Грибной дождь

Тэхён ещё на Рождество заносил с ребятами в гараж живую ель, которая потом была бережно срублена и поставлена в том же гараже для камина. Тэхён этой весной продал свою машину, поэтому причин посещать гараж не было. Этой же весной у него начались ссоры с его женой, которая выедала мозги тем, что банально хочет проводить вместе больше времени. Однако своими истериками она только довела Тэхёна до желания это время сокращать ещё на пару часов. И летом Тэхён действительно подал на развод, оставил дом себе и принял примерно шесть пощёчин. «Ребёнок бы спас наш брак», — сказала Лили. Тэхён же покачал головой. А причём тут ель в гараже? Да, причём тут она? В общем, летом начались сильные дожди, жена выводила при разводе свою машину из гаража с истерикой и сломала роллет, который Тэхён потом не стал чинить. Летом сильные дожди пробили этот роллет сильнее, и в гараже теперь сырость появилась. Рядом с колотыми дровами огромной ели — Тэхён видит — образовывалась гриб-плацента. Когда Тэхён пришёл за дровами, чтобы растопить камин, то упал на пол от удивления, отходя от огромного яйцевидного гриба. Вероятно, из леса вместе с елью споры тоже прижились в гараже и от влаги теперь начали расти.

Он никогда не наблюдал появление из грибного дождя человека.

— Насколько огромный? — спрашивает Чимин, заходя в дом. Тэхён кусает ноготь на большом пальце, отрицательно качая головой. Плацента действительно не такая огромная, она впитывает влагу с пола, пуская тонкие корни. Но это было буквально вчера, когда Тэхён ещё отходил от шока и засыпал с мыслями о том, чтобы поезд из Пусана был быстрее утром. Чимин — его единственный друг — приехал по первому зову, как только услышал о том, что у Тэхёна завелась гриб-плацента. В гараже сегодня уже настоящий эмбрион с плавающим внутри яйцевидной оболочки ребёнком. — О, господи, — Тэхён отворачивается, закрывая глаза. — Ахуеть! — восторженно вскрикивает Чимин, доставая телефон, чтобы начать фотографировать. Он улыбается Тэхёну, выдавая: — Ты не шутил. Чёрт! Мы просто обязаны теперь наблюдать за ним. Давай воспитаем его вместе, м? — спрашивает друг, пиная друга в колено, чтобы тот повернулся и взглянул. — Нет, я не… я не хочу, чтобы он вылуплялся. Я же могу сейчас его вырезать, да? — задаёт вопрос Тэхён, сглатывая. — Да, но… — Чимин пожимает плечами. — Не надо. Смотри, он уже на стадии младенческого возраста. — Не дави на меня этим, — Тэхён поднимает руки в примирительном жесте. — Я знаю, что ты не такое чудовище, — смеётся Чимин. — Да расслабься. Это же не на всю жизнь. Тэхён вздыхает. Он смотрит на плаценту. Внутри прозрачной жидкости плавает выросшая спора. Пока неизвестно ещё: мальчик или девочка. Вокруг образующегося эмбриона летают другие такие же споры, готовые с лопаньем прицепиться к влаге, образуя мицелий. Тэхён этого, конечно, не допустит. Ему тут плантация грибов-детей не нужна. Ему и настоящий-то ребёнок не нужен, что там до грибных. А ещё ребёнок внутри плаценты начинает уже вытягиваться, у него волосы появляются, черты становятся чётче. Вырезать его корни Тэхён действительно не смог бы. Чимин прав: он не такое чудовище, чтобы, смотря на такую картину, начать вырезать практически живое существо. На корню. Это ужасно.

Сколько же крови бы было.

— Почему такой скисший? Это же классно, — говорит Чимин, смеясь. Они сейчас ужинают за одним столом. Тэхён тяжело вздыхает. Он сейчас в депрессии из-за развода, работа давит на него, пришлось взять отпуск. Отдых он совершенно не планировал проводить с грибным ребёнком, а Чимина видеть — подавно. Однако и то, и другое случается. Исправлять уже нет смысла. Тэхён устал, ему нужен отдых от суеты и всего этого в человеческих отношениях. Ему тошно от одной только мысли, что придётся потом о ком-то заботиться.

Снова.

И этот человек тоже уйдёт из его жизни, даже не закрыв за собой дверь.

Снова.

— Что говорила Лили? — спрашивает бесцеремонно Чимин. — Я не хочу говорить про неё, — вздыхает Тэхён, перемешивая ложкой суп. Готовить Чимин умеет, но есть сейчас совершенно не хочется. — Но надо выговориться. — Чимин, — Тэхён закрывает глаза. — Не напоминай. Тошно становится. Тэхён засыпает беспокойно. Чимин занимает место в гостиной на диване. Тэхёну плохо ночью. Хоть они с Чимином положили рядом с плацентой рацию из старых детских вещей включённой, он всё равно волнуется. Тэхён встаёт посередине ночи, спустившись вниз. Чимин видит десятый сон, развалившись на полу головой, а ногами на диване. Его одеяло лежит на спинке. Тэхён хмыкает, направившись в гараж. Он вздыхает, закрывая глаза, тут же отворачиваясь, когда видит, насколько сильно разрослись плацента и человек внутри. Почти шестилетний ребёнок. Тэхёну плохо. Он подходит к месту грибного недоразумения, заглядывая внимательнее. Мальчик. Голенький совсем. Он плавает внутри, прижав колени к груди руками. От его головы тянутся корни к полу. Мальчик плавает так, что смотрит вверх, на Тэхёна. Мужчина опускается на корточки, рассматривая его лицо. Такой милый. Тэхён здесь же и засыпает, отключая рацию, надеясь, что проснётся, когда плацента лопнет. Он сидит, прислонившись к стене гаража спиной, закрыв глаза. Лопается грибная оболочка ближе к утру, когда идёт новый дождь. Грозовой. Роллет пропускает всю льющуюся с крыш воду внутрь. Корни гриба всё поглощают, начиная расти. Тонкая плёнка больше не удерживает количество выделяемой влаги. Мальчик внутри плаценты двигает пальцами, хватаясь за поверхность и выдёргивая голову с корней, открывая глаза. Он на автомате оборачивается вокруг, разглядывая мир, но в мутной воде плаценты ничего не видит, вытягивая руки, хватаясь за плёнку и разрывая тонкую грань с внешним миром. Вода смешивается с жидкостью. Мальчик обнимает себя за плечи, кашляя. Он вдыхает, выташнивая потом желудочный сок. Его лёгкие открываются. Он начинает интенсивнее дышать. Мальчик озирается снова. Он в тёмном помещении, вокруг столько всего — острого, тяжёлого, интересного. А ещё там в углу сидит человек. Мальчик радостно подскакивает с пола. Он делает неуклюжий шаг в сторону, держа баланс вытянутыми руками. У него плохо получается. Тем не менее, потом мальчик пробегает несколько метров также неуклюже, почти падая на человека. Он хватается за его плечи. Тэхён открывает глаза, когда чувствует на себе тяжесть. Кто-то мурчит у него над ухом. На пальцах липкое ощущение, одежда промокла, лицо оттягивается в стороны, будто кто-то, прикусив его за щеку, тянет в сторону. Тэхён смотрит перед собой на хрупкое тонкое плечо ребёнка. — Ох, — он резко поднимает руки, толкая мальчика назад, чтобы внимательнее взглянуть. Тот с любовью смотрит на него, сверкая чёрными глазами. Его мокрые тёмные волосы слиплись к лицу. Он улыбается. И сидит мальчик на коленях Тэхёна совершенно голый. Выглядит точь-в-точь как человек. Его выдаёт разве что отсутствие пупка на животе. Когда Тэхён осторожно убирает руки с плеч, мальчик ластится к нему, обнимая за шею. Ким от неожиданности замирает, не зная, что делать. А стоит ли вообще что-то предпринимать? Наверное, нужно, но… что именно? — Ебать! — Чимин заходит в гараж. Он смотрит на друга с ребёнком, широко раскрыв рот. — Тэхён, это действительно… — даже не прячет улыбку. Он в детском восторге от происходящего. И плевать, что ему двадцать три, да. — Грибной мальчик, — восторженно говорит Чимин, опустившись на колени рядом с ними. Мальчик переводит взгляд на Чимина. Он испуганно смотрит на него, пряча лицо в ключицах Тэхёна. Тэхён же неловко смеётся, поглаживая липкими пальцами такую же липкую голову. Пожалуй, стоило начать с купания. — Давай я посмотрю меню его рациона, а вы в ванную, — Чимин улыбается, когда Тэхён осторожно поднимается с пола, держа ребёнка на руках. — Ты такой папа, я умираю. — Замолчи, — Тэхён вздыхает. — Давай дадим ему имя, — Чимин идёт за ним, продолжая смеяться. — Кай? Может, Лютик? О, давай назовём его Мухомором или Маслёнком? Какой же он милашка, — Чимин сзади Тэхёна смотрит в его глаза, улыбаясь. — Или как там ты хотел своего сына звать, если бы он вообще в этом мире существовал? — Чонгук, — отвечает Тэхён, усмехнувшись. Малыш отзывается на имя, поднимая на него глаза. — Ладно, будешь Чонгуком. — Прекрасно, — Чимин бежит на кухню, пока Тэхён включает кран, наполняя ванну водой. Чонгук испуганно дёргается от резкого шума. Тэхён обнимает его крепче, шепча, что всё хорошо, это просто вода. Чонгук смотрит на опускающуюся воду, осторожно погружая пальцы в поднимающуюся гладь. Грибной мальчик, вероятно, должен любить ванны. Тэхён относится к этому скептически, немного недоверчиво, старается этого не показывать малышу, потому что страшно видеть ревущего ребёнка. Страшнее, чем увидеть его потом разбитого. Тэхён не должен был в гараже ждать. Мальчик теперь от него отлипать совершенно не хочет. Он принимает ванну так радостно, со смехом и пузырями. Чонгук не говорит. У него в голове слов и понятий нет. Пока. Ему минута от роду, какие там слова или понятия? И хоть Чимин вчера весь вечер тараторил о том, что малыш будет всё на лету схватывать, Тэхён с ним говорить почему-то боится. — Чонгук, — зовёт его присоединившийся потом Чимин. — Чонгук? — спрашивает он детским, мальчишеским голосом. — О, он такой милый. Это твоё имя, малыш. Тэхён поджимает губы, намыливая Чонгуку голову. Тот улыбается ему, показывая белоснежные зубы, закрывая глаза. О, нет. Бедное сердце Тэхёна такого нападка не выдерживает. Он мягко и искренне улыбается, поглаживая ребёнка по голове. Чонгук счастливо мурчит. — Сказано, что им нельзя давать мясо, — говорит Чимин, когда подаёт салат. Тэхён вздыхает, представляя уже неделю диеты. — Спасибо, что пришёл. Что бы я без тебя делал, — смеётся Тэхён, смотря на Чимина. Тот ему подмигивает. — Спасибо, — подхватывает мальчик. — Милашка, — говорит Чимин.

Весь день Чонгук изучает всё в доме.

Выходит на прогулку с парнями, гуляет, рассматривает весь мир, начинает свою жизнь. К Тэхёну он цепляется каждую секунду, продолжая всеми открытиями делиться, будто Тэхён с ним тоже мир изучал: любая лягушка, дерево, кошка на заборе, собака на поводке или люди с выделяющимися чертами. — Вы красивый, — говорит Чонгук парню-рокеру, который стоит, прислонившись к капоту машины. Тот смотрит на него, улыбаясь. Тэхён замечает их издалека, ринувшись забирать мальчика. — Спасибо. Ты тоже милашка, — улыбается рокер, погладив его по голове нататуированной рукой. Тэхён поднимает Чонгука на руки. — У вас чудесный сын, — говорит компания. Тэхён чувствует себя смущённым. Чонгук чудесный, но не его сын. А жаль. Сейчас Тэхён чувствует себя настоящим отцом, потому что Чонгук такой любвеобильный, прыгает на руки, целует щёки, ревнует к Чимину, начинает показывать характер. К вечеру он уже знает большинство слов и с ним уже можно поддерживать разговор на односложных предложениях. Тэхён оставляет его в спальне бывшей жены, включая ночник ночью. — Спокойной ночи, — говорит Тэхён. Он наклоняется к нему, чтобы поцеловать в лоб. — Не уходи, — просит мальчик, сам целуя в лоб Тэхёна. — Чимина позвать? — шёпотом спрашивает Тэхён, устраиваясь рядом. — Нет. Хочу с тобой, — тоже шепчет малыш. — Чонгук… — Тэхён прикусывает нижнюю губу. Незаконно быть таким милым. Это действительно незаконно. Если кто-то потом узнает, что они завели тут у себя грибного мальчика и не зарегистрировали его новообразование, то Тэхёну несдобровать. Он сжёг другие споры в камине вместе со всеми дровами. Тэхён надеется, что никто из соседей не проболтается. Не зря ведь Чимина позвал, люди подумают, что друг ему сына привёз. Вот. Ничего ведь страшного в этом нет. — Я люблю тебя, — говорит Чонгук, обнимая его всеми конечностями и так сильно прижимаясь, будто хочет к Тэхёну слипнуться. Тэхён сейчас в депрессии, ему страшно и боязно продолжать жизнь в одиночестве. Появление Чонгука в жизни переворачивает всё вверх тормашками. Кто-то его любит. Просто так. И этот факт так теплит сердце. — Спасибо, — говорит Тэхён, прижимаясь губами к макушке малыша. — Люблю, люблю, люблю, — произносит Чонгук, засыпая с этим словом. Тэхён поправляет локоны его волос. Они у него становятся всё длиннее и длиннее.

Очень быстро.

Чонгук растёт с каждым днём, как настоящий гриб. У него утром уже подростковое тело, видные очертания, рельефы появляются и волосы теперь до плеч. Тэхён удивлённо смотрит на него. Он проснулся в кровати один. Чонгук в это время уже завтракал с Чимином, прожёвывая кусок моркови. Тэхён смотрит на его тело, на него самого. У Чонгука такие взрослые глаза, будто он уже многое в жизни понимает. Растёт не по дням, а по часам. — Доброе утро, — произносит Чонгук. Его такой другой. — Привет, — Тэхён зарывается пальцами в его волосы. Мальчик ластится к прикосновениям. — Ему по виду уже тринадцать. Завтра юношей станет, — мечтательно говорит Чимин. Чонгук на его слова реагирует такой же радостью. Тэхёну не по себе от такой информации. Он привязывается к мальчику, начинает чувствовать себя обязанным ему чем-то. А Чонгук, как гриб после дождя, начинает высыхать. Его чудесный рост вскоре станет действовать в обратном порядке — клетки его тела начнут умирать. Тэхёну не по себе из-за того, что это произойдёт так скоро. По сути, нельзя, наверное, привязаться к человеку всего за один день, но это ведь тогда, когда человека совершенно не знаешь, не умеешь быть с ним подходящим. Чонгук же в руках Тэхёна растёт, от него и Чимина перенимает все привычки и характер. Таким его делает окружение. И Тэхёну кажется, что Чонгук — такой мечтательный и светлый, свой и невероятный человек — идеален во всех смыслах этого слова. Он добрый, хороший, любвеобильный. В отсутствии Тэхёна Чонгук ищет другие занятия. Он ведёт себя не так, как бывшая жена Тэхёна. И проблем от него просто нет, потому что их Тэхён создавать не хочет. — Кто это? — спрашивает Чонгук, забираясь на лежащего Тэхёна вместе с фотографией. На фото девушка обнимает Тэхёна, показывая зайчика пальцами. — Это моя бывшая жена, — отвечает Тэхён, погладив Чонгука по голове. Чимин рядом сидит с улыбкой на лице. «Не хочу говорить об этом», — заявляет депрессивный Тэхён позавчера, а сейчас вот рассказывает Чонгуку обо всём. — Почему «бывшая»? — Я не любил её. — Но был с ней? — спрашивает Чонгук. — Да. — Почему? — Не знаю. Чувствовал себя обязанным. Хотел сделать её счастливой, потому что этого хотело наше окружение. Я стал зависимым от её чувств, а потом… решил больше не потакать ей, открыл глаза на банальные вещи, поверил в то, что действительно не хочу с ней быть. И хоть понял это, я не прекратил наши отношения, но оставил положение таким, каким оно нравилось только мне. Быть далеко, но близко. Ей это не понравилось. — Почему быть с тем, кого не любишь? — задаёт вопрос Чонгук, надув губы. — Так устроен мир. Не все встречают свою любовь, — вздыхает Тэхён. — Это нечестно, — Чонгук дует губы сильнее. Тэхён проводит пальцами по его щеке. — А ты меня любишь? — Ты гриб, — говорит Тэхён. — Это не… — Ты чего? — Чимин бьёт в плечо. Он смотрит на Чонгука, улыбнувшись ему натянуто. — Всё хорошо. Конечно, любит. — Не ты должен отвечать, хён, — отвечает Чонгук. Тэхён смотрит в его чёрные глаза. У Чонгука даже веснушек нет, ни морщин, ни шрамов, ни родинок — ничего. Однако его лицо, как и глаза, такие искренние и детские, такие настоящие и чистые, что Тэхён не знает, как ему ответить, не соврав. Не то чтобы он не любит, у него это чувство даже корни не пустило в сердце, а допускать этого Тэхён совершенно не хочет, не должен. Такого просто быть не может, ведь потом гриб засохнет, исчезнет, оставив в этом бренном мире Тэхёна одного, как и все настоящие люди делали до него. Наверное, расставаться с таким идеальным человеком больнее всего. Чимин не знает ничего о любви, ему просто научно интересно со стороны биологии посмотреть на это вживую, не раня Чонгука в процессе. Тэхён закрывает глаза, встав с дивана, поднимая Чонгука на руки. — Примем ванну? — спрашивает с улыбкой. Тэхён убегает от ответа. — В далёкое плавание, вперёд! — воодушевляется Чонгук.

Чонгук ему наивно верит.

Тэхён пытается переживать события, он пытается настораживаться, однако счастливый Чимин с Чонгуком кружат голову, заставляют падать в этот омут, забывая обо всех правилах и моралях. Тэхён на каком-то этапе жизни действительно хотел такого друга рядом, который будет принимать заботу от него без корысти или ответного «а я тебе что-то должен?». Нет, никто Тэхёну ничего не должен. Чонгук такой благодарный, он такой ясный и весёлый. Такие черты передаются ему в контраст от Чимина, приобретают грани с высеканием на предпочтениях Тэхёна. Чонгук в итоге становится таким прекрасным. Настолько, что Тэхён не чувствует неправильности, когда на следующее утро его обнимает уже почти двадцатилетний парень с такой же ясной наивной улыбкой. — Иди сюда, — Тэхён прижимается губами к его лбу. — Люблю, — снова говорит Чонгук. Его голос возмужал, стал ниже. У него на шее видный кадык, мускулистое тело, узкая талия и острые скулы на лице. Тэхёну кажется, что он порежется, если коснётся. Чимин следит за его рационом так точно, что Чонгук телом такой идеальный, красивый и невероятный. Таких людей в жизни не бывает. Тэхёна однако ничего не отрезвляет. Ни то, что Чонгук ластится к нему и таким, ни то, что к Чимину он таким не лезет. Они не выходят на прогулку. Это было бы слишком странно после того, как позавчера они вывели ребёнка прогуляться. У соседей вопросы появятся. Чимин смотрит на них, не прекращая улыбаться. — Ты тяжёлый, — говорит Тэхён, сдаваясь, когда Чонгук с виноградом в руках слишком долго сидит на его коленях. — Мои ноги затекли. — Терпи, — смеётся Чонгук. Он подносит виноград к губам, прижимаясь потом к губам Тэхёна своими. Тэхён распахивает глаза, тут же поднимая руки, чтобы оттолкнуть гриб. Однако Чонгук хватает его руки за запястья, останавливая. Между их губами виноград с косточкой, который чувствуется на языке вместе с гладким языком Чонгука. Тэхён мычит, пытаясь вырваться. Однако так приятно, очень сильно. Тэхён почти плачет, он и забыл, какое это чувство — блаженство, такое незнакомое и чужое. Он всю жизнь целовал женщину, которую не любил, а сейчас его такой любимый, наивный и хороший Чонгук целуется с ним, вкушает виноград, делает всё так, как нравится Тэхёну, позволяя потом взять контроль. — Вау, — Чимин покидает гостиную, когда видит их. Он уходит в сторону кухни, кидая потом с дверного проёма: — Только не трахайтесь при мне. Ну, или я могу уйти сейчас. Тэхён показывает ему средний палец, не отрываясь от губ Чонгука. Наверное, Чимин и показал Чонгуку, как проявлять свою любовь, да ещё и со всеми вытекающими деталями. Тэхён думает, что это так, потому что Чонгук слишком хорош, во всех деталях: начиная с того, что позволяет прерываться на несколько секунд, до того, что слюни вытирает облизыванием. Ну, никто это на рефлекторном уровне знать не может. Тэхён целует его напористее, вжимает в спинку дивана, отрываясь лишь тогда, когда дышать уже невозможно. Ему всё равно не хватает: ни улыбок, ни тела, ни поцелуев — ничего. — Я люблю тебя, — шёпотом говорит Чонгук. Он повторяет это каждый день. — Люблю, — целует, — люблю, — обнимает, — люблю, — зарывается пальцами в волосы, смотря в глаза. — Так люблю, что готов умереть за тебя. — Чонгук, — Тэхён вздыхает. — Заткнись, — он снова целует. Чонгук ему охотно отвечает. Парень так и засыпает на диване с искусанными до красноты губами, довольный и разнеженный. Тэхён накрывает его одеялом, снова целуя в губы, прежде чем покинуть гостиную, выключив свет. Чимин ждёт его в комнате, развалившись на кровати вместе с телефоном. Тэхён хмуро смотрит на него. Ему плохо сейчас, потому что слишком хорошо. — Ты в этом виноват, — говорит Тэхён. — Я мог его вырезать ещё тогда, пока он не стал таким, и это вот, — указывает на свою грудь, будто биение сердца можно контролировать, — не произошло. — Тэхён, — рассеянно начинает друг. — Я не понимаю. Я не знаю, что мне делать, — Тэхён прислоняется к стене, закрывая лицо руками. — Он исчезнет, понимаешь? Уже с завтрашнего дня начнутся солнечные дни. Он начнёт высыхать. Чимин, он будет стареть. Он умрёт у меня на глазах, после того, как целовал мои губы и позволил поверить в то, что я мог бы сейчас быть счастливым, — Тэхён закрывает лицо ладонями. Чимин подбегает к нему. Он останавливается, когда дверь тихо открывается. Тэхён быстро начинает вытирать слёзы со щёк, поворачивая голову к Чонгуку с покрасневшим носом и глазами, но надеясь, что в темноте не видно, в каком он состоянии. Однако Чонгук тоже плачет. — Пожалуйста, не грусти. Мне больно смотреть, как ты плачешь, — Тэхён прижимается к нему, целуя в висок. — Всё хорошо. Всё будет хорошо. Неправда. — Я шучу. Неправда. — Я люблю тебя. А вот это сомнительно. Это не может быть неправдой. Чонгук прижимается к нему, пряча лицо в изгибе шеи, шмыгая носом. Тэхён вздыхает, обнимая его крепче. Это так бьёт по нему, похлеще развода, сильнее предательства или любой другой боли. Потому что сейчас то чувство, когда не себя теряешь в ощущениях, а теряешь своего человека. И своего в буквальном смысле.

Созданного тобой.

— Прости, я не думал, что… — Чимин вздыхает. — Я хотел, чтобы ты воодушевился. Забыл на секунду о Лили. С Чонгуком же получается, верно? Они сидят ночью перед столом, разглядывая рисунки, которые Чонгук оставлял на столе карандашом, когда дожидался Чимина с завтраком. И эволюция этого динозаврика так похоже на те навыки рисования, которые годы проходят, чтобы стать настолько нормальными или более смотрибельными. Похоже, позже Чонгук начнёт и тени добавлять, и ракурс, рельефы, научится давать динозавру имя, рисовать с красками. Так и с чувствами происходит. Они сначала такие мимолётные, привычные и неловкие, а потом становятся ближе: люди рассуждают о жизни, делятся проблемами, вместе переживают горе и радость, влюбляются. — Я в дерьме, — Тэхён закрывает лицо руками. — Не говори так. — Я в дерьме и я буду говорить так. Чёртов гриб, — Тэхён шмыгает носом. — Почему он такой хороший? Тэхён встаёт со стола, чтобы не терять лишних минут. У него нет времени на обдумывания того, лучше сейчас вдали от Чонгука или всё же с ним. Тэхён не хочет быть дальше одного метра. Эту мысль в оспаривание он не пускает. Обняв уснувшего Чонгука, Тэхён целует его в висок и улыбается во сне, прижимаясь к парню.

Чимин укрывает их обоих, поджимая губы.

Утром Чонгуку почти тридцать. Под глазами у него появляются еле видные круги, морщины на лбу, когда его эмоции становятся такими яркими. Да и он Тэхёна выше становится. Когда Чонгук его целует, то всё равно наклоняется ниже, обнимается по-детски, порывается быть ласковым, позволяя Тэхёну заботиться о себе. Был бы он таким же в настоящие тридцать лет? Возможно. — Хочу так же, — говорит Чонгук, указывая на фотографию с женой. — Оставить память. Тэхён сглатывает. Ком в горле с такой сложностью проглатывается. С ответом он тянет пару минут. Поджимает губы, потом натянуто улыбнувшись. На смартфоне селфи получается такое смешное. Ощущение, будто Тэхён действительно со своим парнем фотографируется. Чонгук улыбается в камеру, потом позволяя себя поцеловать в щеку. Он улыбается искренне, ярко, живо, по-настоящему. Его это действительно радует. Чимин присоединяется к ним, корча рожи. Тэхён хмурится, закатывая глаза. Его в таком положении и фотографируют. — Люблю тебя, — шепчет Чонгук. — Люблю. Этого слишком много. С такой скоростью роста у Чонгука прибавляется и мудрость. Он начинает рассуждать о жизни, начинает спрашивать что-то о мире, о людях, их устройстве. Чонгук не понимает, почему он так быстро растёт, но анализирует слова Тэхёна об исчезновении и поступает, как настоящий тридцатилетний мужчина, принимая правильные решения. Он не давит на Тэхёна, не плачется у него на плече с хныканьями о том, что хотел бы подольше жить. Чонгуку достаточно прочитать одну книгу о грибах, послушать от Чимина о течении своей жизни. Тэхён так боялся его реакции. — Всё хорошо, — говорит Чонгук. — Я буду рядом. До самого конца. Нет, не должен. Ты мог бы протянуть дольше. Ты можешь. Тэхён не хочет вытягивать его из ванны. Ему кажется, что если Чонгук сейчас пустит корни, то может оставаться вместе с влагой в ванне живым и невредимым даже в засуху. Однако сам Чонгук этого не хочет. — Я не хочу, чтобы ты запомнил меня, вечно лежащим в воде. Ты сам говорил, что хотел бы от любви большего. И это не выживание, а жизнь, — отвечает с улыбкой. — Пожалуйста, проводи со мной время, забывая об этом. Забудь про дни. Есть только я, — целует. Тэхён не спит, ему плохо. Чонгук рядом сопит. И он уже такой взрослый, высокий, плечистый, при этом начинает обмякать. Его тело стареет с такой же скоростью. Тэхён гладит его по щеке, закрывая глаза, прижимаясь ко лбу своим. Он забывает это чувство тревоги, его сердце двигается в груди и это движение доказывает ту жизнь, о которой говорил Чонгук. Он доказывает, что Тэхён не старается эту жизнь построить, а просто живёт. Где была та депрессия? Даже если это был стресс на три месяца из-за развода. Чонгук его из этого состояния выводит.

За короткое мгновение своей неполной жизни.

Ему на следующий день где-то под пятьдесят. Тэхён уже сглатывает, когда хочет его обнять. Почему-то таким он кажется уже таким чужим, не тем маленьким малышом, которого Тэхён поднимал на руки. — Почему Чонгук? — спрашивает он. — Я помню, как ты дал мне это имя. Думаю, Маслёнок бы мне подошло больше, — смеётся мужчина низким басом. Тэхён рядом с ним выглядит ребёнком, однако именно он сейчас поглаживает волосы лежащего на нём Чонгука. — Не знаю. Где-то услышал это имя. Приелось, — Тэхён вздыхает. — Я думал, что ты мне будешь как сын. — Твои чувства отличаются от того, что ты чувствовал бы к сыну? — Да, — говорит Тэхён. — Я люблю тебя. Это другое. Ты семья только тогда, когда мой партнёр, спутник, парень, мужчина. — Не дели эту любовь. Создавай для себя комфорт в чувствах, будто я для тебя —безопасное место в сердце, — говорит Чонгук. — Создавай этот комфорт так, будто ты всегда можешь обратиться к воспоминаниям, чтобы улыбнуться или быть счастливым, как сейчас. Попробуй это представить. Только улыбайся. Задай себе вопрос: я счастлив? Старайся всегда отвечать на это согласием, даже если ситуация очень ужасная. Воодушевляй себя, — Чонгук целует его в шею. — Твоё безопасное место. Я буду им не в этой жизни, но в твоей голове. Начни доверять себе. Доверься своему сердцу. Ты его никогда не слушаешь, — Чонгук смотрит ему в глаза. — Поэтому никого и не можешь полюбить. — А тебя? — Тэхён смотрит в ответ. — Ты просто подсознательно знаешь, что я не предам, не уйду, не солгу. Ты знаешь и не настораживаешься, — Чонгук гладит его щеку. — Но это не плохо. Я так люблю тебя, что не могу сказать, что это плохо. Просто представь, что это я — твоё сердце. Ты так любишь себя, свои чувства и эмоции. Ты переполнен счастьем от того, что можешь себе подарить, если постараешься. — Чонгук, — Тэхён сглатывает. — Люблю тебя. Я твоё безопасное место. Всегда буду здесь, — касается груди. — Не покидай себя, не изменяй самому себе, не меняйся в плохую сторону. Представь это так, будто ты предаёшь меня. Тэхён смотрит на него со слезами на глазах. Кто так делает? Почему Чонгук, проживающий в этом мире пятый день, так сильно его понимает, что советует, как быть, как переживать чувство потери, как начать идти дальше? Что это такое? Тэхён поэтому плачет. Он не понимает, как так вышло, что его малыш теперь даёт наставления в жизни. И это теперь не «можно», а «будь».

Твёрдое.

Чонгуку утром плохо. Он не может встать с кровати, его кости чахнут, а тело рассыпается на части. Он морщинистый и старый, но Тэхён всё равно сидит рядом с ним и целует его, слушая смех. Теперь он у него такой хриплый и усталый. Чимин готовит что-то, но Чонгук отказывается есть. Через несколько часов у него уходит и голос. Тэхён не терял людей так быстро. Он прожил с бабушкой и дедушкой хоть и не все годы жизни, но семь или пять — это уже так много, оказывается. Некоторым и дней не хватит, как бы они ни старались. Тэхён держит руку Чонгука, засыпая под музыку, которую тот просит включить. Колыбельная. И это так кстати, когда Тэхён не желает видеть, как тело под ним становится лишь пеплом, прахом. Чимин тоже сидит рядом, но он не засыпает. Чонгук смотрит на него, кивает, мол, всё уже, не могу, не вытерплю. Чимину сейчас грустно. Не так, как в начале этого пути, когда он смеялся с кислой рожи Тэхёна. Ощущение, будто действительно года проходят, и Чонгук с ними был до самой своей смерти с самого рождения.

Утром от него остаются лишь споры.

Тэхён мало распространяется о Чонгуке с людьми, хотя в его сердце этот гриб оставил неизгладимый след. Напоминанием о нём служат лишь фотографии, которые Тэхён потом распечатывает и оставляет в рамочке. — Кто это? — спрашивает мама, приходя на выходные. — А, это… моя первая любовь, — с улыбкой говорит Тэхён. — Айгу, ты так светишься, будто увидел его недавно, — смеётся женщина. Тэхён тоже смеётся. Чимин уезжает после месяца профилактики лучшего друга от депрессии. Жизнь постепенно налаживается. Тэхёну будто такого резкого эмоционального скачка не хватало. И от такой мимолётной борьбы с чем-то он вспоминает, что в жизни многое упускает, думая о каждом событии по пять раз в день. И встречает парня на перекрёстках судьбы снова.

Снова и снова.

Его мальчик смотрит чёрными большими глазами в витрину студенческого буфета. Он покупает упаковку вегетарианской еды. — Чонгук? Парень поворачивает голову, смотря на Тэхёна. — Вы мне? — спрашивает он недоумённо. — Как ты здесь оказался? — Тэхён улыбается. Тот хлопает глазами, выдавая неловкое «эм». — Кан? Ты чего застыл? — Его кто-то зовёт чужим именем и парень отворачивается. Он кланяется перед уходом, извиняясь. Тэхён сглатывает. Ах, точно ведь. Сегодня был дождь. Тэхён иногда забывает, что эти грибы все на одно лицо.