Искусство посылать

      — Пошли нахрен! — с этой чудесной фразы, сказанной противным визгливым голосом, началось моë утро.       Голос был моим. Мне приснилось, что я еду на велосипеде, а за мной бегут две огромные чёрные собаки. Ну и вот.       Как думаете, мог после этого день пройти нормально? Правильно. Повторять эту фразу мне сегодня хотелось горячо и неоднократно. Любимым друзьям, орущим что-то про квиддич через мою голову весь завтрак. Первокурсникам, взорвавшим возле класса зельеварения что-то вонючее и устойчивое ко всем известным мне чарам.       И, безусловно, одной вредной летучей мыши-переростку, эдакому Бэтмену недоделанному, бессменному обладателю коллекции призов "Язва года"... Ой, то есть уважаемому профессору и герою войны. Вот какая чёрная собака мне сегодня приснилась. Второй собакой было, видимо, его раздутое эго. "Как это вы не можете расколдовать…", "Неужели ваши хвалëные мозги…", " И эта бездарность — наша староста… "       — Пошли нахрен! — опаньки, неужели оно всë-таки вырвалось.       — Да, сэр. Поняла, сэр. Отработка после уроков. Сэр.       Ну что за день такой!       Правда, с любимыми друзьями я помирилась. Они были в таком шоке от моей сегодняшней фразы дня по отношению к профессору, что час ржали и хлопали меня по плечам. А потом ещё час уговаривали не бояться предстоящего вечера. Не съест же меня Снейп. Ага, не съест, так понадкусывает и изнасилует морально.       Ровно в 18.59 я стояла в подземелье возле знакомой двери. Мои ладони были мокрыми, а настроение далёким от праздничного. Хотя, если подумать, это же первая моя отработка за все семь лет учёбы. Обалдеть как весело. Где мои фанфары?       Вместо фанфар раздался недовольный рявк:       — И долго вы там дверь подпирать собрались, мисс Грейнджер?!       Пришлось войти. Тихонечко.       — Добрый вечер, профессор Снейп. Студентка Грейнджер на отработку явилась. С чего мне начать? Может быть…       — Молчать! — прервал меня мой мучитель, то есть учитель. И скривился, будто лимон раскусил.       — Этот вечер и так совсем не добрый, ещё вы тут жужжите, — ворчливо добавил этот милый вежливый человек. — В углу несколько котлов. Тряпка. Приступайте к чистке. Естественно, никакой магии.       Есть, сэр. Я не спеша направилась к внушительной горе дурно пахнущих и липких котлов. Ха. Напугал соплохвоста голым задом. Я росла в мире магглов, меня мытьём посуды не сломить.       "Дебилы криворукие. Олухи. Чтоб вас фестралы лягнули. Что же нужно было бросать в котёл, чтобы на его стенках осталась такая гадость?!" — думала я через полтора часа работы. Жара, духота. В подземелье же нет окон, вот сюрприз, да? Испарения от стенок котлов. Пот заливает глаза. Мантию я сняла давно, теперь пришёл черёд жилета. Рукава рубашки закатала, ворот расстегнула. Фууух. Посуды будто меньше и не становится. И как профессор столько лет терпит это стадо тупиц и неучей. Да ему памятник надо поставить в полный рост.       Где там, кстати, наше золотко, наш героический герой? Сидит в кресле. На лице отвращение. На меня почему-то уставился.       Эээ, что? Что вы сказали? Неподобающий внешний вид? Развратное поведение? Как меня эдакую до сих пор не отчислили?       — Пошли нахрен! Сэр. — упс, опять вырвалось.       Подлетел вплотную. Нависает. Давит меня своими чернющими омутами глаз. Резко опустил взгляд на мою обтянутую влажной рубашкой грудь. Медленно поднял к ключицам, шее, губам. Целует.       А я что, дура, такого неординарного мужчину отталкивать. Да и, честно признаться, я давно вижу в нём не только преподавателя… Меня, ревущую белугой, мальчишки тогда еле вывели из Визжащей хижины. Я хотела остаться с ним. Просто лечь рядом и больше не чувствовать разрывающей душу боли… Поэтому целую в ответ.       Мой профессор очнулся первым.       — Мисс Грейнджер, я прошу прощения… — он попытался отстраниться, но я крепко сжала в кулаки его мантию.       — Нет, Северус. Нет. Больше я тебя не отдам ни смерти, ни придурку этому змеемордому, ни твоим рыжим призракам! — снова целую.       Он с минуту стоит как истукан, потом резко выдыхает и отвечает на поцелуй так, что из-под ног уходит земля.       Я не знаю, кто из нас кинул на пол смягчающие чары, а кто подстелил мантию. Я наслаждаюсь своим долгожданным и выстраданным мужчиной.       Его руки везде. Он лихорадочно гладит моё тело, срывает одежду. Сжимает ладонями грудь, пропуская соски между пальцами. Сильно тянет их, вызывая у меня громкий стон. Одним движением срывает с меня колготки вместе с бельём. Широко раздвигает мои ноги, склоняется и вдруг замирает. Неожиданно смущаюсь от того, как он жадно пожирает глазами моё естество. Нервно пытаюсь сдвинуть колени, но Северус резко ныряет лицом ниже и проводит языком по клитору. Разряд, молния! Он везде. Губы нежно засасывают бугорок, пока палец легко скользит внутрь. Потом наоборот, профессор проникает в меня языком, одновременно теребя пальцами чувствительную горошину. Мои стоны всё громче.       В дымке удовольствия я не сразу понимаю, что палец поглаживает уже другую дырочку, ещё нетронутую. И не успела я напрячься, как Северус вытворяет своим языком нечто совсем невероятное, а палец медленно проталкивается в узкий проход. Распахиваю глаза. Смазки и слюны натекло уже достаточно, так что мне не больно. Но чувство очень странное, распирающее. Снейп вводит палец медленно, краем глаза цепляя мою реакцию, и не забывая ласкать клитор. И вот его длинный палец полностью погрузился в попку. И тут же во влагалище оказываются два пальца другой руки. Когда он начинает двигать обеими руками, я задыхаюсь. Когда большой палец ложится на набухший комочек нервов, кричу в голос.                   Полминуты чистого кайфа, и моё тело сотрясает мощный оргазм. Бессвязные бормотания, невольные слëзы. Чувствую, как меня прижимают к большой и тёплой груди.       Пришла в себя. Мой профессор полулежит, приподнявшись на локте, и пристально меня разглядывает. В его ухмылке чистое самодовольство, а в глазах мелькает что-то нечитаемое. В которое очень хочется поверить.       Приподнимаюсь и, как кошка, трусь об его щёку. Прижимаюсь.       — Что же мне дальше с тобой делать, девочка? — немного неуверенно вопрошает Северус.       — А неважно. Лишь бы это самое дальше у нас было, — говорю, глядя в его глаза со всей серьёзностью. — И пока я не против продолжить начатое.       Смеётся. Мерлин, я впервые слышу, как он смеётся.       Снова целуемся.       Стук в дверь.       Целуемся дальше, и пусть весь мир подождёт.       Стук всё громче.       — Северус, открой! Я знаю, что ты там! Это срочно! — доносится из-за двери.       Целуемся, продолжаем изучать друг друга руками.       Дверь с треском распахивается. На пороге стоит директор МакГонагал. Нервно поправляет рукой очки. Моргает. Прокашливается. Начинает:       — Безобразие. Позор. Разврат в стенах элитной школы. Профессор и лучшая студентка… Мне весьма любопытно, как вы будете оправдывать своё аморальное поведение. Итак, вам есть, что сказать?       Честное слово, фраза этого дня снова вырвалась сама. Хором у нас обоих. Постскриптум. Конечно же, мы потом долго и искренне просили у директора прощения за грубость. Но не за свои чувства.