Как обрести чувства или спор

Тёмный вечер. Обычный бильярдный стол с киями и разбросанными шарами, а также прислуга с подносом, на котором стоит стакан с виски. — Арсений, нет. Твоя компания прогорела, увы, ничем не могу помочь. — Антон полулежал на бильярдном стале, метясь в шар «9», да бы зацепить им десятку и семёрку, что бы те попали в лунки. — Ты прекрасно знаешь, что ты бы мог поделиться со мной деньгами. — протестует Попов, стараясь не вскипеть. — Могу. Но не стану. — не отрицает Шастун, ударяет по шару, но тот цепляет только семёрку и в лунку падает один шар. — Почему? — Это скучно, а я не такой человек. — мужчина выпрямляется, становясь под два метра ростом и берёт у слуги с подноса стакан с виски. — И что ты предлагаешь? — Какой-нибудь спор. — пожимает плечами шатен, отпивая алкоголь. — Только не на деньги, я знаю, что их у тебя нет. — и погано улыбается. — Как насчёт не на деньги, а на чувства? Я знаю, что их у тебя нет. — копирует улыбку мужчина. — Что ж, какие предложения? — Антон знает, что абсолютно потерял вкус к жизни, к деньгам, к людям. Ему скучно в этом мире с миллионами и он бы многое отдал, лишь бы почувствовать. — Ты влюбишься в меня и отдашь мне компанию. — заявляет Арс, убрав руки в карманы брюк и покачиваясь с пятки на носок. — Ха, а ты всегда был самоуверенным. А если ты в меня влюбишься? — мужчина хочет что-то сказать, но его опережают. — Тогда ты отдашь мне своё кольцо, стоимостью в полмиллиона, ты же знаешь, я люблю кольца. Это правда. На Шастуновских руках всегда были побрякушки в виде часов и браслетов, но колец на пальцах было больше всего. Брюнет тут же меняется в лице. Это кольцо — семейная реликвия Поповых, передоваемая из поколения в поколение. Но Арсений был тем ещё богатым бабником и уж точно не собирался дарить его ни жене, ни детям. — Идёт. — они пожимаю друг другу руки. — Оставишь у себя на ночь? — Спи у себя дома, пока он у тебя есть. — насмехается Антон, после чего Арс смотрит на него сощуренно-голубыми и уходит. Не смогу я влюбиться в некогда партнера по бизнесу и кольцо будет моё.

***

Антон просыпается в восемь утра больше по привычке, чем по надобности, в свой собственный выходной. Он встаёт, идёт принимать душ, пока повара готовили что-то на кухне, и спускается на первый этаж, чтобы позавтракать. Даже на сегодня у него были дела, которые он планировал ещё за месяц. — Антон Андреевич, ваша машина будет готова через час. На улице сегодня дождь, холодный ветер и плюс пять градусов. — отчитался слуга и удалился, после слабого кивка хозяина дома. Антон спокойно доел овсяную кашу с витаминами всех букв в алфавите и пошёл одеваться. Вообще, ему каша не особо нравилась ещё с детства, но повариха, что у него работала, так вкусно готовила именно каши, что Шастун не только их ел с удовольствием, но и частенько доплачивал просто так. Выбор сегодня пал на светло-голубые джинсы, чёрную футболку и серое пальто. Вроде по погоде. На выходе из дома его предупредили, что машина уже подъехала, подали зонтик и пожелали удачного дня. Мужчина, выйдя из огромного дома и раскрыв зонтик, шагает по выложенной камнем дорожке вокруг сада и уже подходит к чёрному мерседесу, замечая рядом с открытыми для машины воротами давнего приятеля. — Привет. — улыбается тот. Антон мельком оглядывает брюнета. Он сегодня чертовски красив: зауженные чёрные джинсы обтягивали худые ноги, мешковатая чёрная кофта сидела на подкаченном теле идеально, еще чёрное, лёгкое не по погоде пальто и смолянистые волосы, уложеные не лаком, но как будто профессиональным стилистом. При всём при этом мужчина был без зонта и явно кайфовал от лёгких капель с неба, убрав пальцы в карманы джинс и улыбаясь так, что любая девка уже раздвинула бы ноги. Но только не Антон. — Чего завис? — спрашивает Арсений, подходя ближе. — Куда путь держишь такой красивый? — В гей-клуб, искать тебе замену. — с сарказмом отвечает шатен. Он запрокидывает голову наверх и жмурится от яркого неба, замечая, что дождь не такой уж и сильный, чтобы стоять под зонтом и закрывает его, отряхивая от капель воды. Арсений наблюдает за этими действиями. Они ему кажутся милыми. — В дельфинарий. — всё же отвечает Шастун, и его тон, как и раньше, означает, что он не шутит. В этом весь Антон — этот человек так давно ничего не чувствовал, что, когда остаётся свободный час, он едет куда-нибудь, да бы почувствовать хоть что-то. Сначала по приколу, а потом это вошло в привычку. — Можно с тобой? — интерисуется Попов. — Боюсь, для тебя не хватит места. — Да брось, ты всегда везде берёшь VIP, там мест для двадцати человек, а для моей жопы не найдётся? — Можешь сесть на колени. — язвит Антон, но всё же кивает в сторону машины и они оба усаживаются в салон авто. Небо за окном автомобиля кажется мрачным и серым, ведь окна были плотно тарированный. — Не люблю тёмное небо. — вслух говорит Антон — фраза просто вырывается из мыслей. — Хочешь, я стану твоим солнцем? — тут же отвечает Арсений, поворачивая голову к собеседнику и не боясь заглянуть ему в глаза. — Какой же ты азартный, Попов. — грустно вздыхает Антон. Но грусть наигранная, они с брюнетом кучу лет знакомы, выучили друг друга наизусть. Когда они приезжают в дельфинарий и ждут, когда их VIP-билеты чательно проверят, до Антона доходит: они же поспорили оба и, по сути, Антон тоже должен сделать так, что бы Арсений влюбился в него, но… Фу, все эти подкаты давно не о нём, он и так знает, что не влюбится в него, в противном случае, оба останутся ни с чем или при своём. Наконец они проходят на трибуны в первые ряды, по скольку VIP очень близко, буквально в полуметре от бассейна. — Эм… Ты мне не говорил, что у тебя проблемы со зрением. — стоя около их мест и при этом прекрасно видя дно бассейна рядом с собой, говорит Арсений. — У меня всё нормально со зрением. — пожимает плечами шатен. — А зачем тогда так близко? — не понимает Попов. — Ну, что бы ощущения были по круче. Дельфины они же вот, прям рядом будут, руку протяни. — поясняет Антон, но как-то сухо, будто лекцию в универе читает сотый раз. Арсений лишь замолкает. Антон невозможный! Бесчувственный робот, способный только работать, работать, работать. И после всего сказанного он ещё надеется вспомнить, как чувствовать? Или, после всего сказанного Антоном, Арсений ещё надеется победить? Мужчины молча рассаживаются на свои места — рядом друг с другом — представление вот-вот начнется. Ну, хоть Арсений чувства не потерял, посмотрит на дельфинчиков от души, он такими развлекаловками себя не баловал, даже когда был так же богат, как и рядом сидящий с ним человек. Шоу началось. На середину бассейна, где был специальный круг, на котором можно было стоять, вышел среднего возроста мужчина, нереально накаченный по всем трицепсам и битцепсам, и плавки обтягивали его бедра и зад больше, чем арсеньевские джинсы, отчего тот выдохнул. — Уф, смотри, какой, я быстрее влюблюсь в этого качка, чем в тебя. — не отрывая взгляда от ведущего и дрессировщика в одном лице, произносит Арсений на ухо Антону. Шастун на это ничего не отвечает, но колкость запоминает. Что-то неприятно саднит в районе грудной клетки. Он с детства не любил, когда ему намекали на его худобу. Представление продолжается. В бассейне наконец-то появляются дельфины и они, на пару с дрессировщиком, выполняют наисложнейшие трюки и просто смешат зрителей своими мордашками. На Арсении в эти минуты — весь спектр эмоций. Он удивляется, интересуется, смеется, грустит и умиляется в зависимости от ситуации с животными, и Антон всё это время смотрит на него, понимая, что хотел бы такую же живую палитру на своем лице, однако от чужой оторваться не может. — Ты чего? — заметив пристальный взгляд спустя лишь двадцать минут, спрашивает Арсений. — Любуешься мной? — широкая улыбка. — Завидую. — безэмоционально говорит Антон, отворачиваясь. Дельфины его ничем не забавят. Мужик в обтягивающих плавках и с накаченным телом тоже. Антон на секунду задумывается, как бы эти же плавки смотрелись на Попове… Свет резко гаснет и не включается даже подсветка. Люди в зале охают, но не паникуют, так как думают, что это часть шоу, но только Арсений, насторожившись, и сидев очень близко к бассейну слышит, как волнуются дельфины и ведущий что-то трежно сообщает по рации. Через секунду — плеск волн. Попов намокает полностью, покрывая матом всё вокруг. Ещё через секунду — включается свет в помещении и брюнет видит, как Антон медленно погружается на дно бассейна. Рацианальные мысли в такой ситуации — точно не про него. Арсений просто делает два резких шага вперед и прыгает, ныряя в воду за другом. Дельфины, благо, сами испугались сначала одного, а затем и второго человека в бассейне — уплыли подальше от них. Арсений цепляет чужую футболку, толкает на себя и за подмышки тянет вверх. Все-таки Антон худой, не накаченный и очень, очень легкий. Мужчина выкарабкивается из бассейна на пару с полуочнувшимся Шастуном и последний в миг оказывается на холодной плитке, а сверху над ним нависает Арсений, тяжело дыша от потраченного количества энергии, адреналина в крови и кучей воды, что пропитала одежду обоих. Антон открывает глаза и наудивление быстро фокусируется на чужом лице. Голубые глаза находяться слишком близко, дыхания не хватает, оно одно на двоих. Секунда - и в глазах пролетают искры, Попов только хотел упасть или коснуться партнёра, как его резко оттащили подошедшие медработники. Врачи берут его, сажают за стул, что-то спрашивают, осматривают, а Арсений молча отдаётся в руки профессионалам, не в силах понять что-либо именно сейчас. В нескольких метрах - Антон. Ему тоже помогают врачи скорой помощи, он кажется, всё же набрал в рот воды и помощь ему явно нужна была больше. Но не все врачи так считали. Вокруг снует персонал, директор дельфинария, любопытные зрители, медработники, световщики, дежурные и прочие, прочие, прочие. А эти два парня сидят по разным сторонам, и каждый думает о чем-то своем.

***

— Ты как? — спрашивает Арсений, когда они остаются на едине, а это случается лишь в салоне автомобиля по дороге домой. — Ты зачем в воду полез? — вопросом на вопрос, ругается Антон, поворачиваясь к собеседнику, и по его лицу мужчина видет — нихрена он не в порядке. — Ты же сам говорил, что плавать не умеешь. — тупо отвечает Попов. У него сейчас сил ругаться нет, он два часа назад такое пережил, что не трогайте его, только дайте знать, что с этим идиотом богатым все в порядке. — Я говорил это десять лет назад и то было, про пьяного меня. — Шастун фыркает, отворачиваясь. — Я так испугался тогда, когда в воде тебя увидел… Еще эти дельфины чертовы. — тихо говорит Арсений, упираясь локтями в колени и пряча лицо в руках, прокручивая раз за разом эти страшные моменты. Он может даже не пытаться их крутить, они выплывают как-то сами. — Как твоя нога? — поджимая губы, спрашивает Антон. Чувствуя, как сердце, где-то внутри колит и, скорее всего, из-за Арсения. Переживает. Брюнет смотрит на перевязанную в районе бедра левую ногу. Он зацепился ею где-то, может, когда прыгал, а может, когда вылезал из бассейна с другом наперевес. Он даже не заметил сначала — черные, насквозь мокрые джинсы и кровавое пятно на них — это увидели врачи и давай тут что-то бегать, перевязывать, обезболивающие колоть, хотя Попов даже боли не чувствовал. — Жить буду. — натянуто улыбнулся он. Нога не болела до сих пор, хотя кровотечение не могли остановить долго — рана слишком глубокая. — Прости меня. — выдыхает Антон и Арсений смотрит на него огромными ярко-голубыми, что аж слепит. Насколько Попов помнит, от того никогда не дождаться извинений и… сожаления? А в связи с их отношениями, что были натянутые в последнее время, это очень неожиданно. — Ты о чем? — Я подошел в темноте ближе к бассейну, но не ожидал, что в него меня повалит дельфин, одним лишь взмахом хвоста. Арсений высоко поднимает брови. Да быть не может. Какой же Антон дурак. — Не смотри на меня так. — просит он под пристальным и таким выразительным взглядом голубых глаз. — И так знаю, что кретин, еще и тебя подвел с ногой. — он резким движением проводит пальцами по волосам, чуть оттягивая их, что бы привести пошатнувшееся состояние в порядок. — А всему виной твоя худоба. — задумчиво произносит Арсений. Они поворачиваются как-то одновременно друг на друга и в глаза каждого горят огни. Будто искра. В этот момент оба понимают страшное. Оба проиграли. В эту же секунду машина резко тормозит и их отбрасывает по инерции вперед, отчего Арсений ударяется ногой о водительское кресло. — Ссс, нога… — тут же шипит он и хватается за рану, наконец почувствовав боль. Видимо, действия обезболивающих закончились. — Арс, блин, подожди, я сейчас позову слугу, она медик, — сразу тушуется Антон, — тебя кто тормозить учил, баран недоделанный?! — кричит он уже водителю. — Скатина, блять. Щас. — выпрыгивает из машины и под дождем убегает в сторону дома. Антон только что выдал себя с потрохами, наорав матом на водителя, чего прежде не делал никогда: не оскорблял персонал, не повышал голос, не матерился. А потому Арсений не с победной улыбкой, но с грустью уходит к себе домой самостоятельно, пока Шастун не опомнился и не вызвал ему платную бригаду частной скорой помощи.

***

Антону не имется. Прошло три дня с тех пор, как Арсений сбежал с его участка с больной ногой и не контактировал с ним. Не приходил, не звонил, не писал, словно не было никогда Арсения Попова. А ведь он выиграл. Выиграл чертов спор и Антон влюбился в него. Он ходит нервный, срывается на всех, пьет виски и думает, где он так проебался. Он наконец может чувствовать. Чувствовать эмоции, но такие, какие сейчас, не хочет точно. Ему тошно, больно, тоскливо, он скучает по Арсению, хочет увидеть его, обнять, но в тоже время боится, что тот просто посмеется над ним, заберет компанию и оставит без работы, с разбитым сердцем. Однако такие мысли возникали первые два дня. Сейчас же Антон твердо решил, что будет честным и передаст все права руководства своей компании Попову. Оформит пару экспресс документов о передачи, это займет день-два, и побежит с приятной для Арсения новостью к нему домой. Хотя вряд ли он обрадуется, что теперь его любит мужик. Но с такими деньгами не похер ли? Антон устало падает в мягкое кресло. Опять заработался. Уж бизнеса лишается, а все равно дела, дела… — Антон Андреевич, к вам посетитель. — говорит одна из прислуг, приоткрывая дверь в его кабинет. — Пригласи. — сухо, устало. Скорее всего, это очередной юрист или адвокат для передачи компании. За последние несколько часов это в его доме не редкость. Но, к его удивлению, в комнату проходит невысокий мужчина, немного прихрамывая, в пиджаке, с растрепанными волосами. Заходит и смотрит на него. — Привет. — Арсений? — подскакивает Шастун. — Ты где был три дня? Я уже хотел идти к тебе домой с понятыми. — Прости. Я бы пришел раньше, но с раной оказались осложнения. — неохотно говорит он. — Насколько сложные? Я могу помочь? — тут же оживляется шатен, чувствуя, как его всего трясет от волнения. Какие, мать его, осложнения?! Арсений улыбается, отрицательно мотая головой и, хромая на левую ногу, бредет вдоль кабинета, касаясь подушечками пальцев пыльных разбросанных ручек и бумаг на столе, не читая их, — Шастун молчит, пристально наблюдая, — он скучал по голубым глазам — и, обходя всю комнату, останавливается перед Антоном. — Я пришел кое-что сделать. — туманно говорит брюнет, а на губах играет грустная улыбка. — Я бы сам пришел. — фыркнул Антон, головой кивая в сторону чужой ноги. — Нет. Это должен сделать я. — просто отвечает он и в момент, когда Антон недовольно и выжидающе складывает руки на груди, Арсений встает перед ним на правое колено, и достает из кармана брюк бордовую корочку. — Антон, ты выйграл спор, однако позволь мне задать столь глупый вопрос. — шатен округляет глаза, затаив дыхание. — Ты выйдешь за меня? — бархатистая коробочка открывается, и в ней то самое кольцо, стоимостью в полмилиона, семейное наследие Поповых. — Арс, — выдыхает Антон, падая в кресло сзади себя и неверяще смотря на дрогаценность, — я согласен. — Что? — Ты тоже выйграл спор, Попов. — с той же грустью, что была минутой ранее на лице Арсения, произносит шатен, но мужчина в ответ нервно усмехается. — Ты серьезно сейчас? — в ответ уверенный кивок головой и поданная правая рука, где, почему-то, именно сегодня было всего два кольца — на большом и среднем. Арсений осторожно одел семейную реликвию на палец шатену и тот помог ему подняться, потому что без помощи это сделать было трудно. — Я догадывался, но не был уверен точно. — тихо говорит Арсений, смотря на чужую руку и кольцо на ней. — Документы о передачи бизнеса тебе почти готовы. — шепнул на ухо Антон и Арсений улыбнулся. — Оставь себе. — Антон выгнул брови. — То есть мне кольцо и бизнес, а тебя без ничего? — У меня есть ты. — улыбается Попов, чмокая наконец в уголок губ. — Тогда я предлагаю поехать куда-нибудь и отметить это дело. — это удивительно, но Антон Шастун светится, впервые за последние пятнадцать лет. — Да. Только… — Арсений держится за Антона руками, виновато пожимая губы. — У меня трость, я ее прислуге отдал. — Трость?! — испуганно спрашивает мужчина. Он так боялся подобного. — Да, врачи сказаи пару месяцев походить, что бы ногу не напрягать лишний раз. — брюнет чувствует, как смущается под таким заботливо-строгим взглядом зеленых глаз. — Арсений… Мы завтра же едем к хорошему врачу! — утверждает Антон и его тон не треует возражения. Он усаживает Попова в кресло, зовет прислугу и велит принести ей еду прямо в его кабинет. — Мы поужинаем здесь вместе, а потом я помогу тебе принять душ и мы ляжем спать в моей спальне. — на ухо шепчет Шастун, от чего по коже бегут мурашки. Арсений чувствует эту нежность, эти эмоции, эти чувства от мужчины и понимает, что они оба чертовски азартные, оба не умеют играть, но, черт возьми, оба выиграли эту жизнь одним спором. Одним очень удачным спором.