Неприступный друг

Весна — самое романтичное время года. Когда цветёт каждое растение, обновляется жизнь, появляется любовное настроение... Именно оно появилось у Антона. Антон учится уже два года на раздельном обучении. Так произошло, что в младших классах все они учились вперемешку с девчонками, а уже в средних и старших классах их разделяют на школы, где учатся только люди одного пола. Прямо сейчас он сидит на одном из скучных уроков в их школе — русский язык и литература. Сидели они в кабинете, такой весь серый, блёклый, никакого позитива, одно умиротворение. Однако есть обратная сторона медали в этом умиротворении — скукота, неразнообразие. Сзади стояли шаткие шкафы, где хранились пыльные бесполезные документы. Никто не знал их предназначения, но они всегда наполняли шкафы каждой школы и класса. Сзади и спереди их окружали и прожигали взгляды портретов знаменитых писателей всего мира. Однако в приоритете всё равно стояли русские поэты. В конце класса что-то бубнил учитель, отдалённо слышались ключевые слова: гипербола, какие-то эпитеты, смысл произведения... Очередная нудная ерунда, которую даже слушать неохотно, не говоря уже о вникании в тему. Антон спокойно сидел на предпоследней парте, пустым взглядом озирал давно знакомый класс вокруг, лица одноклассников. Он сильно углубился в свои мысли. То пытался вспомнить подробности сегодняшнего сна, то пытается понять смысл игр Оли, то об очередной неправильной ерунде, которую ляпнул два года назад. Думал так он минут пять как минимум, не меньше. Очнулся он от мыслей, когда заметил на себе пристальный взгляд Ромы. Как оказалось, пока он думал, он глядел на одноклассников, но взгляд завис именно на Роме. Можно сказать, он сейчас был одной из главных проблем. Несмотря на их крепкую дружбу, он стал чувствовать что-то более близкое, даже почти на уровне романтического... Но его пугало, что именно романтическое. Учитывая взгляды его родителей, вряд-ли Антошу примут таким. Антон быстро отвёл взгляд куда-то в пол и потянулся, мол завязывает свои шнурки. Так он прячет своё лицо, что успело покрыться алым румянцем от всех этих мыслей, дурманящих мозг. Рома на это лишь многозначительно улыбнулся и отвернулся, но лёг на парту. Тоша поднялся и принялся дальше зависать на своих извилинах, как вдруг в речи учителя прочиталось беспокойство. —Роман, с вами всё в порядке? – только не в его смену, не в его. —Мх... да так, Александр Николаич... голова болит – а тот на парте лежал, еле поднимая голову. —Лучше бы вам сходить к медсестре... — преподаватель немного нахмурился, поправляя волосок на своей зализанной причёске. —Сам не дойду... можно Антон поможет? – тот будто снова оживился, однако вспомнил, какую роль он играет и в миг схватился за голову. —Ргх... ладно. Только шустрее – тот злился, так как его могли отругать за то, что его ученики в учебное время разгуливают по коридорам. Ромка снова оживился и жестом подозвал Тоху к себе, тот сразу принял знак и пошёл за ним, пока тот хватался за голову, притворяясь очень хорошим актёром, Оскар нуждался в нём. Как только они вышли за пределы кабинета, темноволосый резко спохватил его за руку и повёл по лабиринтам коридоров. Антону ничего не оставалось, как наблюдать за таким же красивым затылком и следовать за ним по пятам. Вдруг их путь обрывается, резко заводя обоих в уборную. Рома резко отпустил Антона, на что тот остановился, чуть не врезавшись в стенку. —Слушай, Тошик... – тот сразу начал разговор, оперевшись рукой об стену рядом с беловолосым – у меня тут важный вопрос вообще-то, кхм... —И... обязательно нам его обсуждать прямо сейчас и именно в туалете? – Антон прятал глаза, только бы не смотреть в глаза прекрасному мужчине. —Раз позвал, значит надо – нахмурился и приблизился к нему – Ты чего это в последнее время так на меня заглядываешься?) У Антона сердечко пропустило удар. Это уже не первый раз, когда он так любуется Ромой, да и сама натура для любования это заметила. Тоша не вымолвил ни слова. —Пх, да ладно тебе – тот ехидно пихнул в плечо – что у нас тут, очередное сборище в гей парад? Антон аж подавился воздухом от такой фразировки. —Ты... т-ты чего такое г-говоришь!? – а он был возмущён, что его раскрыли ещё и в таком виде. —Ой блять, Тох, вот только не притворяйся, я ж тоже типо... ну... такой-же... – внезапно Рома замешкался, немного стесняясь, а сам называл белого такими обидными вариантами одного и того же смысла. У Тохи глаза ещё больше полезли на лоб от шока, однако он не понимал, почему именно сейчас ему решили признаться. —Ну а теперь, Тошик... – тот приблизился, опёрся второй рукой, не давая прохода своей жертве – дай хоть отыграться за эти годы..) Зайчику стало страшно, он глазами быстро искал выход их положения, но его только крепче прижимали к стене. —А тебе не сбежать от сюда) —Что ты, блять, делаешь!? – резко почти вскрикнул Антон. —А вот орать не надо, гандон... – Ромка слегка разозлился и приблизился к шее свое жертвы, разогревая прохладное от страха тело своим дыханием. Роман отстегнул самую верхнюю пуговицу у белого и отодвинул воротник, проникая в область около ключицы. Там он и оставил самый первый поцелуй на этом теле. Вдруг тот резко схватил очкастого за плечи, держа его крепко, да как укусил за плечо, словно настоящий вампир. —АЙХ! Ром, ты чего!? – белый возмущался, не понимал намерений Ромы. —Тшыц... Он заткнул его, затягивая в недолгий, но страстный поцелуй. Языки не успели исследовать берлоги друг друга, но это был буквально самый первый их поцелуй. Рома сильно прижимал Антона к стене, придерживая то за талию, то за грудь, то за плечо. Руками он начал исследовать тело мальчишки, словно впервые трогал человека и обводил его руками, спускаясь сверху вниз. Вдруг руки остановились на бёдрах, сильно их сжимая, из-за этого он дёргался, но не освобождался из хватки. Как вдруг их идиллию, разгорячённые тела и поцелуй прервал звонок на перемену. Те быстро отстранились, слегка проветривая себя и поправляя всё как было. —Ром... я это... тоже... – тот запинался, не зная что и сказать – ну... мальчиков люблю... тебя особенно А он ухмыльнулся и чмокнул, оставив ошеломлённого блодина со своими мыслями наедине в уборной.