Тучка

***

О смерти Рико Жан узнал от Эбби за очередным ужином в ее доме. Его раны почти зажили, оставляя лишь пару незначительных шрамов по всему телу. Ещё Моро уже знал, что присоединится к троянцам через пару недель, о чем ему сказал Ваймак до того, как умер Морияма. Со смертью Рико смириться он не мог. Не мог принять и понять, что этого человека уже нет в живых и больше Жан его не встретит. Это было страшно, неприятно и странно. Моро был рад его смерти, его страдания наконец-то закончились, и он может жить свободно. Эта мысль радовала и пугала, потому что Жан совершенно не понимал значения слова «свобода». Жизнь парня всегда была в чьи-то руках, к чему тот привык. За неделю до переезда в Калифорнию и встречи с троянцами, Жан решил отпустить волосы. Он всегда стригся очень коротко, по причине того, что для нормальной прически не хватало времени, да и Морияма любил сбривать его кудрявую шевелюру. Решение сделать волосы длинными было своеобразным бунтом, а также способом привыкнуть к свободе и к мыслям, что теперь собственное тело принадлежит только ему. Моро все ещё пугали эти мысли, как и солнечный свет с небом, когда он вышел из дома Эбби. За ним приехал тренер троянцев, чтобы забрать нового защитника команды. Жан поправил спортивную сумку на плече, где было немного вещей, которые ему купили Лисы, Эбби и Ваймак. Моро был им благодарен, теперь у него есть что-то своё, хоть и умещается это все в обычную спортивную сумку. Жан смотрел на кафельную дорожку и траву вокруг нее. Было страшно сделать ещё один шаг к свободе, к открытому миру. Это не низкие потолки и темные коридоры Эвермора. Пугало, но Моро решил действовать. Парень вдохнул свежий и с утренней прохладной воздух, освежая мысли и сознание. Тот уже собирался сделать шаг и быстро побежать к машине, чтобы поскорее оказаться в закрытом месте. Только Моро остановили голос Эбби и рука Ваймака. Жан повернулся к ним лицом и смотря в глаза Эбби сверху вниз. Хоть он и горбатился, но все еще был слишком высоким. – Жан, солнышко, – начала женщина, протягивая парню конверт. – Возьми, тебе понадобится. Жан сразу понял, что там и начал отрицательно махать головой, отдавая конверт и отказываясь от такой помощи. Лисы и так сделали для него слишком много. – Возьми, – уже твердым тоном сказал Ваймак, который убедил взять Моро конверт, – до твоей стипендии ещё два месяца, потому тебе нужнее. Жан брать деньги не хотел, но все же кивнул, кусая губу и спрятав конверт в самый низ спортивной сумки. А после Жан развернулся и сделав ещё вдох, быстро пошел к машине по идеальной кафельной дорожке. Моро хотел быстро сесть в машину, чтобы снова оказаться в успокаивающем закрытом пространстве, но не стал. Он развернулся и помахал Ваймаку с Эбби, прощаясь. – Спасибо – сказал тихо он. Жан знал, что его вряд ли услышат, да и из-за акцента его часто сложно понимать. Моро было все равно, что его не слышат, ему важно было хоть как-то отблагодарить. Парень сел машину на заднее сиденье, смотря в окно и видя, как машина трогается и все здания до аэропорта превращаются в однородное пятно. В аэропорту он просто шел за новым тренером и молчал. Жан вообще не имел понятия, как начать разговор. Парень делал все, что говорит мужчина, а когда они сели в самолёт, то тот сказал, что их встретит Джереми на машине, только тогда все трое поедут в общежитие. Так же Жану сказали, что он будет жить вместе с Джереми и ещё одним парнем, имя которого Моро не запомнил. – Это наш шестой номер. – Уточнил тренер и Моро понимающе кивнул, теперь зная, кого имел в виду тренер. Жан плохо знал имена, но номера заставляли учить в Эверморе, потому он точно помнит. Шестой номер троянцев являлся нападающим, против которого Моро имел дело, когда играл за воронов. Уже в Калифорнии их ждал Джереми, который сразу же подбежал к ним, встречая обоих с улыбкой и приветствуя. Жан замер, увидев капитана троянцев так близко и без формы. Раньше он никогда не видел Нокса в повседней одежде и вне поля с телевизоров. Жан разглядывал парня слишком открыто. Тот был немного загорелым, но даже так было видно слабые веснушки на лице, с блондинистыми волосами, которые были немного кудрявыми, голубые глаза и яркая улыбка. Джереми немного уступал в росте Жану и по телу был больше него, потому что питание в воронах было скудным. Жан был накаченным и в норме веса, но его мышцы были сухими из-за чего казалось, что он худой. Жан рядом с Джереми был словно тучей. – Даже без черного ты слишком бледный, – услышал Жан слова Джереми, которые были направлены к нему. Моро просто кивнул на это, зная, что выглядит он так, будто его в подвале всю жизнь держали. Хотя это действительно было так, но не всю жизнь. Спустя пару секунд Моро увидел протянутую загорелую руку. – Я Джереми Нокс. Первый номер и уже твой новый капитан, – сказал тот с улыбкой и слишком громко для Жана. Тот привык к шепоту и тишине у воронов, а ещё на улице было некомфортно, ему срочно нужно закрытое пространство, потому что ноги трусятся. Жан кивнул, протягивая руку и сжимая в ответ ладонь Джереми. – Я Жан Моро, – сказал он тихим голосом. Кожа их рук рядом показывала сильный контраст между ними. Жан был настолько бледным, что снег мог показаться темнее, а вены были видны под кожей синими и фиолетовыми полосами. Джереми загорелый из-за чего смугловат. Слишком сильный контраст во всем. После знакомства они пошли к машине, где тренер сел за руль и повез парней в общежитие. Жан смотрит в окно и думает о том, как далеко сейчас он от адского Эвермора и могилы Рико. Приехали они через час, что казалось для Жана быстрым, он думал, что университет и общежитие троянцев находятся дальше, но был рад, что приехали они быстрее его предположений. Моро устал и хотел спать, хотя не знал, сможет ли уснуть в новом месте. Тренер оставил парней одних, когда Жан забрал с багажника свою сумку, а после Джереми повел его в комнату, показывая и объясняя все вокруг. Жану было довольно тяжело привыкнуть к тому, что тут не стояло много замков и можно было так спокойно гулять по открытой местности. Моро пугала эта мысль, но он понимал, что ему просто нужно привыкнуть, потому он слушал и запоминал все. Джереми, хоть и говорил слишком громко, жестикулируя, но французу было приятно его слушать. Ему нравилось слушать своего нового капитана. Общежитие оказалось таким же ярким, как Жан себе и представлял. Главная комната была довольно большой с двумя двухъярусными кроватями. Одна из кроватей уже была не убрана на всех двух этажах, показывая, что на ней спали сегодня. На верхнем этаже кровати висело много плакатов и открыток. За одной дверью был душ и стиральная машина с раковиной, а за второй туалет. Кухни здесь не было, но Джереми сказал, что она этажом ниже, потому что общая. Были тумбочки, шкафы и столы. Все по четыре штуки. – Тут сплю я, – сказал Джереми, показывая на верхний этаж разобранной кровати, а после показал на нижнюю, – а тут Эдвард, он сейчас в магазине. Жан на это кивнул, понимая, что может у второй кровати занять любой этаж. Моро выбирает верхний, ведь так, в случае чего, до него будет труднее добраться, а это относительная безопасность. В течение дня Моро говорил мало и наконец-то смог познакомиться с шестым номером троянцев, которым и был Эдвард. Вечером пришла уже вся команда на кухню, куда взяли и Жана. С трудом, но он с ними познакомился, а после сел в самый дальний угол, не веря тому, что тут можно так открыто разговаривать, смеяться и дурачиться. Моро это поражало и ему хотелось сбежать назад в комнату, но без пары ему было ходить слишком страшно, потому он ждал Джереми или Эдварда, иногда поедая вкусности, которые ему дают его новые товарищи. К вкусностям он тоже не привык, хоть Лисы ему их давали. Разобрав сумку, Жан лег спать, надеясь, что завтра он проснется тут же, а не в Эверморе. Надеясь, что это не шутка и что он действительно свободен. Жан был в троянцах уже неделю. За это время он ещё не смог поверить, что это не шутка. Джереми понял, что тот боится ходить один и свободы в целом, а ещё открытого пространства, потому Нокс начал везде ходить с ним и чаще вытаскивать на улицу. Жану наконец-то подарила команда несколько копий формы с цифрой три, те сказали, что у них как раз освободился недавно третий номер. Моро был этому рад, этот номер для него был родным. Ещё Жан начал заклеивать тату на левой скуле пластырем. Это была идея Лайлы, потому что Жану ещё было тяжело его перебить и страшно, потому та предложила его заклеивать милыми пластырями каждый день. Сегодня на нем был розовый пластырь с белыми сердечками. Только была одна проблема. Большая проблема. У Жана были сильные повадки воронов, которые открывались на тренировках. Из-за этого уже пару раз он чуть не поругался со всеми, язык у Жана острый и его не устраивает так мало тренировок, много отдыха и расслабленность, а ещё не те задания на тренировке. Джереми, как истинный капитан, все уладил. Он попросил Жана не вмешивать сюда воронов и привыкнуть, что тут не рабство. Команду же тот попросил понять нового члена и просто потерпеть. Ну а ещё Ноксу пришлось ввести новые тренировки и немного убрать отдых, чтобы Жану было чуточку спокойнее. Команда приняла новые тренировки, хоть и с трудом, но Альварес с Лайлой поддержали капитана и попросили остальных просто терпения. По их словам, Моро сейчас сложнее всех. Жану стало приятно, что его понимают. Джереми действительно был таким солнышком в серой жизни Моро. Белый свет в конце туннеля, к которому Жану захотелось бежать со всех ног. Спустя время Джереми начал называть того «тучка» и это был сказано с таким теплом и нежностью, что у Жана сердце невольно замирало и хотелось улыбаться при взгляде на улыбку Нокса. Жан надеется, что это не сон и не шутка каждый раз, когда засыпает. Он не понимает почему, но ему хочется видеть и слушать Джереми всегда. С сентября начался учебный год. Жан был в троянцах уже месяц и недавно это объявили официально. Ещё Моро понял, что он не загорает. Он сгорает на солнце из-за чего ему пришлось потратиться на солнцезащитный крем и мазаться им каждое утро. Волосы его тоже отрасли и теперь черные, кудрявые локоны были по нижнюю челюсть парня. Альварес даже в шутку сказала, что завидует такому росту волос Жана. Моро нравились троянцы и если это окажется шутка Рико, то он готов бороться за то, чтобы остаться здесь. Жану дали психолога. Это был мужчина лет тридцати. Психолог команды. В воронах такого не было, и Моро было довольно тяжело с этим справиться. В первые сеансы он просто молчал и отвечал на обычные вопросы по типу, как его зовут, сколько ему лет и откуда он родом. Это было странно, что кто-то может его выслушать. Только Жану было стыдно говорить о своей жизни, а особенно о воронах. Но больше всего он боялся говорить о том дне в шестнадцать и пятью парнями, когда напротив с улыбкой сидел Рико. Это Жану говорить отвратительней всего, потому что каждый раз парень начинает чувствовать себя грязным и ему хочется плакать. Жану все ещё тяжело с психологом, командой, учебой. Ему вообще тяжело жить в свободе, потому он везде ходит с Джереми. Так Моро ощущает себя хоть немного в своей тарелке, но увы, Нокс учится на другом факультете. Капитан учится на экономике, а Жан на право. Но вот на праве учится один из троянцев по имени Каллеб. Джереми попросил того ходить с новеньким, когда они учатся и тот легко согласился. Благодаря этому было чуточку легче, но рядом хотелось только лучезарного капитана. Жизнь в троянцах была тяжёлой, но Жан привыкал, он учился готовить, общаться, начал ходить на совместные посиделки по пятницам после занятий, где все смотрели фильмы и ели вредную еду. Жану все ещё было тяжело есть вредную еду или вкусную, потому что он привык к скудному питанию в воронах, где даже соли не давали, чтобы не сбить спортивный баланс. Моро ел совсем немного, привыкая и смакуя вкус на языке. Так он немного смог уйти от ужасного питания. Троянцы его за это искренне хвалили и радовались. Жан к этому привык и ему это нравилось, ведь он чувствовал себя намного лучше. Спустя время, в начале октября, Джереми повесил на стене Моро плакаты и купил плюшевую игрушку в форме солнышка. – За тучками всегда есть солнце, а ты тучка, – сказал Нокс, протягивая с улыбкой игрушку в руки третьему номеру. С тех пор Жан спал с этой игрушкой, укутываясь в теплое одеяло по самую макушку. Жан не хотел закрывать солнышко, он хотел быть тучкой, которая оберегает солнечную улыбку. Он плохо понимал свои чувства. Психологу было рассказать все трудно, Кевин по телефону плохо понимал, что Моро пытается донести до него, а у троянцев тот спрашивать боялся, не знал, скажут ли они об этом Джереми. Жан решил спросить у той, которая точно поймет и объяснит, даст совета и поддержит. Рене. Как только Моро смог остаться один в общежитии, он сразу же позвонил подруге, которая на том конце радостно его поприветствовала. Она волк в овечьей шкуре и Жан это знал, но также парень знал, что волк под этой шкуре хороший и не виноват в своем прошлом. – Мне совет нужен – признался Жан, когда залез на свой второй этаж в кровати, обнимая игрушку. – В чем? – спросила немного обеспокоено Рене и Моро закусил губу, думая над своими словами, ему все ещё было трудно поддерживать длительные разговоры, но он учился и выходило уже немного хорошо. – С чувствами, – прямо сказал Жан, выдыхая, понимая, что это ничего не даст, потому решил все объяснить, хотя сердце грозится выпрыгнуть из груди. – Я вот смотрю на одного человека. Он ярко улыбается, и я хочу улыбаться в ответ. Мне нравится, что он мне помогает и понимает. Мне нравится его слушать и смотреть, находиться рядом. Ещё мне нравится, как он называется меня тучкой, а ещё… – Стоп, – прервала его Уоркер с лёгким смехом, – это не Джереми, случаем? Жан удивился тому, что та поняла, про кого он говорил и парень немного покраснел, кусая губу: – Как ты… – Да с улыбкой уже все ясно. Он постоянно улыбается. Ну, а ещё ты мне писал, что он ходит с тобой рядом и назвал тучкой, – ответила Рене и в ее голосе была слышна радость и нежность. – Я не знаю, что со мной… это странно, – сказал Жан, сильнее обнимая игрушку и смотря на второй этаж кровати напротив, которая, как и всегда, была не застелена и на стене было множество плакатов, а почти под потолком недавно купленный флаг бисексуалов. Моро вздохнул. – Влюбился ты, вот и все. Это хорошо и приятно, – ответила Рене и Моро замер от этих слов, почему-то краснея, – думаю, тебе стоит сблизиться с Джереми и попытаться с ним что-то построить. Он идеальная кандидатура для тебя. Моро замолчал и кивнул, быстро отключил звонок, зная, что Рене не обидится, потому что Жан так делал всегда. Парень подумал над словами подруги и упал на кровать, утыкаясь лицом в подушку, а одеяло натягивая по самую макушку, что длинные из-за роста ноги оголились в ступнях. Было стыдно, страшно и так приятно. Спустя время парень уснул, а пока он спал, вернулся капитан и укрыл голые ступни защитника пледом из своего шкафа. Ещё спустя время Жан получил первую стипендию, что очень радовало. Конечно, деньги, которые дали ему Ваймак и Эбби, он не потратил ещё и половины, потому что ничего практически не покупал, но все же он был рад стипендии, которая была просто отличная по сумме, так и ему платили выше других студентов, как спортсмену в команде университета первого дивизиона. Это было отлично, Моро редко тратил много денег. В Эверморе платили много, но тогда он был «вещью» и ему не давали этих денег на руки, тот не знает, что делать с такой суммой. Парень привыкал и начал ходить в магазин себе за едой на занятия. Помогал выбирать перекус и попить ему Джереми, потому что у Моро с этим все ещё плохо. У парня начало все налаживаться, хоть и очень трудно. Жану все еще тяжело принять, что это не шутка или сон. Ему тут комфортно и нравится настолько, что он начал больше разговаривать и иногда смеяться. Наконец-то он мог позволить себе смеяться, а ещё гулять ночью, как давно мечтал. Это случилось спонтанно. У Джереми и Моро была бессонница из-за волнения перед первым матчем сезона. Уже был октябрь и ночью было холодно, но воздух освежал и ставил мысли в нужные места сознания. Так они и гуляли, что дошли до моста речки в кампусе, где сидели до утра. Джереми говорил обо всем, а Жан его слушал, иногда что-то рассказывая из Эвермора. Рассказывал самое безобидное, считая это хорошим. Нокс слушал про Эвермор молча, ведь знал, что других воспоминаний у парня просто нет. – А из какого ты города? – спросил Джереми, виляя слабо ногами, пока они сидели на краю моста через речку и смотря в воду, но после вопроса поднял взгляд на Моро. – Из Марселя, – ответил все таким же тихим голосом, как пару месяцев назад, – а ты откуда? – Фресно, – ответил Джереми. Жан плохо понимал, где это находится, но точно знал, что это в Калифорнии. Моро тяжело вздохнул и не продолжил говорить, слушая Нокса, который начал рассказывать про свой родной город и воспоминания из детства. Слушать капитана и узнавать его лучше чувствовалось правильным в жизни, будто так и должно быть. Жан, слушая его, начал улыбаться. Еще через время начался сезон матчей. Моро его боялся и ждал одновременно. Боялся, потому что он впервые будет играть за троянцев и не знает, сможет ли быть достойным для них защитником и помочь с победой. Жан знал, что он идеальный защитник после воронов, но все же боялся подвести. Только в этот раз он боялся подвести не потому, что после получит наказание, а потому что ребята были такими хорошими и так к нему относились уважительно, за что парень хотел их поблагодарить отличной игрой. Ждал он этого сезона тоже из-за игры в троянцах и из-за желания встать против воронов с клюшкой в руке. Это пугало, но от этого сердце приятно сжималось. К учебе он привык. Она отличалась от учебы воронов. Тут учеба была в приоритете экси и нужно было учиться. Это странно и ново, а ещё очень тяжело совмещать, но Жан не жаловался и через время он привык к такому режиму. Он учился ходить один. Он отказался от помощи Каллеба и теперь по своему факультету ходил один сквозь страх. Изредка, но он просил сокомандника походить с ним. От Джереми он не отказался по причине того, что ходить одному по улице ему очень страшно, да и компания Нокса слишком прекрасная для него, давая настроение и свет на целый день. Джереми улыбался и Моро становилось лучше. С психологом ему тоже стало легче, но на это ушло больше всего времени. Привык он к психологу уже в середине зимы и только в то время начал рассказывать хоть что-то про Эвермор и жизнь с воронами. Он утаил самое ужасное и травмирующее. Рассказывал лишь поверхностно про то, как там живут, какие наказания и за что, а после смог рассказать, как он попал туда. Это было совершенно мало, но для Моро это уже был огромный шаг. Психолог все понимал и не давил, давая Жану привыкнуть и решить самому, что и когда рассказывать, потому что у парня трусились руки от обычных воспоминаний. Психолог понимал, что там огромная травма и парень просто боится рассказывать это, вспоминать. Все шло хорошо, даже отлично. Жан начал верить, что это не сон или шутка, но сомнения все ещё проскальзывали. Моро убирал такие мысли, чтобы не бояться. В марте Жан взял Джереми за руку, когда они в очередной раз сидели на мосту у той самой речки. Это было не совсем случайно. Моро чувствовал, как близко ладонь Нокса лежит к его собственной, он чувствовал кончиками пальцев руку капитана, и Жан решил рискнуть, попробовать через все свои сомнения и неуверенность. Рука Джереми была горячей, а кожа на ней сухая и шероховатая из-за клюшки и частых тренировок. У Моро замерло дыхание, когда Нокс сжал его руку в ответ и не оттолкнул. Жан чувствует, как сердце быстро бьётся и он начинает чаще дышать, улыбаясь теплу чужой руки, которая так нежно сжимала его местами красную из-за солнца руку. Парень чувствует себя слишком счастливым и в своей тарелке, потому он широко улыбается, смущённо опуская голову и ребята сидят в тишине, держась за руки и иногда смотря друг на друга. На матче с Воронами случилось то, что никто не ожидал. Такого никогда не было. Троянцы получили красную карточку и штрафной в свои ворота из-за Джереми. Джереми, который делал все, ради дружелюбия в своей комнате и в отношении других, избил ворона во время матча. Жан плохо понимает, как это произошло. Он знает, что случилось, но это все было так быстро и неожиданно, что он не может понять и принять это. Игра шла хорошо, троянцы впереди, Жан влился в игру против воронов, отдавая все силы. После очередного гола кончился первый тайм и команды пошли на свои стороны, чтобы отдохнуть или кого-то поменять. Жан проходил мимо воронов, которых знал лично из-за Эвермора, рядом с Моро был Джереми, а сзади Лайла. Парень не знает, что сказал ему ворон, точнее, он не хочет об этом думать. Защитник знает этого ворона лично, он был одним из пяти в его шестнадцать и тот решил на это намекнуть, напоминая о том дне, а ещё незначительно называя Жана шлюхой воронов и ему нужно вернуться. Моро повернулся к бывшему сокомаднику и замер, вспоминая тот день. Парень пришел в ступор и не понял, дышал он тяжело из-за воспоминаний или из-за усталости во время матча. Уже прозвенел звонок для продолжения игры, но парень не сдвинулся с места, смотря, как Ворон ухмыляется, разворачивается и уходит. После мимо него проносится фигура в красной форме с клюшкой, которая ударяет ворона по голове. Если бы не шлем, то тот бы умер от травмы головы прямо на поле. Понял все Жан, когда троянцам дали красную карточку, а злого Джереми оттаскивали от ворона команда и тренер. Ворона понесли в медпункт, позже выяснилось, что у того сломан нос и челюсть, а ещё сотрясение мозга. Нокса посадили на скамью, а после об этом говорили все новости. Моро не понимал полностью ситуацию. Ему снова страшно попасть назад к воронам, хотя он знал, что этого никогда не произойдет. После этого происшествия прошла неделя и троянцы выиграли, а сейчас Жан и Джереми сидели на том самом мосту ночью. Они молчали, как делали это всегда. Тишину прервал Нокс: – Что он имел в виду? – Что? – спросил Жан, смотря на капитана не понимающим взглядом. – Тот ворон на матче, – начал говорить Джереми, поднимая взгляд на Моро, – что он имел в виду, когда сказал, что тут ты такая же шлюха, как для них? Моро закусил губу и опустил взгляд, смотря на воду. Он боится говорить. Это отвратительно и грязно. Он отвратительный и грязный. Жан боится, что если он скажет, то такое солнце уйдет от него. – Тучка? – позвал его Нокс, наклоняясь немного вперёд, чтобы смотреть в лицо защитника. – Я не могу рассказать – признался Моро. Он знал, что должен рассказать хоть кому-то, поплакать, принять, чтобы ему наконец-то помогли с этой травмой, но он не может. Ему отвратительно и больно даже думать об этом. – Почему? – спросил Джереми. Хоть он и спрашивал, но в тоне его голоса не было давления. Был интерес и понимание, хоть тот ничего не знал. – Ты отвернешься от меня, – ответил Жан, кусая губу. Он решил говорить честно, потому что он не может таить эти чувства внутри, которые растут в его сердце уже почти год. Сейчас уже июль и через два месяца исполнится ровно год, как он находится в троянцах. – С чего ты взял? – спросил Нокс. – Я не знаю, просто… Это отвратительно, – сказал Моро, опуская голову и смотря на воду в ночном свете. – Не скажешь – не узнаешь. Тебя бросать не собираюсь, чтобы там не было, – улыбнулся Джереми, подбадривая Жана. Жан промолчал, думая над тем, стоит ли ему сказать про это. Он доверял и знал, что капитану нет смысла врать, тот всегда говорил все, что у него на уме. Моро молчал долго, по ощущениям пару минут, а Нокс не вмешивался, позволяя парню думать и принять решение. Жан решился и понял, что стоит рассказать, ведь Нокс хороший и всегда рядом с ним, принимая повадки ворона. – Когда мне было шестнадцать… – начал Моро, не поднимая взгляда и пытаясь игнорировать картинки того времени в голове. Он почувствовал, как Джереми взял его за руку. Они не встречались, но оба понимали, что становятся слишком близки. Жан молчал пару минут и сделав вдох, продолжая: – Рико стало скучно, и он…позволил меня изнасиловать пяти воронам, а сам смотрел. – сказал Моро и начал немного дрожать, но все же становилось легче, хотя слезы подступали на глаза. Нокс замер, смотря на Жана и протягивая вторую руку, беря парня аккуратно за подбородок и поднимая его голову с лёгким поворотом, смотря голубыми глазами в серые глаза Жана. Капитан молчал, и француз решил закончить начатое. – Он звал шестого, но я уже не сопротивлялся и ему это показалось скучным, потому шестого раза не было, – закончил Жан и заплакал, сильнее горбясь и желая голову отпустить, но Нокс поднимает ее назад. – Посмотри на меня, – сказал тот спокойно, и Моро послушался, поднимая голову и смотрит на капитана, – это ужасно и отвратительно, но не ты сам, Жан. Парень не ответил, глотая слезы и смотря в такие яркие голубые глаза. – Ты говорил психологу? – спросил Нокс и Моро отрицательно помахал головой. Капитан не стал спрашивать почему, потому что все и так было ясно, – Иди сюда. А после Джереми притянул к себе и обнял так крепко, что Жану казалось, что у него сломаются ребра, но ему это нравилось и это успокаивало. Они сидели молча, пока Моро плакал, а Нокс поглаживал его по спине. Спустя время капитан начал говорить про звёзды на небе и разные астрономические факты, что отвлекало француза и позволило успокоиться. После того случая они стали ещё ближе. Джереми понимал, что он мало, чем поможет и нужен психолог. Нокс уговаривал рассказать про это специалисту, но Жан слишком боялся и ему было тяжело. Капитану пришла идея пойти вместе на прием с Моро, и чтобы тот все рассказал психологу, смотря на него, ведь француз признался, что рассказать Джереми легче, ведь он не отвернулся и не засмеял его, когда тот смог рассказать. Удивительно, но это сработало. Жан рассказал психологу про тот случай, смотря на Нокса. Конечно, тот дрожал и иногда замолкал, почти плача, но смог. А потом Джереми его похвалил и в честь награды сводил в кофейню, наслаждаясь тем, как у Моро поднялось настроение от латте с мятой. Нокс купил ему даже макарон, слушая, что во Франции эта выпечка намного вкуснее и лучше. Они сидели в парке, пили кофе, делили макароны, которые взяли и просто говорили обо всем, что приводило им в голову. Через время они сидели молча, Джереми смотрел на Жана, пока тот смотрел на небо и говорил на что, по его мнению, похожи некоторые облака. Ноксу хотелось его поцеловать, потому что тот был таких идеальным для него везде. Та серая тучка, которая была год назад, становилась белым облаком, которое местами было обгорелым. Джереми решился рискнуть, выкинув пустой стаканчик из-под кофе, и взял лицо Жана, поворачивая к себе, а после целуя, чувствуя на губах вкус латте с мятой, которое пил Моро. Парень замер, почувствовав губы Нокса на своих, они были такими мягкими и местами покусанными, такими, как он их представлял так долго. Жан закрыл глаза и ответил на поцелуй немного неумело, потому что опыта у него никогда не было из-за Эвермора. Джереми целовал его нежно и медленно, аккуратно, будто боялся сломать или сделать больно, Моро отвечал тем же, но скорее из-за своей неуверенности. Целовались они долго. Оторвались лишь тогда, когда уже не хватало воздуха. Жан покраснел, смотря в глаза Джереми. Моро улыбнулся, не отрываясь от голубых глаз парня, пока тот отвечал ему тем же влюбленным и счастливым взглядом, озаряя яркой улыбкой. Жан посмеялся и спустя время наклонился назад к Джереми.

***