Обещание до тридцати

Когда рабочий день подходит к концу, к Национальному Сеульскому университету подъезжает всем знакомая машина. Студенты не раз шептались о черной машине класса «люкс», что протирает шины на этой дороге чуть ли не каждый день. Конечно же все внимание на себя перетягивает именно владелец этого автомобиля — взрослый альфа, что светит белоснежными зубами и до блеска начищенными носками классических туфель. Мужчина по-своему особому обычаю выходит, легко захлопывая дверцу, поднимает темные очки с переносицы, перемещая их на макушку. Нахмуренные брови сводятся ниже, образуя глубокие складки на лбу, который открыт благодаря зачесанным волосам. Он поправляет пиджак, который сидел второй кожей, подчеркивал статус, очевидно, высокий. Дорогие часы, играющие на асфальте уходящими лучами солнца, показывают без пятнадцати шесть, и Чимин устало складывает руки на мерно вздымающейся груди, опираясь задом на бок машины. Глаза неотрывно наблюдали за дверьми университета, из которых вскоре показалась рыжая копна волос нужного омеги. Юнги суетливо перебирает пальцами и замечает Чимина, воровато оглядываясь, спешит к альфе, который, как самый настоящий джентльмен, открывает ему дверь в салон. Сам альфа довольно неторопливо идет к своему водительскому месту, собирая восхищенные вздохи омег помладше, даже улыбается малой группе и подмигивает игриво, перед тем как захлопнуть дверь уже изнутри. Маленькое противостояние взглядами продолжается недолго — буквально пару минут, пока Чимин не сдается под кошачьим взглядом, отворачиваясь на дорогу и возвращая солнцезащитные очки на нос. — Я купил твой любимый кофе, — кивает на стаканчик в подставке, надеясь на помилование, следит внимательно, чтобы его забрали, ведь личность, рядом сидящая, исключительно вредная. — Мы договаривались, что ты приезжаешь на своем дорогом корыте не более двух раз в неделю, а это, к твоему сведению, третий, — возмущается, но стаканчик с кофе послушно берет, осторожно приоткрывает крышку, серпая вкусную пенку. Юнги тихо шипит на горячий напиток, складывая губы трубочкой, дует на него, а затем вновь делает живительные глотки. Вкусненько. Чимин одной рукой выкручивает руль, что скрипит приятно натуральной кожей, на секунду взгляд на Мина бросает, цыкая себе под нос. Юнги все-таки такой кошак. — Пристегнись, — тихо бросает. Уголки его губ непроизвольно дергаются вверх от вида усиков из пенки кофе на бледном лице. Очаровательно. Фырканье Юнги у альфы под коркой сознания высечено, без него уже белый свет в черный окрашивается. — Сегодня экстренная ситуация. Чонгук с Тэхеном пригласили нас на ужин, сказали, что у них важная новость, которой необходимо поделиться лично. А ты, кстати, трубку не берешь. Мы все звонили несколько раз и писали тебе. Что с телефоном? Пак журит его по-доброму, волнуется ведь, как омега может себя так беспечно вести? Мгновенно Мин куксится на замечание, но гаджет свой проверяет. Разрядился. — Не включается. Зарядка, похоже, закончилась, — Мин стыдливо поджимает кофейные губы, боязливо на альфу из-под рыжей челки смотрит. — Я не буду снова читать тебе лекцию о том, чтобы ты не забывал заряжать свой телефон, поставь в машине, пока едем до кафе, процентов двадцать набежит, — Юнги кивает, по-хозяйски роясь в бардачке, находит переходник и нужный для телефона кабель. Заполненная дорога нервировала, особенно ее шум, который создавали водители в образовавшейся назло пробке. Чимин напряженно облизывает полные губы, указательным пальцем стуча по обивке руля, желваки на лице невольно начинают шевелиться и притягивать взгляд омеги. Профиль альфы такой завораживающий: крутая линия челюсти, пожалуй, самая вкусная часть. Кофе заканчивался, а пробка, кажется, не хотела рассасываться. — От тебя отстал тот студент? — Чимин на долю секунды дарит омеге свой анфас, снова проходится длинным языком по нижней губе — змей-искуситель. — Да, хвала небесам, — Юнги откладывает пустой стаканчик обратно на подставку, бегая карими глазками по салону, не зная куда забиться от мыслей о том настырном парне. — Сам как-то отлип, теперь даже обходит меня. Удовлетворенный ответом Чимин томно кивает, закусив щеку изнутри, старается улыбку довольную сдержать. Молчит о своих преступлениях — Пак сам на пальцах объяснял тому парню, что с ним будет, не отстань он от своего преподавателя. Юнги такие методы не приветствует, поэтому Чимин во имя своего ангельского образа упорно держит лицо. — Не представляю, что было бы, если бы он продолжил эту вакханалию. Меня бы точно уволили. Это только в кино преподаватель и студент крутят шуры-муры и выходят сухими из воды, а в реальности вышвырнут пинком под зад еще и рекомендации отвратные нацарапают, — пищит нахохлившимся рыжим цыпленком, и ведь не скажешь, что омега скоро четвертый десяток разменяет. — Но к нам перешел новый преподаватель истории, он предложил завтра вместе сходить на обед. Он хочет рассказать мне, как он получил ученую степень. Мне пригодится для сдачи диссертации. — Он альфа? — Чимин скрипнул кожей руля, услышав неутешительный положительный ответ. Омега этого не заметил или просто проигнорировал жест от мужчины. Вот почему такая непруха? Когда до заветного дня осталась всего неделя, то активизировались какие-то хреновы конкуренты. Ничего, Чимин устранит их спокойно, одним махом так сказать. Главное, чтобы до дня рождения Юнги омегу не приглашали ни на какие свидания, а этот преподаватель новый пойдет на три веселые, если вздумает свои причиндалы в чиминовы коварные планы совать. Обещание, которое они дали друг другу, бережно хранится в сердце альфы и в памяти их друзей. Хочется верить, и Юнги не даст заднюю, ведь Чимин очень ждет тридцатый день рождения омеги. Тот день, когда официально сможет сделать Мина своим смыслом жизни, сейчас же омега его номинально. Они поклялись, что выйдут замуж друг за друга при условии, что не найдут свои вторые половинки до тех пор, пока им не исполнится тридцать. Альфа отпраздновал юбилей в прошлом году, а до девятого марта — рукой подать, день рождения Юнги у него в календаре отмечен, но и без него альфа отсчитывает каждый прошедший день. Себе в отношения вступать не позволял и Юнги не давал, ухажеров наглых отгонял — он лучшая партия для вредного омеги, к тому же омега давно поселился в его сердечке и не вылезает. А тот носик аккуратный отворачивал от подарков дорогих, говорил, что выйдет замуж за него после тридцати, если так и будет одинок. Чимин не препятствовал, ждал, даже отступал, скрепя зубами, стоило Мину познакомить его с потенциальными альфами, но те, к счастью, испарялись. Чимин старается сильно не напирать, но и не занимать огромное место в жизни Юнги не может — подбадривает всегда, он первый, кто узнает подробности личной жизни и чужие секреты. Готовый всегда подставить свое плечо на поплакаться и посмеяться. — Идем, они уже ждут нас внутри, — Чимин осторожно паркуется около кафе, стремительно подбегая к двери Юнги, помогая ему выбраться. Все восемь лет бегает. Кафе встречает их ярким интерьером, но не режущим глаз, приятное освещение помогает расслабиться, и они неторопливо подходят к семье из трех человек. Минхек приветливо машет маленькими ладошками, когда пара подходит к столику. Чонгук с Тэхеном тихо переговаривались до того, как их прервали. — Наконец-то, мы думали, вы собрали все пробки города, — устало поднимается с места Чонгук, пожимая руку старому другу и тепло улыбаясь Юнги. Омеги же обнялись после долгой разлуки, не было времени встретиться. Когда ты взрослый, то нужно планировать даже время с друзьями. — Минхек уже выпил два коктейля, — шепчет так, чтобы это было за слуховыми возможностями омег. — Тэхен убьет меня, если он откажется нормально покушать. Идем, сделаем заказ. Чон тянет Чимина на стойку заказов, но там маленькая очередь, поэтому им придется чуток подождать. — К Юнги клеится какой-то хрен с ученой степенью, — душу сразу оголяет, поглядывая на столик с омегами, которые воркуют с маленьким альфочкой. — Будет очень подозрительно, если он сломает ногу на второй рабочий день? — Все еще не понимаю ваш прикол с женитьбой после тридцати, вы могли начать встречаться еще лет пять назад, — пожимает плечами Чонгук, который не такой тормоз, как его друг. Своего омегу быстро завоевал и теперь держит на плечах семейный быт и заботу о двух человечках. — Мы тогда только универ закончили, лучшими друзьями были. С отношениями как-то не складывалось, вот и пообещали, что поженимся после тридцати, если не найдем вторую половинку. Замуж за лучшего друга не так страшно, да и весело. — озвучивает Пак то, о чем Чонгук и так в курсе. Через год после обещания, когда Юнги познакомил Чимина со своим парнем, Пак понял, что не намерен отдавать омегу кому-то еще. Больно видеть Мина с чужими альфами, хотелось у себя спрятать в кармашке и никому не показывать. Про обещание помнят оба, Чимин не сомневается. Юнги пару раз напоминал это ему, когда расставался с очередным парнем: «Ну и ладно, в тридцать по-любому замуж», и кокетливо подмигивал в сторону Чимина, смеясь в ладошки. — Знаю я это все, но вы, ребятки, такие тормоза, а могли бы вместе оболтусов растить, — намекает на свою очаровательную кровиночку — ужасно активного альфочку, что слушается только папу, и то нечасто. — Не хвастайся. — Скоро еще больше завидовать будешь, — бровями играет, но ничего не объясняет, отвлекаясь на администратора, который любезно принимает его заказ. Мягкая обивка услужливо принимает уставших людей в свои владения. Альфы ставят два подноса перед недавно затихшими омегами и Минхеком, который кропотливо строил башенки в игре в телефоне отца. Чимин садится рядом с Юнги, помогая разрезать мясо на удобные кусочки, а затем отодвигает тарелку к омеге, сам же принимается за сливочную пасту. Молодые родители по очереди кормят трехлетнее чудо, хихикая между собой. В груди Юнги кольнуло, отдаваясь глухим стуком в ребрах. Все-таки семья Чон милая, где-то далеко гложет белая зависть, он хочет также: с любимым альфой сюсюкаться с малышом, а скорая тридцатка маячит перед глазами. Они тихо обмениваются новостями, пока постепенно пустеют тарелки. — Дядя Чимин, дядя Юнги, а когда мне ждать от вас нового друга? — спрашивает Минхек в своей детской манере, строя ангельские глазки. На пап поглядывает и хитро щурится, выдавая самую главную тайну. — Вот папы мне сказали, что я скоро стану старшим братом! Взрослые замерли со столовыми приборами в руках, Юнги же подавился, запивая крупный кусочек водой. Тэхен со стеснительной улыбкой укладывает руки на совсем плоский живот, который скрывает маленького человечка. — Мы вас пригласили, чтобы рассказать о беременности, — голос Тэхена, словно мягкая нуга тянется, нежный, как первые лучи солнца. — Мы хотели, чтобы вы первые узнали. — Ого! Поздравляю вас! — мнительно восклицает Мин, поджимая губы, в глазах слезы застыли, завидно. У него нет человека, который заменит собой мир, нет того, кого он смог бы также обрадовать. Никто не смотрит на него, как Чонгук на Тэхена, Чон, будто дракон, свое сокровище сторожит, дарит нежные улыбки, ладонью гладит чужой живот по кругу, подкладывая кусочки мяса пожирнее в омежью тарелку. — Простите, мне еще нужно подготовиться к завтрашнему семинару со студентами и поработать над диссертацией. Я оставлю вас пораньше. Еще раз от души хочу пожелать счастья и здоровья! Чимин, видя метания омеги, тоже поднимается с места, на прощание жмет ладонь Чона, и желает Тэхену легкой беременности. Он помогает Юнги надеть осеннее пальто, и с ним же покидает заведение, печатая извинения друзьям. — Зачем ты ушел? — Юнги горько шмыгает заложенным носом, утирая непрошеную влагу. — Я отвезу тебя домой, садись в машину, — альфа подходит к своему автомобилю, открывая для омеги пассажирское сиденье. — Сам доберусь, мне нянька не нужна, — бьет словами больно, обхватывая цепко свои плечи. Неужели он так остро реагировал на беременность Тэхена? Или собственное глухое одиночество давило на душу? Юнги просто слепой и упрямый. В упор счастье не видит. Чимину не лучше — его не замечают: ни долгих влюбленных взглядов, ни осторожной заботы. Боль, словно осиновый кол, пронзает сердце, пульсирующее от чужого безразличия. Юнги любит его, но лишь, как друга. — Садись, — железно. — Я отвезу. Омега ауре альфы поддается, строптиво и нервно к машине подходит, с вызовом мужчине в глаза глядит, сглатывая вязкость. Усаживается, прилагая усилия, чтобы самостоятельно закрыть дверь с громким хлопком. Чимин глубоко вздыхает, ведет в голове обратный счет от десяти до одного. Нервы расслабляет. Затем грузно садится рядом, заводя мотор своей малышки. Солнце ушло, поэтому очки за ненадобностью отправляются в бардачок. — Пристегнись, — Мин часто забывает это сделать, приходится напоминать. Ехали в тишине, будто за каждый звук придется платить. Юнги отвернулся от него, прислонившись к холодному окну, совсем не хотел контактировать. На периферии тонко скользит осознание, что его молодость ушла, не оставив ничего за собой. Через неделю ему пойдет четвертый десяток, и омега к этому оказался совершенно не готов. Знакомый район его оживляет, омега отсчитывает лишние дома со своего. Его желание поскорее скрыться за тяжелой подъездной дверью скоро исполнится. Машина останавливается напротив подъезда, скрипя колесами об асфальт. Чимин губы пухлые теребит, не в силах словами остановить омегу. А тот вылетел из машины, как ошпаренный, даже не оглянувшись на альфу. Раздражение плющом душит шею Чимина, он ударяет руками по рулю, напрягая шею, отчего даже вены синие выступили. Бесит. Все бесит — то, как Юнги в упор его любовь не видит, и то как омега переживает, что в свои годы еще один, хотя кандидат номер один прямо под носом. У альфы же больший гнев вызывает новый коллега Юнги, который, кажется, претендует на чужое, ему не принадлежащее сердце. И на этого отчаянного у Пака свои планы. Машина трогается с места, оставляя после себя клубы пыли.

***

Соперника Чимин желает победить и оставить позади, разобраться с ним по-своему: тихо и без лишних лиц. Пак уточнил у нескольких милых преподавательниц, что за новый перец у них появился, и где он обитает. Те без лишней доли сомнения в красивом и опрятном мужчине выдали ему все, как на духу. А альфа отблагодарил их белоснежной улыбкой. Стук начищенных каблуков классических туфель был не слышен в суматохе университета, Чимину нужно было лавировать между студентами, чтобы пробраться к нужному кабинету. У искомой двери стоял мужчина, лет под сорок. В одной руке он держал стаканчик с кофе, а в другой - рабочую сумку с ноутбуком. Профессор разговаривал с двумя студентами, пытаясь жестикулировать руками, но те были заняты. Чимин не знал точно, тот ли это альфа, что ему нужен, но шестое чувство шептало, что да, это тот самый отчаянный, кто пытается пристроиться к его Юнги. Сейчас он этому ученому покажет диссертацией меж глаз, чтобы к омегам приставать было неповадно. Наконец-то студенты вежливо кланяются преподавателю и быстренько уходят. Чимин не привык терять и доли секунд. — Уважаемый, уделите пару минут? — Пак начал давить незаметно, забирая главенство. Даже снизу вверх смотрит надменно. — Конечно, вам чем-то помочь? — мужчина останавливается, внимательно вглядываясь в Чимина, который не смахивает на студента, мечтающего закрыть прогулы. — Мы не знакомы, кажется. — Не кажется, — кивает на подозрения профессора. Руку не протягивает, ведь тот даже пожать ее будет не в состоянии. — У меня достаточно прямой и простой вопрос. Что вам нужно от Юнги? — Что? — мужчина теряется, ярко выпучивая глаза. Даже наклоняется ближе, пытаясь осознать, что только что произошло. — Ничего мне не нужно от мистера Мина. — А мне он сказал, что вы его пригласили на обед, — он руки на груди складывает, ослабляя галстук на шее, а то давит неоправданно жестко. — Да, пригласил, он хотел узнать, как я защитил диссертацию, — оправдывается, перехватывая стаканчик с кофе крепче, ладони вспотели. — Итак, профессор, хотите сказать, что у вас на уме только диссертация? Кому вы чешете тут, — сквозь зубы говорит, брови к переносице сводит, не давая вставить и слово мужчине напротив. — Я не желаю видеть вас около Юнги, чтобы больше вы к нему не приставали. — Да, что вы! Типун вам на язык! У меня жена и двое детей, — профессор еле руку с кофе выворачивает, показывая кольцо на безымянном пальце. — А Юнги я хочу помочь с профессиональной точки зрения, ему работу нужно защищать, я лишь могу дать рекомендации. — То есть, Юнги, как омега, вам не интересен, — выдыхает Пак, чувствуя, как плечи освобождаются от груза, а удавка с шеи спадает. — Нет! Прости господи! — слегка психует мужчина, выплескивая часть кофе на пол. — Прошу прощения, — Чимин склоняет голову, поджимая губы. Но в груди не было чувства вины, он считал необходимостью защитить Юнги. Пак отходил от мужчины, не обращая внимание на его красноватое от гнева лицо. Ему подмигивали студенты, пока мужчина спускался вниз. Он отвечал сдержанными улыбками, думая только о котеночном мужчине. Стоило подумать о внеземном Юнги, как рыжая макушка проскочила с кучей папок мимо него. — Чимин? — обернулся омега, в сомнении сощурив узкие глазки, дабы убедиться, что это не игра воображения. — Ты откуда тут? Что-то случилось? — Не рад меня видеть? — Чимин подхватывает папки из рук Юнги, не спеша спускаясь по лестнице. Убеждается, что омега идет за ним, и останавливается около перил. — Неожиданно просто, тебе в это время разве не нужно быть в офисе? — кокетничает, пытаясь забрать папки, но альфа не позволяет. — Я начальник или кто? Могу позволить себе прогулять утреннюю планерку. — А я вот не могу позволить себе опоздать на лекцию, — все-таки выуживает папки обратно. — Заберешь меня вечером? Вопрос Юнги — глоток свежего воздуха для окрыленного любовью мужчины, что нужно для счастья еще? Ах, да, колечко из белого золота на пальце омеги. — Конечно. Последние дни до дня рождения Юнги проходят, как на иголках для альфы. Он коршуном бдит за каждым чихом омеги. Чтобы никаких неожиданностей в лице альф-студентов-малолеток, которым внезапно захочется пригласить очаровательного преподавателя на свидание. Руки поотрывает всем, кто попробует дотронуться до его прелести. Юнги изменений не замечал, но компании альфы был рад, почти не язвил и не слал на три веселые. Они ужинали с семьей Чон еще раз, потому что Мин чувствовал себя погано, когда сорвался на прошлой встрече, испортив всем настроение. Чонгук спрашивал об успехах Чимина, тот же отвечал, что в бардачке машины лежит бархатная синяя коробочка, что ждет свой звездный час. День рождения Юнги казался Чимину важнее дня выборов президента. Он надел свой лучший костюм, уложил волосы, несколько раз проверил чистоту зубов, убедился, что даже нитка никакая не торчит. Испортить это важное событие — сущий пустяк, а вот сделать грандиозным торжеством — работа специалистов. Тэхен тут тоже подключился: выведал у Юнги план идеального свидания, всю информацию передал альфе. Они потрудились лучше любой команды разведки, разве что шифры не строили и не кодировали послания. К сожалению, они не могли провести вместе весь день. Утром в универе Юнги получил поздравления и подарки от студентов и преподавательского коллектива, но Чимин обещал, что омега и думать о них забудет, когда увидит приготовления ребят. Мин никакой не затейник, а дикой роскоши не сторонник. Все чисто и невинно, романтично до розовых облаков, которые Чимин тоже организовал. Альфа провел полдня в офисе, решая назревшие вопросики, а затем поехал разбираться с местом проведения их свидания. После пяти вечера Юнги выходит из дверей университета, омегу еле заметно под толщей цветных пакетов и букетов цветов — видно, что его очень любят и ценят. Мин старается опустить цветы ниже, чтобы убедиться в своих догадках — Чимин однозначно должен его забрать. И не прогадал, его встречают, помогая донести подарки до машины. — На заднем сидении небольшой букетик и от меня, — хитро щурится альфа, желая увидеть реакцию Юнги. «Небольшой букетик», состоящий из нежных гортензий, занимал отдельное место в корзине, да еще пристегнутый ремнем безопасности. Юнги примерно это и ожидал, особенно после "неприметных" расспросов Тэхена: "Какие цветы ты бы хотел видеть на этом дне рождения?" Дело в том, что у Юнги нет любимых цветов, все зависит от настроения. Вот в прошлом году ему хотелось хризантем. Омега с чистой совестью закинул все подарочные пакеты на сиденье, туда же и цветы пристроил, а сам довольный и очень красивый. Цвет волос освежил, став огненным аленьким цветочком. На нем нежно-голубой костюм с крупным бантом из ленточки на груди. — Можно побуду ужасно не банальным и скажу, что от твоего вида у меня вспотело все, что можно, — Юнги смеется, понимая какого альфу все-таки себе оттяпал. Зря что ли он все эти годы от себя гнал взашей всех прилипал? Ради Чимина можно и одиноким чуть-чуть побыть. Жаль, что они до тридцати планку сделали, лет на пять надо было пониже. — Я правильно понимаю, что меня ждет сюрприз, и ты ничего не расскажешь? — ноготками царапает чужую ладонь, улыбается хитрый кот, знает, что одним своим видом убивает Пака. — Как ты догадался? — удивленно вопрошает, открывая пассажирскую дверь для омеги, помогая ему удобно усесться. — Пристегнись. — Даже не знаю, — омега послушно пристегивается, благодаря альфу за заботу, а затем тянется к бардачку, желая вытащить пару конфеток, которые Чимин ему подкладывает. А альфа усмехается — не дурак он. Коробочка теперь во внутреннем кармане пиджака ему сердце греет. Пара часов до пляжа не будет нагрузкой, но на середине пути Чимин попросил Юнги надеть мягкую повязку для глаз. Вот и ехал омега, весь такой красивый, с лягушачьей повязкой для сна. Даже задремал. — Мы приехали, — паркуется Чимин, вырывая омегу из чуткого сна. Останавливает, когда тот по инерции тянется снять повязку. Поглаживает мягкие ладошки, целуя костяшки. Поверить не может, еще буквально полчаса и он официально предложит Юнги не то, что встречаться, а выйти за него замуж. Вот так они перепрыгнут пару ступенек отношений. Но вспоминая, через что они вместе прошли — их можно смело считать давно женатой парой. Чимин осторожно придерживает омегу за талию, помогает дойти до пункта назначения по неровной дороге, что буквально рассыпается. Юнги догадывается, что они на пляже. Пахнет соленым морем, все как он и хотел, рассказывая Тэхену важный секрет. Они останавливаются, и Чимин осторожно тянет повязку вверх, позволяя омеге наконец увидеть, куда его привезли. Фонарики на принесенных столбах светились теплым желтым, маленькие такие лампочки, на светлячков похожи. Большое пушистое покрывало заменяло стол, где расположились легкие закуски из любимого ресторана Юнги и бутылка вина. — Как картинка из моей мечты, — оба хихикают, потому что сложить пазл не составляет проблем. Чимин помогает ему расположиться, из корзинки достает еще один плед, накрывая им ноги омеги, чтобы не простудился, на улице прохладно, да и вечер уже. Как истинный джентльмен, открывает бутылку вина, разливая содержимое по бокалам. Юнги не спрашивает, как они будут добираться назад, ведь у этого замечательного мужчины всегда все продумано на год вперед. Ужин сопровождается шутками и воспоминаниями юности, как Юнги когда-то опалил себе ресницы сигаретой и долго плакал, что останется без них. Вспоминали, как Чимин на спор прыгнул с гаража и вывихнул лодыжку, потом неделю под ручку с Юнги ходил и слушал миновское ворчание. Были времена. — Знаешь, я рад, что мы заключили ту сделку, — начинает Чимин, как ему кажется издалека. — Я… Может, ты не замечал, но я всегда смотрел на тебя, не как на друга. Юнги, ты был спасением все эти годы, ближе тебя у меня нет никого. Я дождался этого дня. — Чимин встает на колени перед омегой, склоняя голову перед ним в знак уважения и преданности. Выпрямляясь, продолжает: — Ты выйдешь за меня? — Пак, ты дурак? — хлюпает носом, осознавая их общую глупость. Для Юнги единственным мужчиной в глазах всегда был его друг — Чимин, что с годами словно вино, только хорошел. Был всегда добр, вежлив. Нередко помогал с выбором одежды, ежедневно присылал смс с пожеланиями доброго утра. А его властное «пристегнись» заставляло желудок Юнги сворачиваться. Обращение альфы с ним было до дрожи трепетное. Его комфортили в заботе, и он никому не хотел отдавать своё законное. Омег глупых отгонял, а с секретаршей Пака у них уже двухлетняя война на смерть. Выясняется, что чувства взаимны были? Жизнь всегда знает, когда вовремя подложить подарок или свести судьбы. Быть может, Вселенная так и задумывала? — Конечно, да, — ручейки теплых слез, стекая, подмерзают на холодном воздухе, образуя корочку, но Юнги нет дела до этого. Его совсем не волнует потекшая тушь, ведь Чимин заботливо сотрет все салфеткой. — Я тоже давно люблю тебя. Выяснять какие они дураки не имеет смысла, когда в итоге любовь побеждает время, а на тонком пальчике красуется ободок из белого золота.