Воспоминание

Олег стоит на пожарной лестнице общежития и курит. На их этаже звучит музыка, и веселые возгласы ребят вторят её ритму, смешиваясь с воем ветра, который особенно слышно здесь, на верхнем пролете. Сегодня празднует закрытие первой сессии весь их курс, все кто есть в общаге. И старшекурсники, конечно есть, но первашей большинство. Даже Волков поддался этой эйфории и выпил за себя и за всех. — Вот ты где? Угостишь сигаретой? — голос Игоря вырывает из оцепенения и тот подходит со спины, чуть покачиваясь, после облокачиваясь на перила рядом. Олег хлопает себя по карманам, достает смятую пачку, показывая, что она пустая. Рядом тяжело вздыхают и он прихватив сигарету изо рта передает ее Грому. Тот берет ее, касаясь холодными пальцами и делает затяг, выдыхая густой дым. Олег чувствует, как глупая мысль о поцелуе через сигарету заставляет грустно усмехнуться. Идиот, ну! Игорь становится спиной к перилам и его лицо в скупом зелёном свете таблички «Выход» выглядит очень болезненно. — Ты красиво улыбаешься, — хрипло говорит тот, заставляя удивлённо приоткрыть рот. Он пьян это видно по шальным глазам, по слишком развязной позе, и непривычной ухмылке. — Спасибо, — тихо отвечает Волков, забирая недокуренную сигарету и затягиваясь. — Слушай, Олег, я тебя спросить хотел… Ну… Про тот случай с пожаром… Из-за чего это случилось? После очередного затяга сигарета остаётся в пальцах слишком долго, и Игорь тянется её забрать. Волков поворачивает голову и смотрит прямо в глаза, отдавая почти окурок. — Из-за любви, — тихо отвечает он, снова отворачиваясь. Похоже, алкоголь действует на него, сильнее чем думалось и развязывает язык. — А подробнее не расскажешь? — Ты же знаешь, что я детдомовский? — дождавшись согласного кивка он продолжил, — за два года до моей армии появился у нас новенький. Рыжий пацан на год младше. У нас хоть и строго смотрели, но темную ему в тот же день устроили, а потом ещё раз и ещё. Правила у нас были простые: или бей, или беги, или ищи кто ударит за тебя. А он и не бил, и не бежал, смотрел зверенышем и молчал. Я за него заступился иначе бы покалечили. Потом ещё и ещё. Он сначала и меня сторонился, а когда я с простудой слег притащил мне мандарин и картинку с птицей. Так и начали общаться. Маленький хрупкий лисёнок… Олег раздавил догоревший окурок в ладони, после того как сделал последний затяг, и бросил в заботливо поставленную жестяную банку из-под дешёвого кофе. Он посмотрел в сторону Игоря и, заметив искреннюю заинтересованность на его лице, со вздохом продолжил. — Я научил его бить в нос так, чтобы было больно, а он учил меня любить книги и тишину библиотеки. Мне нравилось с ним разговаривать… Мы иногда сбегали через дыру в заборе и гуляли, искали где денег раздобыть, а потом так же вдвоём тратили. Однажды он несколько часов простоял перед прозрачными витринами центра в котором выставили репродукции каких-то известных художников. А потом пневмонией заболел, а я весь город оббегал пока искал лекарство. — Волков грустно усмехнулся вспоминая события прошлого. — А потом случилось это… Любовь, будь она неладна. Сначала у него к новой девчонке из-за которой он получил сломанное ребро, сотрясение и насмешки от неё же… Олег украдкой вновь взглянул на Игоря, сомневаясь стоит ли продолжать, но в конце концов решился открыть все карты хотя бы перед человеком, которому уже отдал своё сердце. — А потом у меня к нему появились чувства и совсем не дружеские. — Так значит… — озадаченно начал Гром и замолчал, так и не решаясь продолжить. — Да, — кивнул Волков, — слухи эти правда, первые мои чувства были к парню. — И что? Он решил тебя сжечь из-за ревности? — непонимающе спросил Игорь. — Нет… Мы сидели в дальнем углу библиотеки за стеллажами со старыми книгами. Он жаловался мне на очередную выходку своей пассии и в его невероятных голубых глазах дрожали слёзы. Я обнял его, не мог смотреть на то как он плачет из-за этой дуры… Обнимал, шептал что-то, а потом не сдержался и поцеловал. Ничего больше лишь немного коснулся его губами… В его взгляде было смятение, потом страх, а потом ярость. Он оттолкнул меня, ударил в нос и стрелой умчался прочь. Олег грустно усмехнулся, по инерции доставая пачку сигарет из кармана. — Я думал мне кранты, и чего дурак полез. Хотел его найти, перевести всё в шутку, очень уж был мне дорог этот рыжий ангел. Но на глаза он мне попался только на следующий день. Волков посмотрел в пустую пачку, и смял её, снова засовывая в карман. — Я такого взгляда никогда не видел. Казалось вся ненависть мира в нём, и я самый главный объект… Никто не понимал тогда, что могло случиться между нами такого… — Олег растер лицо ладонью и продолжил медленно подбирая слова. — Он позвал меня на следующий день в заброшенный тир за детдомом. Я, если честно, готовился к драке. Думал, как сделать так, чтобы не покалечить его сильно, он же слабенький совсем. Когда увидел его там у обшарпанной стены, понял что не смогу ему больно сделать, извиниться хотел, перевести всё в шутку, хоть как-то всё исправить… Не успел… Я когда к нему подошёл он меня вдруг обнял крепко, вцепился так, что думал синяки оставит. А я — прижимал его к себе осторожно и никогда не слышал до этого чтобы собственное сердце так стучало. Мы стояли так пару минут просто молча обнимаясь. А потом он поцеловал меня, сам… Казалось что земля из-под ног уходит, гормоны, счастье, желание дикое. Я даже не заметил как он меня в комнату завёл, не ожидал подвоха, а потом получил такой толчок, что головой о стену приложился. Обидно, непонятно и больно было. Когда искры из глаз пропали, понял что он меня запер, дверь на замке, окно кирпичем заложено, но испугался я только когда увидел дым и пламя, которые пробирался из-под двери. Кричал, звал, просил открыть — бесполезно. Я оказался заперт в бетонной коробке один на один с огнём. Я потерял там сознание. У меня и шрам остался на бедре от ожога. Когда пришел в себя в больнице узнал что меня спасла старенькая воспитательница, которая увидела огонь и услышала мои крики, а Серёжу, — Олег сглотнул, — Серёжу отправили в психиатрическую больницу. — Он сошёл с ума? — хрипло спросил Игорь. — Да… По крайней мере на этом сошлись все вокруг. — А ты сам как думаешь? — Не знаю. Я был слишком влюблен и видел в нем ангела, он казался совершенством, а я мог упустить что-то важное. — Не знаю даже, что тебе сказать, — удручённо проговорил Гром. — Да нечего тут говорить… Ты хотел узнать — ты узнал. Всё, пошли к нашим. Олег похлопал Игоря по плечу, проведя ладонью по спине и подталкивая к дверям на этаж. Удивительно, но после этого диалога на сердце у него стало легче, словно с каждым словом горечь от всего пережитого покидала его душу.