Сказы дождя

– Грозовое облако, – было произнесено тихо и с восхищением или просто так, для доказательства того факта, что вот оно, есть это облако и за окном гроза рассекает тихий омут неба. Ночь длинна, а дождь только начал полосить по окну, размывая вид из него, но вот грозные звуки все равно было прекрасно слышно. Дрим сидел у окна, прикрыв глаза и сняв маску, один, в прохладном и сыром доме, слушая раскаты неба и о чем-то думая, своем, уходя все дальше от бренных дел. Природа прекрасна и невинна – вот что он думает, порой он так любит её, а эту любовь размывает внезапный дождь, поливший не вовремя, когда спрятаться не где, а идти вперёд ещё далеко. Из-за рта вырывается выдох и вместе с ним теплое облачко воздуха, попадая на ледяные кончики пальцев, в попытке согреть их, но ничего не выходит. Надо бы вставать с насиженного места, да неохота, хотя угроза в виде болезней и простуд не кажется слишком перспективной, но можно оставить это пока на задний план и тихонько прислушаться как дождь поет свою песню попадая и разбиваясь в окнах. Ух, стоит лишь представить Дриму как он завтра, ранним утром, когда тьма только сошла с неба и солнце вот-вот рассечет горизонт, выйдет за дверь и его окутает свежий воздух, взбодрит и будет казаться, что вот она жизнь, прекрасная и цветущая, какие могут быть у него проблемы, эх, если бы все было так прекрасно и на самом деле. А пока ему приходиться лишь слушать эти приятные звуки и наслаждаться, он любит такое, особенно представляя как сможет утром пройтись босиком по росе и на его лице проступает улыбка, искренняя, светлая и настоящая, не та, что нарисована на его маске – пугающая и пустая. Он слишком легко одет, а в доме лютая стужа, тело промерзает и его немного потрясывает, поэтому приходиться открыть глаза и посмотреть на капли, покрывшись ещё одним слоем мурашек и начать нести лютый бред, просто потому что он рад и счастлив жить в безумной бесмыслице, которую не поймут другие, но он будь удовлетворен, просто говоря о простых вещах и о глупостях, в которых оживает та детская сторона человека, которую с возрастом все больше не хватает людям для понимания друг друга и которой многие стыдиться, но он весело встречает эту сторону себя с теплой улыбкой и раскрытыми объятиями, он полон вдохновения придумывать сказки и говорить чушь, потому что он чувствует свободу в этом дожде и раскатах грома, он счастлив сейчас, потому что кто знает, когда наконец небо обрушиться на них под натиском грома и человечество падёт, вдруг это будет конец, но он встретит его с улыбкой и не будет жалеть –Гроза никогда не сможет заполонить небо, сколько бы она не ругалась и не билось в этом бою, она снова уйдет побежденная в дальние края и вернеться не скоро, перекрытое небом. На что же ругается оно и чем недовольно, побыв один раз в объятиях небо, оно не хочет отдавать его другим, ни солнцу, ни луне, а небо плачет, прощаясь и не хочет отпускать грозу, порой пуская молнии и тоскуя о возможно вечном расстовании. Смогу ли я тебя утешить, дорогой мой друг, отдать все небо тебе и скрыться, ведь тогда вы наконец будете вместе, – сказал чистый и пронзительный голос, слова так и текли из него журчащим ручьем и казались чем-то очень важным для жизни многих, но не стоили на самом деле ничего, сказки прекрасны. Дрим приподнял руку, растопырены пальцы, тянулся к небу и разглядывал его плач между своими ногтями, вздохнув, закрыв глаза и продолжая говорить. – Бедная луна и солнце, бедные разлученные возлюбленные, когда же вы встретитесь наконец, когда сможете найти верную тропу и добежать друг до друга, какая жестокая судьба. Сереброволосая прекрасная девушка Луна, тихо освещающая землю, заплутала во тьме лесов, под мстительным и обиженным натиском облаков, которые скрыли ей тропинку к своему любовнику, ведь раз небо не может быть счастливо, то почему какая-то луна должна быть счастлива вместо неё, но не нам ее судить, а лишь гневный натиск солнца на горячей земле, который оставляет свои следы для возлюбленной, но вновь идя по кругу они не встретятся уже никогда, обречённые вечно скитаться в поисках друг друга, как печальна ваша судьба. Но надеюсь этот светлый парень сможет наконец найти свою любовь и крепко обнять, наконец пройдя столько, она нежно прильнет к его губам и он наконец-то сможет сделать первый шаг, сделает ей предложение и вот тогда они уже будут плакать счастливые, эх, я могу лишь надеяться на их воссоединение и точно уверен, что ничего невозможного не бывает и они найдут друг друга, я обещаю, как и небо наконец сможет навсегда остаться в объятьях грома.–, история была закончена на этой ноте, но Дрим был ещё горазд разговаривать с дождем, но от вновь накатившего озноба, его опять протрясло, а сзади раздался скрип деревянной доски пола. Дрим не спешил открывать глаза. Спустя пару секунд тишины, на его плечи упала меховая накидка, отдающая всё ещё оставшимися следами тепла от тела её владельца. В этот раз Дрим вздрогнул от наката тепла, идущего от его спины и источника самого тепла, он наконец раскрыл ярко-зелёные глаза. Кто-то позади него нагнулся протягивая из-за спины прямо в руки стакан с чем-то теплым. От кружки с чаем поднимается теплый дым воздуха и веет сладким и немного терпким запахом, а ещё апельсинами. Дрим лишь усмехается, берет чашку покрепче в свои холодный руки и по сравнению с напитком в нем, чашка кажется неимоверно горячей и жгучей, но отдается приятной болью и покалыванием. Он лишь подносит его к губам и делает лёгкий глоток и его рецепторы сразу наливаются смесью ощущений и вкусов. –Хм, как всегда вкусно, и как только тебе удается это, я бы никогда не подумал, что можно смешать такое и превратить его в чай, – он улыбается и делает ещё глоток, чтобы убедиться в том, из чего состоит горячая жидкость в его стакане, –, там хвоя, присутствует сахар и что это, алкоголь и ваниль? В ответ собеседник лишь хмыкает и улыбается и из его рта вырывается теплые пары воздуха вместе с бархатным и аристократически поставленным голосом, может властным, но дружелюбным и с нотками чего-то более теплого и доверчивого, с некой тайной: « Да, это хвойный чай с дольками апельсина, но с медом вместо сахара и коньяком, отдающим ванилью» –,не многословно и по дело, как спрашивали, отточенный ответ, на который Дрим лишь разливается мелким смехом и от гостя находящегося рядом с ним в такой момент. Гость наконец садиться с ним рядом и тоже смотрит в окно, на упорно тарабанящий по окну дождь и тьму в глуши леса. – Когда ты пришел и как долго стоял и слушал, я не сразу заметил тебя. – задаеться вопросом Дрим, дабы прервать сырую тишину. – Я тут с середины твоих россказней и успел к началу о луне с солнцем, чушь дикая. – саркастичный тон, но не такой, каким бы говорили другие и не такой, каким может показаться на первый взгляд, он скорее мягкий и податливый, на самом деле Дрим прекрасно знает, что новоприбывший гость любит слушать его истории, его текучую и строящуюся речь и самое главное его звенящий и в то же время спокойный тягучий голос, он знает. Поэтому расслабляется в компании его и облокачивается на теплое, массивное и мускулистое плече, ему хорошо и комфортно, так, здесь и сейчас. В ответ его обнимают теплые и большие руки в красивых шрамах, которые Дрим любит всей своей душой, их форма и изгибы, места где они находятся и сам он, на котором все это находиться. Розовые и длинные волосы спадают ему на тело водопадом, одна прядь заплетена в маленькую косичку и повязана зелёной лентой, метка и знак, греющая душу Дрима и его любовь. – Но ведь и ты сам великолепный сказатель, я люблю твои сказки, они чудесные и теплые и пахнут детством и любовью, я был бы рад послушать их от тебя, раз и ты застал мою. –, проворковал Дрим, он и правда любил, закрыв глаза, слушать его голос и прекрасные рассказы, волшебные и летающие, пахнущие порохом и разочарованием, но позже становящиеся бинтами на открытых ранах и запахом солнца и первого доверия. Филза, это ты сделал с ним такое, это ты сотворил с его душой, открыл её миру и залечил раны, стал опорой и ориентиром в жизни и за это Дрим бесконечно благодарен ему, только благо ему он смог познать и сам эти чувства и главное, открыть в своем сердце любовь для такой же израненной, но широкой и теплой души, греющей его и всегда находящейся рядом, он – подарок судьбы, которую Дрим никогда не отпустит, да, таков он. А тем временем, немного подумав, рассказчик начинает сказку. – Детёныши ветвей, маленькие шишки, как птенцы, но никогда не возвращаются в свой дом, не могут, раз покинув его, они навсегда остаться один на один с этим миром и землёй. Маленькие глупые шишки, слишком неосторожны в этой глуши, они спешат вперёд на встречу ветру не зная, что же их ждёт там, внизу, в дали от ветреной выси. Куда же они спешат и что ищут? Куда идут люди и что делают дети, не получившие родительского тепла и заботы, ласки и внимания? Что ведает нам этот мир, только ступившим на горячую и обугленную землю? Опадая вниз, обратно не вернуться, это они понимают не сразу, но скоро и скоро же их ждёт неизвестность будущего, не такая же теплая и мягкая как в их мечтах, а холодная и острая, пронзающая и забирающая все, что есть, будь то мысли или мечты, страхи или надежды. И куда же идти тогда молодым шишкам, только ступившим на эту опасную тропу? Многих забирает скорбь и погибель, лесные путы и маленькие крошки разбившихся мечтаний. Будь сильнее ветра - вот единственное наставление, которое они получили в изнеженном доме. Каждый может выжить в этом мире, будь то здоровяк и полный болезней странник, умный пройдоха или глупый добряк, читавший много книг зазнайка или бесхозный пустяк, как и потеряться в этой чаще стволов может каждый и больше никогда не вернуться, везёт не всем, но и что такое везение?, – Дрим делает глоток, нежась в объятиях, наконец ему не холодно в этом одиночестве и переплетении бессмысленных для многих слов, но он там, вместе с ним, в этом безумном бреду и ему так хорошо, что возможно это алкоголь ударил ему в голову и он уже сошел с ума и воображает себе все это, но нет, – Кто-то сгнивает в мокрой земле, так и не открыв для себя мир, кто-то путешествует с различными спутниками жизни и открывает много нового, больше не заботясь о теплом доме, кто-то угождает в капкан или в лапы тихой и бренной судьбы, а кто-то, достигнув просветления, наконец идёт по пути своего родителя и возрастает красивым деревом-долгожителем, наконец познав все трудности воспитания и теперь сам взращивает новые шишки, давая лишь одно единственное наставление в жизни и каждому своё, вот в чем был секрет его пути, но это лишь глупость и её не стоит воспринимать к условию. Каждый найдет свой путь сам,– так и заканчивается его рассказ, после которого мы ещё долго молчим и в этой прекрасной тишине, есть мы и это место и наше понимание и любовь, самое драгоценное для меня. Сидим мы так ещё очень долго, пока не заканчивается дождь, а через пару часов и вовсе не начинает светлеть. Чай был выпит давно и кружка опустела, охладев. Он наконец-то вздыхает, улыбается каким-то своим мыслям, переводит взгляд на кружку, берет её и собирается уходить, наконец помыть её от оставшегося на дне остатка и избавиться от неприятного запаха спирта. Я зеваю, за ночь я успел немного подремать, но просыпаюсь окончательно от того, что опора под моей головой начала движение и состояние тепла начал постепенно пропадать. Он встал, поцеловал меня в лоб, приобняв своими тёплыми большими ладонями и пошел на кухню, в след оставив после себя: «Ты моё солнце и я наконец смог догнать тебя на этом долгом и темном пути, я никогда не отпущу тебя как небо и всегда буду с тобой рядом, поэтому не болтай лишнего, я тебя никогда не брошу» – ох, этот несносный парень, где он только такому научился, но я рад тому, что Фил подарил его мне, такого большого и огромного, теплого и любящего, милого. –Я тоже тебя люблю, Техно, – было сказано вслед, но в силу того, что он был гибридом и имел хороший слух, он услышал даже это тихо произнесенное мной и я понял что там, уходя на кухню, даже не видя его выражение лица, я знал, что он улыбается, тепло, искренне, со всей любовью. Я улыбнулся лучам солнца, проникшим сквозь окно и тучи дождя, они грели лицо и я был благодарен, что судьба подарила тебя мне, слишком хорошего для этой поганой и чертовой жизни, но что есть судьба и жизнь?