я встретил ангела

В бушующем море мне виделся свет: яркое сияние белой акулы и блеск умерших комет; следы, оставленные мной, тонули в морской пене.

***

Дождь. Тысячи мелких кристаллов падали с неба. Звонко стукаясь о землю, они пузырились и волной стекали вниз по склону. Дорожку с холма настолько затопило, что мои кроссовки полностью намокли. У нас в городке частенько льются ливни и в это время на берегу очень красиво. Потому стараясь не замараться, я спускался по тропе вниз к морю. Обувь всё равно испачкалась в грязи и в ногти забились песчинки, но это меня не остановило. Я шёл и шёл к берегу. Оказавшись на пляже и скинув рюкзак с плеч, я посмотрел прямо вдаль — в непреодолимый горизонт; туда, где луна искала звёзды, где небо целует море, где слышатся голоса утонувших чувств. Не было никакого света: время близилось к ночи, безумные серые тучи поглотили небо; далеко в облаках виднелись искры коротких молний. Воздух был сырым, а на языке я ощущал вкус соли, но разве это не прекрасно? Ощущать всю силу моря находясь напротив него — одно из самых лучших моих воспоминаний. Порывистый ветер гулял среди волос и пробрался в голову в поисках остаточной боли. Он туго натягивал струны и громкий звук царапал уши; в висках стреляло, а с ушной раковины капала жгучая багровая жидкость. Сев на брошенный рюкзак, я вытянул ноги вперёд так, что волны задевали пятки. Я полностью расслабился. После очередной вспышки молнии, поверхность воды стала лазурно сиять. Время остановилось. Я был не в силах оторвать глаз. Нечто, непохожее ни на человека, ни на зверя, постепенно обретало форму в воздухе. Оно приблизилось и оказалось прямо передо мной — по колено в ледяной воде; у него не было лица, но он смотрел мне в глаза. Я позвал его к себе. Вблизи можно было увидеть очертания его силуэта, но не более. Высматривая на его теле следы ожогов раннего солнца и теней тёмных туч, сердце в груди стало тяжелеть и билось с трудом: стукалось о рёбра, не давая вдохнуть. Кости раскрывались, ломались, крошились — их унёс ветер вперемешку с тягучей болью. Душа, будучи наконец свободной, соединила наши с ним руки. С его ладони посыпалась звёздная пыль; она впивалась в кожу, растекаясь как раскалённый металл и застывала, оставляя глубокие порезы. Но, разжимать руку не хотелось. В его лице я видел отражение себя: общие шрамы, ресницы и наполненные до краёв искренностью глаза; но, на самом дне его зрачка виднелась бледная печальная скорбь — израненные души с потонувших кораблей. Я слышал их крики сквозь его голос, видел в его слезах все их мучения. Вдыхаемый мной тяжёлый вечерний воздух горчил: ещё тёплый пепел перекрывал трахею и оседал в лёгких. Он не мог говорить, но у него был голос и его можно было услышать. Он молчал, но я слышал его всхлипы через влажный ветер и в пении чаек, чувствовал как его вдохи огнём опаляют мои щёки, видел в каждой капле с неба его слова. Земля под ногами стала обжигать, песок таял и сгорал в ладони; само небо стало обращаться ко мне. Резкая волна лихорадочной дрожи прошлась с самой макушки до пят, проходясь по конечностям словно пуля; на секунду мне в нос ударил запах пороха. В этот миг я стал чувствовать всё, о чём он думал: горькие сожаления, сломанная надежда, невыносимая вина; чувствовал, как потрескалась его нищая душа. — Кто ты? — спросил я. Он прекратил держать мою руку, воздух вокруг него окрасился в тёмный цвет — густой страх овладел им. — Ты сам всё поймёшь. Скоро. На моей шее оказалась маленькая ракушка подвешенная на нить; она сияла также ярко, как и он сам. — Знаешь, море слышит всё: любое изменение направления ветра, каждую песнь китов. Оно заботится о своих детях, защищает и выслушивает их речи. Отныне, оно будет слушать и тебя, потому очисти свои мысли и следуй своему сердцу. На его шее я увидел такую же подвеску золотого цвета. И я понял, что нам было суждено быть на одном небе. — Мы встретимся когда-нибудь вновь? — Тогда, когда ты сам научишься различать звуки волн бьющихся о скалы и видеть сквозь песок его заботу, мы встретимся и больше нас ничто не разлучит. Он стал медленно ступать в воду, уходят всё глубже. — Постой! — казалось, горло было готово рваться на куски и сознание сходило с ума, — Как... тебя зовут? — Моё имя спрятано в каплях дождя и голосе шторма; ты сам знаешь как его прочесть. Вода всё больше обволакивала его и он терял свой блеск, становясь таким же тёмным, как и его глаза; как и ночное небо, где виднеется лишь одна звезда. Я не смел ступить по его следам, но яро стал выжидать когда он исчезнет: потеряется в лесу моих костей и найдёт спасение лишь в пропасти слёз. Когда он полностью погрузился и перестал излучать свет, с неба стали падать маленькие льдинки — круглые стёклышки града, ведущие меня домой. И тогда, его имя действительно с лёгкостью слетело с моих губ. Рей — ангел, что пришёл меня спасти.