Теренс

Одиннадцать вечера, и мне приспичило спуститься к холодильнику. Повара я будить не стал, уж от того, чтобы сварганить себе бутерброд, руки не отсохнут. Но вот же досада — банка с моей любимой икрой почти пустая, и бутерброду придётся помахать ручкой. Да, за икрой я не ходил уже пару месяцев, пора сделать новую партию. Спускаюсь с банкой в подвал. Он у меня просторный. Настолько большой, что смещается в себя огромный аквариум, какие стоят в пару этажей посередине в торговых центрах. В таком аквариуме, который вдобавок подсвечивается, плавает моя рыбка, что даёт мне моё лакомство. — Терри, мой хороший… — улыбаюсь я с оскалом. Раньше я приветствовал его через микрофон, но мой дружок симпатию ко мне не проявил с первого дня и сломал всю конструкцию, через которую мы могли бы говорить. Впрочем, он и так всё понимает. — Угадай, что мне нужно. Русал увидел у меня пустую банку в руке и тут же забился в угол. Глупыш до сих пор думает, что это спасёт его от огромного сачка, который мои ребята уже приготовили. Эта конструкция размером с площадь аквариума, поэтому сбежать от сети никак не удастся. Пара нажатий на кнопки, и ловушка готова — русал болтается в сетях. Мои парни быстро берут его под руки, волокут на специальный стол с креплениями, фиксируют ремнями руки, шею, живот, длинный хвост, и затыкают рот кожаной накладкой (он любит шипеть и кусаться). Я всё ещё не могу отвести взгляд от его рыбьего хвоста: сине-зелёная чешуя отдаёт в золотом и так красиво переливается. Я как-то не удержался и выдернул парочку. Всё-таки на нём она смотрится потрясающе (либо когда-нибудь я сдеру с него шкуру полностью). Под животом, где у обычных людей пах, у Теренса начинается хвост и там же прячется небольшая дырочка — вход в клоаку. Он очень похож на женскую вагину, вот только смазывать её практически не нужно, только рассбалить внутренние стенки. Лучше всего с этим справляются мои игрушки. Я нависаю над ним с довольно большим вибрирующим яйцом на ниточке и приступаю к первой пытке: вставляю его медленно, с лёгкими толчками, растягивая вход. Когда оно пропадает внутри, включаю его и слушаю продолжительный скулёж. Знаю, милый, чертовски приятно. Вытаскиваю и вновь вставляю, так продолжается ещё несколько раз. Его клоака почти готова принять мой член. Как и всегда. Беру ребристую пробку, длинную, похожую на слипшиеся шарики, и начинаю медленно трахать русала ею. Терри мычит, но терпит. Увеличиваю темп, вслушиваясь в хлюпающие звуки готового влагалища для меня, такого мокрого и смазанного. Минутки быстрого траха достаточно. Потом как-нибудь подключу его к сексмашине. Мой большой член уже ноет. Снимаю с себя всё (я не хочу намочить свои джинсы) и пристраиваюсь ко входу. Дырочка принимает, как родная. Сразу же набираю бешеный темп, Терри своё удовольствие получил, мне осталось только кончить. Последнее время я стараюсь не передёргивать лишний раз, ведь тогда моя сперма расходуется напрасно. Почти всё я стал спускать в него. Пара-тройка недель, и созревшая икра благодаря моей сперме вот-вот выйдет наружу. И я совсем не брезгую есть своих же детей. Мой большой член так хорошо входит, до самого конца, раньше наш секс с ним длился куда больше, но интерес со временем уходит, как ни крути. Заполняю клоаку Теренса своим семенем до последней капли, затыкаю этой длинной пробкой, остаётся немного подождать. Если Терри выпустить сейчас, он вытащит пробку и вытолкнет всю сперму из себя, нужно немного времени, чтобы произошло оплодотворение. Я бы с радостью оставил его так, но без контакта с водой он вскоре умрёт, лишив меня такой вкуснятины. Любой богач готов отдать целое состояние ради одной баночки, а я ем её с хлебом и маслом несколько раз в месяц. Проходит месяц после оплодотворения, Терри с небольшим животиком держат уже в аквариуме намного меньше, чтобы лучше его контролировать. Кормят его через уколы, потому что на лице специальный неснимаемый намордник, ключ от которого только у меня. Однажды Теренс совсем из ужа выжил — съел своих детей до меня, лишь бы лишить меня лакомства. Теперь метать икру ему будет дозволено только под строгим наблюдением. Я вновь спустился в подвал, когда мне сообщили, что он вот-вот выпустит икринки. Терри теперь всякий раз сдерживается, чтобы не отдавать своё потомство, но безрезультатно. Я всегда своё получаю. — Давай, малыш, порадуй папочку, — воркую я, лёжа рядом с ним, пока он, снова привязанный, дрожит в попытках сдержаться. Мой любимый коронный приём — массируя снаружи его дырочку, проталкиваю пару пальцев внутрь, расширяя проход, и всё стремительно выходит наружу. Мои парни в такое не вмешиваются, наблюдают со стороны, как я собственными руками собираю маленькие икринки в контейнер, чтобы позже промыть её и засолить. Порция за порцией красной кашицы выходит из тела русала, и, признаться честно, когда-нибудь я оставлю парочку расти в отдельном аквариуме. Во-первых, посмотреть, что из этого выйдет, во-вторых — привлечь и их к работе. Мои игры с ним даже в такой момент не заканчиваются — дабы увеличить скольжение икры, беру вибратор и прижимаю к мечущей киске. Русал извивается, но ремни держат крепко, не дёрнуться, из киски сочится слизь вперемешку с икрой. Рыбке осталось совсем немного, я опустошаю её полностью и оставляю на своих ребят, забирая контейнер, чтобы подготовить икру для приёма в пищу.