О пользе ночных прогулок

      Магическая Британия всегда была консервативна. Это коснулось всех сфер жизни, но ярче всего было заметно по системе школьного обучения, которое за целое тысячелетие практически не претерпело изменений. Школа чародейства и волшебства Хогвартс не изменилась со времен Основателей.       Как известно каждому ребенку, основателей было четверо. На факультет Годрика, славившегося своими боевыми подвигами, распределяли юношей со склонностью к военному делу. Помимо стандартного списка предметов, изучаемых всеми, этих парней учили тактике, стратегии, владению оружием и искусству сражений. Выпускники этого факультета в последствии занимали весь спектр должностей, связанных с защитой магического сообщества.       На Слизерин поступали юноши, чья судьба была связана с политикой. Их учили дипломатии, истории международных отношений и искусству закулисных интриг. Именно выпускники этого факультета фактически правили страной и решали в каком направлении будет двигаться ее история.       Факультет Пенелопы принимал в свои объятия кротких девиц, чьим уделом чаще всего было хранение домашнего очага. Большее внимание в их обучении уделялось ведению быта и хозяйства. Это не означало, что девочки действительно проведут остаток жизни на своих кухнях, нет. Выпускницам Хаффлпаффа принадлежали знаменитые оранжереи, где выращивались необходимые для зелий растения, они заведовали теплицами и пастбищами кормившими всю страну, обеспечивали ее тканями и посудой...       На факультет Ровены поступали девушки более амбициозные и охочие до знаний. Райвенкловки были изобретательницами и исследовательницами. Именно они посвящали свою работу написанию учебников, пособий и инструкций. Именно они находили нестандартные решения проблем общества, ту же дымолетную сеть, которой вот уже шесть столетий пользовались британцы разработали именно они.       Такое разделение не означало, что хаффлпафка не может занять пост в министерстве, может, но скорее всего он будет связан с хозяйственной деятельностью. Не означало, что слизеринец не способен постоять за себя в бою или взрастить урожай пшеницы. Не означало, что гриффиндорец не сможет править страной, умело лавируя в законодательстве... Нет, такого не было и чем больше проходило времени, тем серьезнее разнилась судьба выпускника Хогвартса с той, которую пророчила ему распределяющая шляпа. Вот только прогресс, который неизбежно проникал во все сферы жизни общества, крайне неохотно отражался на учебной программе и в Хогвартсе оставались те же порядки, что и тысячелетие назад. Острее всего недостатки учебной системы проявились в последнюю магическую войну, когда вместо бравых гриффиндорских юношей, ключевую роль в достижении победы сыграла студентка Равенкло, бросившая вызов сильнейшему магу второй половины столетия и победившая его в честной дуэли. Но хоть недостатки и были видны, еще не отошедшее от потрясений войны общество, пока что не было готово менять систему образования.       Именно поэтому Гвен Поттер, вернувшаяся в Хогвартс для завершения обучения, вновь была вынуждена мириться со старыми правилами, которые маггловоспитаной девушке зачастую казались средневековыми. Юноши и девушки жили отдельно, отдельно посещали занятия... пообщаться с мальчишками они могли исключительно в свободные от уроков часы. А ведь в восемнадцать лет крайне остро ощущается потребность во внимании противоположного пола. Одним словом, Гвен негодовала.       В последнее время, да почти всю осень, девушка мучилась от бессонницы и справлялась с ней давно знакомым способом - бродила полночи напролет, скрываясь под мантией отца. Это помогало проветрить голову и спокойно уснуть. Только вот незадача, единственный, кто всегда словно чувствовал, что она нарушает правила и оказывался рядом, как раз недавно закончил лечение в Мунго и вернулся в школу. Поттер наивно полагала, что будучи директором, лично патрулировать ночные коридоры Снейп не будет. Ошиблась.       Пройдя очередной коридор Гвен не успела заметить, что уже обнаружена, потому рука стянувшая с ее плеч мантию стала полнейшей неожиданностью. Резко развернувшись вслед за ускользающей тканью она столкнулась лицом к лицу с директором, едва не врезавшись в него. Девушка так и замерла, завороженная тем как его резкую и прежде вызывающую отторжение внешность преобразил мягкий лунный свет. Мужчина уже не казался таким угрожающим. А быть может дело в том, что зная о том как часто на самом деле он ей помогал, Гвен перестала его бояться, но поняла это лишь при столь близкой встрече. Она так засмотрелась на его длинные ресницы, неожиданно оказавшиеся очень пушистыми, что пропустила начало отповеди.       - ... бродить непонятно где среди ночи - верх безответственности... - Выговаривал мужчина, все сильнее нависая над девушкой, с целью сильнее надавить морально, но произвел совсем обратный эффект. Гвен неожиданно ощутила волнение никак не связанное со страхом наказания. После змеемордого она вообще вряд ли была способна чего-то бояться. Нет, это волнение было иной природы и она с шоком поняла, что нечто схожее она чувствовала, когда Дин целовал ее под омелой. Снейп, всматриваясь в расширившиеся зрачки студентки, решил, что добился желаемого эффекта и отступил, велев девушке возвращаться в спальню и проследил за тем, чтобы именно туда она и направилась.       Бессонница Поттер с той ночи приобрела совсем другие оттенки и причины, потому что спать ей не давали трудности осознания сцен подкидываемых собственным подсознанием. Ей начали сниться старинные коридоры, залитые лунным светом, высокий мужчина, что нависает над ней и нежно целует. Сама сцена была приятной и вызывала томление, но вот то какого мужчину она видела в своих снах было для девушки вещью непостижимой. Все чаще она стала невольно оглядываться на Снейпа в большом зале, рассматривая его и пытаясь понять саму себя. Что привело лишь к новым деталям и четкости снов...       Когда спустя месяц, решив, что воспитательная задача выполнена, Снейп вернул Гвен мантию, не прошло и нескольких дней прежде чем она вновь не оказалась в ночном коридоре. Она нашла окно с интереснейшим видом на зимнее озеро и завороженно наблюдала за плывущими по темному небу серыми облаками. Когда с нее вновь сдернули мантию она не была удивлена. Когда Снейп, в своей привычной манере, отчитывая ее тихим бархатистым голосом приблизился опасно близко, Гвен ощутила непреодолимую потребность его поцеловать, что собственно и сделала. Девушка едва успела коснуться губ мужчины, а он уже находился в нескольких шагах от нее, напряженно на нее смотря. Поттер уже готовилась к самому серьезному наказанию за все годы обучения, но Снейп просто развернулся и ушел, так ничего и не сказав.       Через еще несколько дней, он обнаружил ее выходящей из школьной кухни со свертком свежих, все еще аппетитно пахнущих пирожков. Она проголодалась, мантия опять была арестована, но девушку это не остановило. Снейп посмотрел на так и застывшую с надкушенной сдобой девушку и устало спросил:       - Какого черта вы не спите, Поттер?       - Бессонница. И я поесть захотела. Хотите пирожок?       - Давно?       - Свежие, только испекли.       - Да я не о выпечке. Как давно вы не спите?       - С лета.       С мыслью о том, что он об этом пожалеет, Снейп велел студентке идти за ним. Он привел ее в кабинет, смежный со своими покоями и усадив девушку за стол поставил греться чай. Поттер, с трудом веря в происходящее, трансфигурировала пергамент в тарелку и разложила на ней пирожки. В кружку девушки директор добавил несколько капель мягкого снотворного и проследил, чтобы выпила все. Перекус прошел в довольно уютном молчании. Отдав Поттер флакон с зельем, объяснил какую дозировку использовать и проводил до башни. Стоит ли говорить, что эта ночь лишь ухудшила наваждение преследовавшее девушку?       В следующий раз они столкнулись в ночном коридоре уже в середине весны. Не от того что снотворное не работало, а от того, что Поттер уже изрядно извелась и призналась себе, что влюбилась в своего самого ненавистного профессора. Башню она покинула намеренно, чтобы проверить теорию о том, что директор всегда знает, если она находится ночью в неположенном месте. И действительно, не прошло и часа как он уже начал ее отчитывать. Поттер несколько минут слушала его, а потом решилась, схватившись за отвороты мантии привстала на носочки и прижалась к губам мужчины. И пусть он не попытался отступить, но не ответил. Когда поверх ее рук легли его ладони, Поттер воодушевилась, но мужчина лишь разжал ее пальцы. Гвен с непониманием происходящего отстранилась и едва не утонула в черных глазах.       - Поттер - С тихим рокотом прошептал мужчина. - Не нарывайтесь.       И в несколько быстрых шагов покинул коридор. А Гвен несколько дней мучилась мыслью: Не нарываться на что?       В последующие недели в коридорах ее ловили исключительно другие учителя и Филч. В конечном итоге в начале мая, конвоировавший ее обратно в гостиную Флитвик на прощание сказал вещь заставившую девушку прекратить ночные блуждания.       - Гвен, это не мое дело, вы люди уже взрослые и оба совершеннолетние... Но тебе стоит вспомнить, что контракт найма сотрудников, как и ученический контракт - магический. Ни один из сотрудников не может без последствий навредить студентам. Подумай о том, как магия клятвы может расценить то, на что ты провоцируешь Северуса.       И Поттер действительно впервые за месяцы своего помешательства подумала об этом.       До самого конца июня, до дня прощального пира выпускников, она вела себя как примерная девочка, ни во что не вляпываясь. Лишь тихонько вздыхая издалека прожигала взглядом свое наваждение. Снейп первые недели под этим взглядом напрягался и ежедневно ждал чего-то из ряда вон выходящего, но поняв, что девушка более ничего не предпринимает, успокоился и порой позволял себе так же рассматривать ее в ответ.       Вместе с выпускным дипломом Поттер получила свою мантию. На следующий день она вернулась домой и провела остаток дня выбирая наиболее симпатичное платье, с третьей попытки соорудила подходящую прическу, впервые накрасилась подаренной Гермионой помадой... И с наступлением ночи пробралась по потайному ходу в школу. Чтобы еще не пройдя и пары коридоров оказаться крепко прижатой к стене, захваченной в кольцо рук и охотно поддалась напору сухих тонких губ, сминающих ее собственные...