хотя Джим старался, чтобы никто не заметил… заметили все, кроме, разве что, учителя. Или он заметил, но решил не лезть, по обыкновению.       Шерлок вообще не выпускал Джима из виду. Он вообще ничего не писал и не делал весь урок. Но с него никто и не требовал.       После урока Холмс снова попытался загнать Джима в тупик, но все было бесполезно. Мориарти потрясающе умеет прятаться и бегать, так что Холмсу не удалось его догнать.       Так проходит ещё несколько дней до пятницы.       Учеба, погони, азарт, выходы на покурить и ужасная скука. Постоянное раздражение, когда Джим не обращал внимание на него или обращал его на других. Так что Холмс участил свои подлянки.       Это сложновато, ведь Джим изучил каждый поворот школы и знает, где можно затаиться так, чтобы не нашли. И если бы не Холмс, никто из его компании Джима бы не достал. А Шерлок-то все схроны Мориарти знал и доставал его даже там.       В один из таких дней, когда Мориарти прятался особо удачно, все дружки Холмса, присоединившиеся к погоне, были разозлены настолько, что очевидно собирались почесать о Джима кулаки. Он прятался от них весь день. Они устали его искать и гоняться. Охота выпустить пар.       Но Холмс чувствовал только азарт погони и интерес, и желания друзей не разделял. Потому, когда те загнали добычу и, окружив, разминали руки, он лишь отошел в сторону.       Он еще подумал о том, как неудачно Джим выбрал маршрут побега. Наверное, планировал перебраться через забор, но не успел.       Но спокоен Шерлок ровно до момента как первый удар свалил ирландца с ног. Парни хохотали, а Шерлок вдруг почувствовал, как скручивается в глубине души боль и злоба. Боль за Джима, а злоба на подельников.       Вероятно, бывших, потому что в ту секунду он, не думая, бросился на защиту.       Те опешили, да и Холмс был не промах и занимался кучей боевых искусств, потому быстро своих дружков раскидал и разогнал.       И вот они с Мориарти оказались наедине. Шерлок с наливающимся фигналом, а Джим с разбитой губой и кучей синяков на теле.       Ничего не понимая, Мориарти слизывал кровь с припухшей губы и во все удивленно раскрытые глаза смотрел на Шерлока.       Он чуть отполз назад, но уперся спиной в злополучный забор. Напугался. Только… Шерлок же ничего плохого сейчас не хотел.       В груди кольнуло неприятно.       Он заслужил такое отношение…       Холмс кинул взгляд на Джима, затем сел и достал из кармана сигарету. Закурил, протянул пачку, предлагая Джиму.       — Будешь?       Тот отрицательно мотает головой.       В голове такой вихрь, что Шерлоку сложно понять, что с ним происходит. Джима все еще не хотелось оставлять в покое, но как-то иначе. Чтобы тому не было больно.       Но как так можно было… Шерлок не знал.       — Тебе тоже, — кивает Шерлок, докуривая и поднимаясь. Он кидает сигарету на землю и тушит подошвой кед. Затем протягивает руку Джиму, — Пошли.       После чего он как-то слегка растерянно осматривается. Вещи Джима уже были собраны… а он как раз только подумал помочь с этим.       Джим встаёт самостоятельно.       Шерлок злится, но на самом деле понимает в чем проблема.       Он лишь кивает и идет обратно в здание школы, кидая на редких людей, встречавшихся им на дороге злобные взгляды. Он опасается наткнуться на бывших теперь друзей, но почти никого нет, даже учителей. Конечно, уроки-то закончились.       В голове его снова вихрь. Он ничего в себе не понимает и разобраться не получается.       Чего он теперь хочет?       Зачем влез?       Почему ему не понравилось смотреть, как Джима избивают?       И почему все еще хочется притиснуть того к стене, но стоит подумать о том, чтобы занести руку для удара, начинает мутить?       Что, это и правда сотрясение?       Ответов нет.       — Зачем ты помог? — спрашивает Джеймс по пути к школьному коридору в медпункт.       На всякий случай, видимо, опасаясь, Джим ещё держится от Шерлока подальше.       Холмс пожимает плечами.       — Не знаю. Мне просто… не понравилось то, что они делали. До этого было как-то иначе.       Это пока все, что у него есть в ответ на подобный вопрос.       Они заходят в медпункт, Холмс вешает на уши медсестре кучу лапши про неудачное падение. Впрочем… та не слишком копает. То, что в ситуации задействован Холмс значило то, что они ничего не выяснят. Бесполезно пытаться.       Джима отпускают с двумя видами мазей, пакетиком охлаждающей смеси для губы и с гематогеном.       Потому что Джеймс умело сымитировал приступ гемофобии. Так что он и нашатырного спирта понюхал и сладость заполучил.       Шерлок с компрессом на глазу, но это поздно и бесполезно. Опухоль уже пошла, а значит завтра ходить ему с фонарем.       — Угу. До этого, нравилось, значит, — холодно отзывается Мориарти, вскрывая сладость в коридоре.       Шерлок в ответ пожимает плечами, потому как… да. Вывод логичный и правильный. До этого нравилось. А тут вот… ну да.       Он и сам не понимает, в чем там загвоздка и почему сейчас стало так неприятно.       Но факт остается фактом и хочется… помочь Джиму, а не делать его ситуацию хуже.       Джим только вздыхает.       — Я… Пойду, — произносит ирландец, поднимаясь с места.       Шерлок кивает и тоже собирается домой.       Всю ночь он занят размышлениями, но приходит только к двум выводам.       Первый: Он понятия не имеет, что происходит.       Второй: Он, кажется, с самого начала не очень-то и хотел ирландцу вредить. Он хотел его внимания. И задирал. Как брата задирает, чтобы тот с ним пообщался.       Детское глупое поведение.       Но может еще не поздно… попробовать пообщаться так. По-хорошему? Если Мориарти поверит в его чистые намерения…       Оставшуюся ночь, пока не забывается сном, Холмс придумывает, что сказать Джиму для примирения.       Но план в действие так и не приводится.       На следующий день, пока они сидят в классе, Джим появляется в дверях, зажимая рану на ключице рукой. Выглядит затравленным, и на вопрос учителя о том, что случилось, указывает на нескольких человек. Всех тех из компании за исключением Шерлока.       А потом теряет сознание.       Холмс одновременно благодарен и напуган.       Джиму спешно вызвали скорую, а указанных парней отстранили от занятий.       Холмс нахмурился. Он без проблем связал факты и лично знал алиби своих подельников — наблюдал за ними, чтобы те не трогали Джима, был замечен и снова сцепился почти до самого звонка на урок.       Когда уроки кончились, он словил машину, приехал в клинику и под видом передачи домашнего задания зашёл в палату и посмотрел на того.       Джим к этому времени уже очнулся.       Он выглядел бледным, но вполне жизнерадостным.       Капельница, которая торчит из руки, его, видимо, раздражает, и Джим вытыкает её.       Затем приподнимается и смотрит, как открывается дверь в палату.       Джим удивленно пялится на вошедшего Шерлока. Весь вид Мориарти говорит сам за себя, так что на одноклассника он просто смотрит.       Шерлок проходит через палату и садится рядом. Он кладет учебники на тумбу и молчит.       Хочет, как лучше, не знает, как начать разговор.       Он планировал его всю ночь, но почему-то сейчас в голове пустота и никакие слова из прошлого плана не подходят.       Потому он вздыхает и решает все-таки сказать хоть что-нибудь.       — Я знаю, что те парни тебя не трогали. Знаю, чем они были заняты в этот момент.       Это что сейчас? Шантаж?       И черт его дернул это сказать?!       Мориарти коротко вздыхает. Он все ещё смотрит на Шерлока, как на источник опасности, даже едва заметно накреняется в сторону от того.       — Да. Тут ты прав. Сегодня меня никто не трогал. Но… Все дни до этого. Каждый день практически, кроме среды. Не знаю уж почему вы игнорировали среду… А. Там матч был в спортзале у старшаков.       «Те парни» ходили по средам смотреть матч.       Джим мельком оглядывает Шерлока, потом возвращает взгляд к учебникам и тетрадям.       Джеймс шмыгает носом, отворачиваясь и касаясь пальцами повязки, уходящей на плечо и ключицу. Там останется шрам.       — Будешь рассказывать об этом?       — Нет. Не буду, — хмыкает Холмс, — И они не оправдаются, иначе тогда обвинения выдвину уже я, — он потирает ноющее ребро, где остался след от чужого кулака, — Так что в школу они вернутся еще не скоро.       Он двигает к Джиму учебники.       — Домашнее задание на странице десять.       Мориарти косится на Холмса с удивлением.       — Правда…? — он слегка улыбается, подергивая лишь уголком губ, — Я думал, на самом деле, что им только выговор сделают.       Ирландец пожал плечами, откидываясь назад, на подушки.       — Все считают, что ты чуть не погиб. Так что все по серьезному.       Шерлок замолкает, раздумывая и не понимая, почему ему хочется ухудшить положение бывших друзей, а не помочь им. Ладно, понятно, почему он не хочет их оправдывать — они ведь и его побили, так что заслужили.       Неужели вся его «дружба» просто пшик?       — Хм-м… Я оставил себе рану, которая превратится потом в шрам, — Джим выдыхает, — Ладно. Все это зашло слишком далеко, но по-другому я сделать не мог. Мне надоело все время ныкаться через запасные выходы и искать, чем бы таким зацепить их в следующий раз в качестве мести. Физически же отомстить не получается, — Мориарти снова отворачивается в сторону и вообще ложится на бок. Кажется, показанная слабость его смущает.       Холмс кивнул, затем вздохнул.       — Вечером зайду за учебниками. Завтра они мне будут нужны, — он уходит, все еще раздумывая над произошедшим.       Он и правда возвращается за учебниками. Правда битый какой-то, весь в пыли. Его подкараулили бывшие друзья и пришлось поваляться на земле. Правда, валялся он не один, а его противники получили гораздо больше травм, чем Шерлок.       — Ты сделал домашнее?       Джим ощущает себя вполне бодро, полусидит, чертит правой рукой абстракцию на планшетке.       — Неа. Не хочется. А ты долго ещё будешь от них отбиваться?       — Жаль. Учебники надо забрать. Мне самому ещё делать, — Холмс собирает все это и сгребает в рюкзак, — Сколько будут лезть — столько и буду отбиваться. Что мне еще делать с ними?       — Забирай. Ничего. Если не сложно, можешь принести все задания в конце, за один вечер их сделаю, — Джим ведёт здоровым плечом, — Не знаю… можно было бы оставить их мне, после выписки. А пока я отсюда выйти не смогу. Доктора говорят ещё несколько дней.       Мориарти окидывает Шерлока взглядом.       Он долго молчит, а затем неожиданно спрашивает:       — Раз ты все равно приходишь… Хочешь, вместе что-то попробуем решить?       Шерлок уже собирается уходить, когда его застает этот вопрос. Холмс смотрит на Джима, чувствуя себя на удивление тепло и приятно.       — Ну, если ты не против.       То есть вот так. Без каких-то планов? Принести домашку, когда Джиму скучно… и теперь у него есть шанс наладить общение?       Он надеется, что да.       — Не. Будет у кого спрашивать если что, — поспешно добавляет ирландец, — Тогда. Приходи, как будет свободное время, — произносит ещё Джим вслед уходящему Шерлоку.              Холмс приходит сразу после школы. У него порван рукав у джинсовки, и он весь пыльный, но хотя бы без новых синяков.       — Привет.       — Привет, — Джим осматривает Шерлока и несколько хмурится, — Если это твой план «как оказаться в больнице», то он провальный. Тут ужасно скучно. Еда отвратная и постоянно чем-то тыкают. А ещё водят на перевязки.       Мориарти откровенно морщится.       — Я в порядке. Они меня не догнали в этот раз, — чуть самодовольно ухмыляется Шерлок, садясь на стул рядом с Джимом, — Сегодня задали побольше.       Он достаёт из сумки учебники.       — Это хорошо, что не догнали. А задания… Да пусть хоть весь учебник порешать зададут. Тут столько времени… У меня по крайней мере, — Мориарти берет листочек с написанными заданиями, смотрит и решает, с чего начать, — Хм-м-м. Химия или математика? Правильно… Математика.       Джим кивает на повязку. «Я больной, я и решаю».       Он открывает учебник на нужной странице.       — Решаем номер в учебнике, а потом сравним?       — Давай, — Холмс тянет к себе тетрадь и устроив её на краю тумбы, принимается писать. Он заканчивает спустя минуты две.       Холмс каждый день таскал ирландцу задания, учебники. Потом стал приносить и другие книги. Их он оставлял на ночь и на утро, забирая только на следующий день.       Но ничем кроме учёбы они не занимались. Стоило Шерлоку хотя бы попытаться завести разговор на другие темы, как Джим замыкался и только огрызался. Не очень верил, что Холмсу хочется с ним общаться на самом деле.       Чем ближе дело подходило к выписке, тем менее общительным становился Джим. Он все еще боялся, что Шерлок общается с ним для какой-то цели.       И Шерлок прекрасно это понимал и учитывал. Старался, и во время их совместных занятий не сказал Мориарти и плохого слова в адрес, только подтрунивал, что скоро у того совсем заржавеет мозг, раз он справляется медленнее Шерлока на пару секунд. Хотя пиши он как привык, левой, Холмс бы не перегнал.       Прощались сухо. Джима выписали. Их общение кончилось.       Шерлок почему-то был уверен, что после этого они больше не перекинутся ни словом. И Джим, кажется, был солидарен. Но в отличие от Мориарти, Шерлок этого не хотел.       Он снова планировал как завести диалог в школе, но только план опять не понадобился. Ирландец не появлялся. Как он узнал потом — Джим перевелся на домашнее.       Холмс скучал без Джима. За время их общения в больнице он успел привыкнуть.       И сейчас…       Хотя он даже был рад, что тот пока не ходит. Тех парней восстановили и теперь они с удвоенной силой нападали на Холмса. Шерлок начал понимать Джима и то, что ему это надоело. Холмсу тоже быстро наскучило.       В итоге он решил попросту сразу бить морды, стоило хотя бы одному из них приблизиться на расстояние достаточное для удара.       И не добившись результатов, бывшие его друзья слегка поуспокоились. Физические нападения сошли на нет.       Но словесные все учащались.       — Все еще бегаешь к этому приемышу, носишь домашку? — фыркает Виктор, — Чего? Влюбился в него?       В лице Шерлок не изменился.       Сухо, как и обычно, бросил в ответ: «Отвали».       Но сам-то задумался.       Может, и правда так и было?       Влюбился… в Джима?       А что вообще такое эта любовь?       Откровенно говоря, в жизни Холмса любви было немного.       Почти что не было.       Матушка, после пожара в их старом доме и переезда в новый, закрылась в себе и была грустна и неулыбчива. Она все еще оставалась заботливой, но строгой, старалась как могла, но часто зависала на одном месте и пялилась в пустоту. Много плакала и мало внимания уделяла сыновьям.       Отец… у отца было много любви, только вот направлено оно было только на матушку. Жену Мистер Холмс обожал и боготворил, а вот детей… Часто забывал. Вспоминал он о них чаще всего, когда те шкодили. Рука у отца была тяжелая. Все-таки бывший военный.       Брат… Майкрофт раньше очень часто общался с Шерлоком. Играли вместе. Он, Вик и Шерлок.       Тут все опять испортил пожар.       После него Майкрофт стал отталкивать брата, оскорблять, называть глупым. Он почти что отказывался с ним общаться.       Оставался у него только Вик, по сути. Который вырос настоящим придурком. Он был очень жестоким и как раз первым и затянул Холмса в компанию задир, которые и научили его самоутверждаться засчет слабых.       Осознавший это Шерлок, наконец-то разобрался, откуда взялось это желание задеть Джима.       Оставалось надеяться, что всë еще можно исправить.       Главное, чтобы Джим не перешел на домашнее обучение насовсем. Или не ушел в другую школу…       Холмс конечно может узнать у Майкрофта или дяди Руди информацию о Мориарти и найти того в городе, но… боялся, что это будет расценено как преследование, а значит, сделает все только хуже.       Но к счастью Джеймс все же возвращается. Он появляется не с утра, а где-то с середины уроков, заходит в класс. На него все пялятся, будто он умер и воскрес.       Учитель произносит что-то торжественное, вроде «с возвращением», на что ирландец только коротко кивает.       Холмс встречает того… улыбкой.       Большую часть времени Шерлок хмур и злобно озирается по сторонам. Но стоит его взгляду зацепиться за вернувшегося Мориарти…       Выглядит он в такие моменты, словно у него челюсть защемило или ему запихали в рот лимон. Но на самом деле он просто не может сдержать радости от вида ирландца.       А ещё он постоянно где-то рядом.       Это знакомая ситуация, но цель теперь другая.       Он хочет не нападать на Джима, а защищать его.       Что вполне успешно делает.       Драки вспыхивали чуть ли не на каждой перемене, пока хулиганы не поняли, что подходить к Джиму чревато скорым появлением Шерлока.       А то, что «Шерлок» теперь равно «мордобой» — истина уже усвоенная.       На обеде Джим вдруг садится за стол к Шерлоку. Оглядываясь, Холмс понимает — ему просто некуда больше сесть.       — Что происходит? Я… Думаю, что раз это все вызывает у всех такие всплески и вспышки, не стоит мне вообще появляться в школе. Буду и дальше на домашнем.       — Они успокоятся. Уже поняли, что не стоит к тебе подходить и скоро отстанут совсем. От меня уже более менее отстали.       Холмс поглядывает на Джима и лицо снова перекосило.       Джим сам к нему подсел. Да, по делу, но это уже достижение.       Может, теперь они смогут относительно нормально общаться?       — Это все было затеяно, чтобы никто не смел трогать. А так получается, что мимо все это, — Джим насупился, ковыряя пюре ложкой.       — Они бы и не отстали. Только разозлились сильнее, так что… но теперь точно отстанут.       Холмс тоже утыкается в еду взглядом.       — Что?.. Я могу присесть куда-нибудь ещё, но не буду. Знаешь… Это единственный стол, где могут сидеть шесть человек, но сидим только мы двое.       — Нет, сиди. Я просто… удивился.       — Ладно. Я думаю, что нам надо познакомиться заново, — ирландец хмыкает, отрывая взгляд от своей кружки и поглядывает на Шерлока.       Договорить он не успевает.       Звенит звонок, а значит нужно идти на урок.       Джим поднимается, собираясь.       — Если хочешь? — удивленно то ли соглашается, то ли переспрашивает Шерлок. Интонация у него вопросительная.       Он поднимается тоже, хватает сумку и следует за Джимом. Им все равно вместе на математику, так что… можно и продолжить диалог.       — Хочу… — смущённо отвечает Мориарти. Он улыбается уголком рта: — Привет. Меня зовут Джим, и я учусь в твоём классе.       Ирландец хмыкает, оглядываясь на Шерлока и останавливается возле двери в класс.       — Привет. Я — Шерлок Холмс, — он пожимает чужую ладонь и на губах его снова улыбка. Он больше не пытается её сдержать и не хмурится параллельно, поэтому теперь в этой гримасе узнать позитивный изгиб губ проще.       — А ты тоже учишься со мной в одном классе? — наигранно удивленно и с долей ехидства спрашивает Джим.       Шерлок смеется в ответ:       — Ну что? Идём на урок?       — Да, давай.       Джим дёргает за ручку двери, проходит внутрь и извиняется.       К нему, конечно, никаких нареканий нет после всех событий.       Джеймс проходит за парту, садится, и учитель продолжает урок. С Шерлока, впрочем, тоже спрашивать нечего.       Холмс тоже проходит на свое место. Жалеет только о том, что не успел прийти чуть раньше, чтобы занять парту поближе к Джиму.       На них косится народ, но Холмсу плевать на их мнение. Очень-очень глубоко плевать.       Джим едва ли слушает тему. Вместо этого он пишет маленькие записки, бросая их на стол Шерлока. Там в основном всякие вопросы о математике.       Записки вызывают у него краткие улыбки, и он кидает их в ответ, предварительно написав на клочке свои мысли насчет затрагиваемого вопроса.       Пока ему не попадается записка «а что ты будешь делать после школы?». Её он разглядывает немного дольше, затем кидает взгляд на ирландца, потом на часы. Мол «потом еще раз спроси».       А что он будет делать после школы? Джим имеет ввиду конкретно сегодня или это вопрос касательно его планов на жизнь?       Ну… сегодня он не то чтобы что-то планировал…       Джеймс просто кивает и занимается, наконец, тем, что записывает тему и материал в тетради.       Он справляется с этим до звонка, а потом подходит к Шерлоку. Записывает на листочке «сегодня». Потом спешно приписывает ещё «мне долго ждать автобус».       Холмс вскидывает бровь. И чего он стесняется или боится? Звонок-то был, разговаривать можно…       Впрочем, это неважно.       Он закидывает вещи в сумку и выходит в коридор, кивнув Джиму, чтобы шёл за ним.       — У меня сегодня нет никаких планов.       — Ну и мне после школы делать нечего, — Джим ведёт плечами.       Остался ещё один урок.       Он скучный и весь его Холмс тратит на обдумывание стратегии поведения на встрече после школы. Но раньше все его планы не работали и в этот раз он отбрасывает их все, решая идти по течению. Пока это приводит только к лучшему.       После уроков Джим ждет его на крыльце.       — Что делать будем? — спрашивает он, садясь на каменный парапет крыльца и болтая ногами.       — Ну… пошли погуляем, что ли… тут недалеко есть парк, можно в кофейню зайти… Что хочешь?       Холмсу было слегка неудобно, он боялся спугнуть ирландца. Тот и так был словно фарфоровый.       — Хорошо, давай в кофейню. К тому же, я голодный. На тренировки не хожу, есть хочется больше.       Они приходят в кофейню, сидят там, греются, потому что на улице успели промёрзнуть.       Джим несколько оттаивает. Как в прямом смысле, так и в плане общения.       Он предлагает пойти покататься на коньках на местный залитый стадион. Шерлок кататься на коньках не умеет, потому пытается отказаться, но вскоре оказывается уговорен, ведь Джим сообщает, что в этом нет ничего сложного.       Они проводят на стадионе полтора часа, взяв коньки напрокат. После этого конечно же оба в ледовой крошке и снегу, а из достижений — то, что Шерлок смог проехать без падений целый круг.       Всë, это теперь прямая задача Джима — научить его кататься так, чтобы можно было играть в догонялки.       Джим, который фигурным катанием занимался, завтра же пообещал раздобыть свои коньки.       Теперь на время после школы у них есть занятие.       Каждый день кроме выходных они ходят на каток, и с каждым днем Шерлок учится стоять ровнее, толкаться чётче, тормозить не в бортик, а хотя бы в повороте.       А Джим становится все более открытым и спокойным с ним. Шерлок наслаждается каждой минутой.       Неделю спустя он практически не отстаёт от Джима в скорости. Понятное дело, ирландец юркий и всегда выкручивается, если его пытаются поймать… Но. Холмс наступает на пятки. Он выучил все маневры и, в один прекрасный момент, через полторы недели после начала «занятий» по фигурному катанию, Шерлок, разыгравшись, догоняет Мориарти, а он от неожиданности красиво растягивается на льду на спине, удивленно смотря на одноклассника.       — Подножки — это нечестно, — произносит Джим, смотря на раскрасневшегося Шерлока, с которого съехала шапка.       Холмс, утянутый на лёд следом за Джимом, нависает над тем и смеётся.       Улыбка его теперь не походит на острую, как бритва, ухмылку, как в самом начале знакомства. И на защемление нерва, какой стала в начале их общения. За то время, которое они с Джимом общались, Шерлок научился улыбаться по-настоящему.       — Я не специально, ты же знаешь.       — Э-э-эй. Ну конечно. Я прекрасно видел, как ты уже стоишь на коньках.       Джим назидательно касается Шерлока указательным пальцем и встаёт.       Но… Так как тот нависал над ним, Джим сталкивается с Холмсом нос к носу. Потому что, вставая, он снова слегка проехался на лезвии.       После этого Джеймс конечно же максимально быстро пытается уйти от неловкой ситуации, выскальзывая назад и садясь.       — Прости. Вот это точно было не специально.       Джим, у которого снова стали гореть скулы, выглядел озадаченно.       Шерлок замер, странно глядя на Джима.       Он уже давно раздумывал над тем, чтобы это сказать, но все никак не мог набраться смелости. Боялся, что Джим подумает, что это шутка или, что просто не испытывает ничего подобного к Холмсу и его слова все испортят.       Потому лишь смутился, пожал плечами, отошел в сторону и смолчал и в этот раз.       Впрочем, долго молчать не вышло.       Раздался свист.       — Эй, голубки!       Это был вопрос времени, когда компания со школы заметит их постоянные походы на каток и решит пристать снова. И вот они видимо храбрости набрались. И решили, что на льду Шерлок драться не станет.       Джим поднимается, напрягаясь и сжимает кулаки.       Холмс повернулся к ним и закатил глаза.       — Кто бы говорил, Виктор, — пробормотал он вполголоса, а затем громче выдал, — А вам какое дело, а?       Отряхиваясь от снега, ирландец смотрит на Шерлока, затем откатывается чуть назад, крутанувшись, и снова смотрит.       — Поцелуйтесь еще! Тили-тили-тесто! — по-детски задирается Виктор и Холмс даже посмеивается, потому как… еще помнит, как в детстве их так дразнил Майкрофт.       — Вик, ты что, завидуешь или ревнуешь? — насмешливо кидает он, и по тому как краснеют кончики ушей Тревора, все становится очевидно, — Отвали. И дружков своих забери.       — Может, ревную, — чуть кивает Виктор, — По-дружески. Мы с тобой вообще то знакомы давно, и были командой. А этот… Шугается каждого шороха, как трус последний. Чем он тебе так приглянулся?       — В отличие от тебя — он умный. И разговаривать с ним можно не только о том, как бы чего стащить или кого избить.       — То есть признаешь, что он тебе нравится, голубок, — играет бровями Вик.       Шерлока снова тянет его ударить.       — Я сейчас подъеду и тебе мало не покажется.       — Стойте! — вмешивается Мориарти. Холмс замирает, — Хватит уже набивать друг другу морды. И если проявлением трусости будет обычное выживание… У нас ведь вполне нормально вчетвером одного гонять, то пусть так, — Джим останавливается на середине между Шерлоком и Виктором, — Можно уже оставить друг друга в покое? Или я могу уйти из школы, чтобы меньше было всяких разборок.              — Да, уходи, — фыркает Виктор, — Так всем будет лучше.       Ревность Виктора отнюдь не дружеская, становится ему только очевиднее. И он не хочет, чтобы Джим уходил. Они же только начали нормально общаться.       Шерлок смотрит на Джима и вздыхает.       — Не стоит, если ты уйдешь — ничего не изменится. Просто не будем их слушать. Пойдем, — он тянет руку и взяв Джима за локоть начинает катиться в сторону.       Вслед им раздался свист. Задиры снова закричали что-то оскорбительное, но оно смешалось в гул из слов и хохота. На лед они так и не решились выйти, даже не последовали за уезжающими, видимо собираясь ждать их на выходе.       Джим вздрагивает, когда его берут за руку и оглядывается назад. Шерлок видит, что тот весь красный, но не ясно от холода это или от смущения.       Не так он хотел, чтобы Джим узнал о его чувствах. Оставалось надеяться, что он не понял.       Но Джим был умным, потому… вряд ли он не просчитал все.       Ну… по крайней мере, если это не взаимно, то у Джима есть вариант промолчать, а Шерлок больше эту тему поднимать не будет.       Но и отрицать, если тот спросит напрямую не станет.       — Нужно будет найти способ выбраться отсюда, минуя главный вход, если не хочешь, чтобы я набил этому придурку морду, — сообщает Холмс и, подмечая как мерзнет ирландец, отдает ему свой шарф.       — У-у-у! Поцелуйтесь еще! — звучит голос Вика. Следом толпа начинает скандировать «Це-луй-це-луй», но Холмс лишь поджимает губы и игнорирует тех.       Джим поправляет протянутый шарф, кивая в знак благодарности.       — Можно со стадиона сразу уйти налево, обойти здание с левой стороны, пока они будут идти через весь стадион за нами. А дальше… Я не знаю. Если повезёт, мы просто выскочим раньше. Можно в само здание проката зайти.       Джим снова оглядывается. Он, кажется, недоволен, что ему снова приходится играть роль дичи.       Шерлок тоже не любил игнорировать и бегать, но иной вариант решения… не подходил.       Хотя предложить ему ничего не мешало.       — Ну, я в любом случае могу просто рожи им начистить. И уйдем спокойно, — пожимает плечами британец, предлагая вариант решения. Но Джиму не нравится, когда он дерется, так что он готов уступить и побегать.       — Можешь, — Мориарти пожимает плечами, начиная снимать с себя коньки.       Ну, «можешь» — не значит «давай», потому приходится бежать.       Джим дожидается Шерлока и они перебежками двигаются к зданию проката.       Но, видимо, план не такой уж хороший, и их последователи разделились. Приходится бежать совсем в другую сторону.       Впрочем, это даже становится забавно. Но только под конец, когда они попадают в кофейню, а преследователи отстали.       За оставленным рюкзаком Холмс решает сходить попозже.       Джим останавливается у стены, отходя от двери. Пытается отдышаться, а потом его пробивает на смех.       — Кофе будешь? — спрашивает Холмс, глядя на смеющегося, раскрасневшегося Джима, в очередной раз одергивает себя от всякий действий.       — Лучше чай. И побольше сахара.       Джим наконец-то берет себя в руки, поднимаясь.       Он идёт до ближайшего столика, плюхается туда и вытягивает ноги на скамейке.       — Так значит… Я нравлюсь тебе? Это не дружба и не попытка восстановить отношения, это…       Шерлок возвращается с чаем и кофе и почти роняет их от неожиданности. Он опасался и вместе с тем ждал этого вопроса, но все равно был удивлен моменту, когда тот был задан.       Впрочем, он уже решил, что отрицать ничего не будет.       — Да. Я тебя люблю. Это проблема? — неожиданно обретает он какую-то решительность и уверенность. Даже не краснеет… почти, — Я не буду настаивать, если ничего ответного нет. Мне хватает того, что есть сейчас.       Джим смотрит на Шерлока так, будто тот сказал, что видел в зоопарке настоящего тираннозавра, он уничтожил половину населения Британии и раздавил школу.       — Я… Я не знаю, — Джим весь напрягается, как пружина, — Я ничего не умею. Почему? Ты ненавидел меня с класса шестого. Почему сейчас? — ирландец подтягивает обе ноги к себе, закрывается, охватывая колени руками.       Шерлок присаживается на стул, чтобы не нависать над Джимом. Ему и так довольно трудно.       — Я… не ненавидел тебя. Никогда. Я просто… хотел, чтобы ты обращал на меня внимание, но не знал, как сделать это нормальным путем. Потому… ну потому все вот так и выходило. Прости, я очень сожалею. И сделаю все, чтобы с тобой больше такого не происходило. И, как я уже сказал… если ты не хочешь, если тебе не нужны мои чувства — они ничего между нами не поменяют. Если тебе нравится просто дружить — я в порядке, ладно? Не хочу мучать тебя и этим.       Джим отрывает голову от колен и довольно долго смотрит на Шерлока.       — О, можно было просто поговорить. Словами, как мы делаем уже довольно долгое время. И… Нет, поменяет. Не может не поменять. Ты уже сказал, что любишь меня, а я не знаю, как это. Я никогда о таком даже не думал, потому что считал, что все время бегать — это нормально.       — Ну… словами через рот я научился только сейчас. В шестом классе я этого не мог. Я тоже не то чтобы знаю, как правильно любить. Я вообще… у меня в семье такое не принято, и я просто не знал, что это все в моей голове. Я пару раз пытался привлечь твое внимание чем-то позитивным, но ты проигнорировал, и я разозлился…       — И в моей. У меня есть только Адам, а он странный. Ничего не показывает.       Мориарти тянется к Шерлоку ближе, просто ложится на диване и притягивается к его коленям.       — Не хочу никуда тебя отпускать. И бегать больше не хочу.       Шерлок кладет руку ему на голову и мягко перебирает волосы. Если тому некомфортно — Джим может спокойно это остановить. Да и если он скажет… он остановится. Но тот не пытается и не останавливает его.       — Ну… может тогда попробуем? Будем учиться, как это? Я… книг много нашел на эту тему, — наконец смущение прорывается у Шерлока, и он краснеет.       — Хорошо. Давай попробуем, только, боюсь, в книгах нашей истории нет. Придётся писать её самим.       Джим загадочным образом подбирает слова так, что Шерлока отпускает все нервное напряжение, что было до этого. Он мягко улыбается, продолжая перебирать чужие волосы.       Теперь все будет хорошо. Они попробуют и… у них получится.       Разве может быть иначе?