Как это понимать, Уокер?

      Вики в который раз стучит по гладкой поверхности массивной двери, чувствуя, как в груди растёт раздражение, смешанное с тревогой. Её ладонь уже горит от ударов, но она не останавливается, а наоборот, стучит всё сильнее, торопливо перенося вес с ноги на ногу, будто это хоть как-то поможет.       — Люцифер! — её голос чуть ли не срывается на крик. — Открывай! Я знаю, что ты там!       За дверью полнейшая тишина, но какое-то внутреннее ощущение подсказывает ей, что он там. Она поджимает губы, с силой ударяет кулаком ещё раз. Звук отдаётся гулким эхом в пустом коридоре.       — Если ты не откроешь, я сама вломлюсь и… и что-нибудь разобью! — выпаливает она, не зная даже, чем угрожает.       За дверью лишь колющая тишина, но вдруг она слышит странный, сиплый кашель, будто кто-то задыхается. Глаза Вики расширяются, а сердце болезненно сжимается в груди.       — Люцифер?.. — голос звучит уже совсем мягче и легкой осторожностью.       Она толкает дверь плечом и та неожиданно поддаётся, будто всё это время и не была заперта. С приглушённым скрипом она отворяется, и Вики оказывается в тёмной комнате. Она ощущает запах пыли и чего-то металлического ударяет в нос. Вики замирает на пороге, глаза лихорадочно бегают по комнате в поисках его фигуры.       — Люцифер?!       Тень мелькает у стены, будто согнувшийся под тяжестью. Его кашель снова разрывает тишину.       Вики в панике осматривает комнату, пока не натыкается на Люцифера, который сидит на полу у стены, голый по пояс, его волосы всклокочены, на губах лёгкий налёт черноты. На коленях у него скомканное полотенце, уже частично испачканное чем-то… чёрным.       При её появлении он делает вид, что всё под его дьявольским контролем.       — О, кого я вижу… моя чарующая палачка… — сипит он, но тут же резко кашляет, прикрывая рот рукой.       Вики в ужасе бросается к нему, почти падая на колени, так что пол бьёт холодом сквозь тонкую ткань её платья. Её пальцы судорожно цепляются за его ладонь, которая неожиданно горячая, словно в ней пульсирует огонь, обжигающий её кожу.       — Ты что творишь?! — её голос дрожит, и слова вырываются резкими, ломкими нотами. — Что это с тобой?.. Это… кровь?! Чёрт, Люцифер!..       Она отчаянно всматривается в его лицо, пытаясь понять, насколько серьёзно всё это выглядит: бледная кожа, чёрные прожилки, проступающие на висках, затуманенный взгляд, будто он балансирует на грани сна и небытия. Сердце Вики стучит так громко, что кажется, оно заглушает его сиплый вдох.       Он поднимает руку, дрожащую, но всё ещё исполненную какой-то странной грации, словно даже слабость не способна полностью лишить его демонской гордости. Жест успокаивающий, но сил в нём так мало, что от этого только страшнее.       — Спокойно, Уокер, — произносит он сипло, но ухитряется добавить ту издёвку, без которой он просто не может. — Всего лишь… побочный эффект. Пытался отказаться от кофе. Оказывается, без него демоны буквально рассыпаются.       На мгновение её рука сама тянется, чтобы хлопнуть его по голове за эту дурацкую шутку, но пальцы дрожат, и она сжимает их в кулак, чтобы не показать, как сильно её трясёт.       — Дурак, — шепчет она срывающимся голосом, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Ты же чуть ли не умираешь! Почему ты мне не сказал?!       Люцифер криво ухмыляется, опираясь плечом о стену, будто только это и удерживает его от того, чтобы окончательно сползти вниз. Его взгляд скользит по её лицу — встревоженному, пылающему страхом и гневом, такому живому. И мысль о том, что даже в таком состоянии она красива до боли, пронзает его и вызывает дрожь, которую уже невозможно списать только на слабость.       — С чего ты взяла, что я умираю? — его губы растягиваются в натянутой усмешке, а голос звучит слишком легко для того, кто едва держится на ногах. — Для такого роскошного демона, как я, это всего лишь лёгкое недомогание. Я, между прочим, часто так выгляжу, когда слишком много о тебе думаю. — Он пытается подмигнуть, но глаза предательски закрываются дольше, чем надо, и этот жест выходит не кокетливым, а почти жалким.       Вики закатывает глаза так, будто пытается сдержать слёзы и ярость одновременно. Её голос дрожит от паники, но она упрямо старается держаться твёрдо.       — Сейчас не время для твоего «очарования», Люцифер! Ты бледный, как мел!       Он, не теряя своей привычной театральности даже в такой момент, картинно вытягивает шею, будто позирует для какого-то зловещего портрета, и с показным достоинством выдавливает:       — Белый — благородный цвет… Разве не зналa?       Фраза обрывается резким, рвущим изнутри кашлем, и тёмные капли вновь выступают на его губах, оставляя болезненно мрачный след.       — Люцифер! — Вики срывается на крик, хватая его за плечо, словно одним лишь прикосновением может удержать его здесь, рядом с собой, не позволив раствориться в этом кошмаре. — Это всё из-за приворота, я уверена…       Он отмахивается, будто это всего лишь пустяк, и пытается изобразить перед ней привычную гордую, самодовольную осанку, но в глубине глаз мелькает понимание: он уже не справляется, и силы предательски утекают.       — О, милая, — голос его становится тише, но он всё равно старается звучать насмешливо, — я всегда немного… не в себе. Но разве это повод для беспокойства?       Люцифер делает неуверенную попытку подняться, но тело предательски подводит — его качает, и он с трудом удерживается на ногах, хватаясь за стену так, будто это его последняя опора.       — Прекрати дурака валять! — Вики буквально кричит от отчаяния, сжимая кулаки, чтобы не сорваться и не разрыдаться прямо перед ним. — Так. Сиди. Здесь. Я найду способ снять это проклятое зелье. Только… только не вздумай умирать, понятно?!       Он устало ухмыляется, но всё ещё стараясь придать этому жесту ту фирменную дьявольскую изящность, которую Вики знает слишком хорошо. Его плечи подрагивают, и голос звучит почти шепотом, но в нём всё ещё проскальзывает издевка:       — Ради тебя, Уокер… обещаю… не умирать… ближайшие полчаса. А потом… увы, никаких гарантий.       Фразу обрывает очередной приступ кашля, и от этого ухмылка выходит ещё более болезненной.       Вики медленно пятится к двери, не в силах заставить себя оторвать взгляд от него: каждое его движение будто врезается ей в память, словно она боится, что это может быть последним. Голос её дрожит, но в нём сталь:       — Жди меня. Если я вернусь, а тебя тут нет, Люцифер… я достану тебя из самой Преисподней. И прибью. Лично.       Он едва заметно усмехается, облокотившись о стену, и с сиплой насмешкой выдавливает:       — Какая заботливая… демоница. Ты бы мне подошла.       Слова превращаются в хрип, и на мгновение кажется, что он уже не способен продолжать. Но, собрав остатки сил, он вдруг смотрит на неё неожиданно серьёзно, без привычного лукавства, и почти умоляюще добавляет:       — Только… поторопись, Уокер.

***

      Вики буквально влетает в свою комнату, захлопнув за собой дверь с такой силой, что воздух дрогнул, а с полки жалобно слетела и разбилась на куски одна из милых фарфоровых статуэток. В другое время она бы заорала от досады, вспомнив, сколько сил потратила на то, чтобы втащить эту нелепую безделушку из магазина домой, но сейчас даже мысль об этом казалась чужой и бессмысленной. Мими, конечно, потом обязательно её прибьёт — и, возможно, это будет не самым худшим исходом, потому что в данный момент Вики чувствовала, что сама себя готова прикончить от бессилия.       Она мерила шагами комнату, как зверь в клетке, то хватаясь за голову, то сжимая кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Её дыхание сбивалось, грудь будто сдавило обручем, а сердце стучало где-то под горлом, отзываясь гулкой болью. Перед глазами стоял словно живой, осязаемый кошмар — образ Люцифера: бледного, обессиленного, с кривой усмешкой, которая не могла скрыть того, что губы его были испачканы чёрной вязкой жидкостью.       «Он умирает, — пронеслось в голове с паническим отчаянием, — он действительно может умереть из-за этой чёртовой дряни…»       Её бросало то в жар, то в холод, словно тело не понимало, как реагировать на страх. Пальцы дрожали, ноги подгибались, и всё внутри кричало: «Делай что-нибудь! Делай прямо сейчас!» Но что именно — она не знала. И мысль о том, что всё это началось из-за какого-то дурацкого приворота, резала сознание, как ржавым ножом.       — Я что, правда решила устроить себе любовь века с ангелочком? — почти срываясь на рыдание, пробормотала она, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.       Судорожным движением она дёрнула за ручку ящика стола, и тот с грохотом выехал вперёд. Вики уже почти готова была в отчаянии захлопнуть его, но взгляд упал на знакомую тёмную обложку, и сердце пропустило удар. Книга лежала там, будто ждала её, будто сама знала, что этот момент настанет. Она схватила её, и, к её ужасу и странному облегчению, обложка источала едва заметное мерцание, как дыхание чего-то живого и недовольного, словно том упрекал её за то, что она пришла так поздно.       Сев на кровать, Вики прижала книгу к коленям и обхватила её обеими руками так крепко, что ногти впились в кожу. Пальцы дрожали, сердце било в виски, а в груди нарастало чувство, будто сейчас она взорвётся.       — Ну давай же… хоть что-нибудь подскажи, — прошептала она срывающимся голосом, сглотнув так нервно, что горло сжалось в тугой узел.       Когда она всё-таки решилась раскрыть страницы, её дыхание перехватило: там, где прежде зияла пустота, начали проступать слова. Словно невидимая рука выводила их в эту самую секунду. Чернила поднимались из глубины бумаги, струились и складывались в строки, которые пульсировали слабым светом, как предостережение, как проклятие, как шанс.

Чары ложные сгубят, Если сердце не поймёт, Что желанье — лишь обман, А любовь — она живёт.

Только правда, не заклятье, Может душу исцелить. Слово, данное сознаньем, Власть способно упразднить.

      Губы Вики беззвучно повторяли каждое слово, глаза метались по строкам снова и снова, пока их смысл не начал оседать в голове тяжёлым грузом.       — Великолепно, — прохрипела она, обессиленно облокотившись локтем на колено, — книга не только орёт на меня стихами, но ещё и морали читает… «Слово, правда»… — пробормотала она, и сердце болезненно сжалось.       Мысль ударила молнией: «Это он… он сам должен…»       Щёки мгновенно вспыхнули, а дыхание перехватило, словно сама идея была запретной.       «А вдруг это уже не просто зелье? Вдруг всё, что с ним происходит… это…»       — Нет! — выкрикнула она, встряхнув головой, словно пыталась вытряхнуть из себя эти мысли. — Нет, не сейчас! Спасаем этого придурковатого демона — остальное потом!       С грохотом захлопнув книгу, она прижала её к груди, будто от этого сердце перестанет так дико колотиться. Но перед глазами, несмотря на все усилия, снова и снова вставало его лицо, слишком бледное, слишком сломленное, и от этого становилось только страшнее.

***

      — Люцифер! — голос Вики дрогнул, но она попыталась придать ему твёрдости, хотя сердце колотилось так, будто готово было выскочить наружу.       Он всё так же сидел у стены такой бледный, измученный, но при её появлении будто ожил. Его спина тут же распрямилась, плечи чуть гордо поднялись, и даже нашлось силы на фирменную ухмылку, которая обычно сводила её с ума и одновременно ужасно раздражала.       — Мисс Уокер… снова вы ко мне… страсть-то какая, — произнёс он с ленцой, но фразу резко сорвал мучительный кашель. Он торопливо прикрыл рот рукой, как будто боялся, что слабость выдаст его с головой.       Вики поджала губы, но ничего не сказала. Быстро подошла ближе, почти нависла над ним, и с силой хлопнула раскрытой книгой прямо у него перед лицом.       — Молчи! Тут ясно сказано! — её пальцы нервно сжали страницы. — Чтобы снять чары — ты должен признаться!       Люцифер лениво скользнул взглядом по строчкам, и даже в таком состоянии ухитрился выдохнуть с театральным вздохом:       — Признание, значит… Что я по тебе сохну? Что каждую ночь думаю, не ты ли мне снишься?.. — он криво усмехнулся. — Какая трогательная драма.       Вики едва удерживается, чтобы не зарядить ему этой же книгой по макушке. Она слегка приподнимает подбородок, упрямо глядя на него:       — Перестань язвить! Если скажешь правду, то тебе станет легче.       Он чуть склонил голову, и в его улыбке мелькнуло то ли восхищение её дерзостью, то ли усталость от самого себя.       — Легче, говоришь… Знаешь, Уокер, рядом с тобой всё уже само по себе становится интереснее. А это, поверь, дорогого стоит. — Он снова закашлялся, но уже не так надрывно, и сам удивился: боль словно отступала, стоило ей лишь быть здесь, рядом. Он скосил глаза на неё, на её сжатые кулаки, трясущиеся ресницы, взгляд — полный тревоги. И ради кого? Ради него. Идиотка. Упрямая, бесит до невозможности… и именно поэтому слишком нравится.       — Ну раз ты так настаиваешь… — голос его стал тише, серьёзнее. — Мне с тобой… чертовски сложно.       Эти слова, такие простые и непривычные в его устах, прозвучали громче любого признания. Вики застыла, приоткрыв губы, словно боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть момент.       Люцифер, будто испугавшись собственной откровенности, быстро вернул ухмылку:       — Но знаешь… торопиться я не собираюсь. С тобой — мне пока не хочется… в Преисподнюю.       И снова странное чувство — как будто его грудь освободили от стальных тисков, стало чуть легче дышать. Он едва заметно покосился на книгу: её строки светились ярче. Вики шагнула назад, но тут же одёрнула себя и, резко сев рядом прямо на пол, скрестила ноги, демонстративно уткнувшись в страницы.       — Значит так. Пока я здесь — никаких смертей. Понял?       Люцифер с трудом, но всё же усмехнулся.       — Ты серьёзно собираешься сидеть и караулить меня?       — Угу. Если от моего присутствия тебе лучше — считай, у тебя теперь персональная сиделка.       — Очаровательно, — он хрипло рассмеялся. — Сидеть рядом с умирающим демоном — явно вершина твоих жизненных амбиций, Уокер.       — Ну, у кого какие хобби, — парировала она, даже не подняв глаз. — У меня — воспитание падших.       Он не удержался и тихо, но искренне рассмеялся, впервые за этот день без боли. А потом посмотрел на неё чуть дольше, чем следовало бы. И почувствовал, что становится легче. И страшнее. Потому что, если он сейчас скажет всё, что вертится на языке… пути назад действительно не будет.       Но Вики, не отрывая взгляда от книги, вдруг шепнула:       — Скажи. Пожалуйста. Не ради чар. Ради себя. Ради меня.       Его сердце гулко ударило в груди.       Скажи. Просто скажи.       Он закрыл глаза, медленно вдохнул, и впервые за всё время воздух вошёл в лёгкие без боли.       — Ну что ж, милая Уокер, — тихо произнёс он, открывая глаза и глядя прямо в её, — признаюсь: ты самая несносная, упрямая, вредная особа из всех, кого я встречал…       Она нахмурилась, готовая сорваться, но он перебил, уже совсем другим тоном:       — …и именно поэтому я не хочу, чтобы ты уходила.       Тишина повисла между ними, словно осязаемое облако. Книга мягко засветилась золотым светом.       Чары рушились.       А он смотрел на неё открыто, впервые без маски.       — Признаюсь, что без тебя мне хуже. Скучно и пусто. А с тобой всё кажется намного живее. Даже когда ты бесишь. Даже когда мешаешь мне красиво умирать.       Он криво усмехнулся, но глаза его оставались серьёзными.       — Так что считай признанием: да, мне нужен кто-то вроде тебя рядом.       Вики всхлипнула, пряча улыбку и дрожь рук, слегка поддавшись вперед.       — Дурак…       А он, словно сбросив с плеч тяжесть веков, просто выдохнул и тихо сказал:       — Ну… тогда потерпи меня ещё немного. Раз уж я не умер.       Она замолчала, но села чуть ближе так, чтобы её локоть невзначай коснулся его руки.       

***

      Школа с самого утра гудела, как огромный зачарованный улей, полный деловитого жужжания и не самых дружелюбных пчёл. В коридорах стоял вечный хаос: кто-то несся сломя голову, каблуками отбивая марш обречённости, будто бежал догонять зачёт у ангела Фенцио. Другие наоборот тащились, как ожившие тени, с опухшими глазами и чашкой кофе, которую удерживал над ладонью лишь заклинательный амулет.       Вдоль стен расселись вечные компании: интриганы в углу, у которых новости появлялись раньше, чем случались события; кружок зелий, щедро разливавший в коридор сладко-горький запах, от которого новички спотыкались и оглядывались, будто за ними вот-вот пойдёт что-то с зубами. Сквозь витражи струились лучи, рассыпаясь на плитке яркими пятнами, словно кто-то наспех рассыпал драгоценные камни. Магия ощущалась даже в воздухе — лёгкая, звенящая, как ток в проводах.       Вики шагала по коридору с книгами под мышкой, уткнувшись мыслями в саму себя. Внутри всё было словно перемешано: тревога, стыд, подозрительное тепло, которое никак не хотело уходить. Её щёки горели, а сердце упорно напоминало о себе. Люцифер. Его признание — не о любви, нет, конечно нет, но всё же… для демона его ранга это было слишком много. И слишком опасно приятно для неё.       — О-о-о… кого я вижу… мисс Уокер собственной персоной, — знакомый, насмешливый голос резанул воздух прямо у неё за спиной. — И даже без штурмовой книжной артиллерии сегодня? Что это — белый флаг?       Вики вздрогнула, но быстро собралась и обернулась. Люцифер стоял как всегда с уверенностью в каждом жесте, ленивым изгибом губ, будто сам воздух служил его декорацией. Но глаза… глаза смотрели иначе: глубже, теплее и опаснее. И совсем не так, как вчера, когда он дрожал, словно умирая.       Она вскинула подбородок, стараясь держаться ровно:       — Доброе утро. Рада видеть, что ты… жив-здоров.       Он шагнул ближе, склонившись так, чтобы слышала только она:       — Ну… ты меня вдохновила. Ради такой сиделки даже я готов был не умирать. — Уголки его губ дрогнули в той самой усмешке, от которой у неё внутри всё обрывалось.       Щёки Вики моментально вспыхнули. Она едва не выронила книги.       — Перестань, — буркнула, отворачиваясь. — Не переигрывай.       — А я и не играю, Уокер. Впервые за очень долгое время всё по-настоящему, — Люцифер наклонился ещё чуть ближе, словно признавался в тайне.       Её дыхание сбилось. Она встретила его взгляд — и это было, как шагнуть на хрупкий лёд, который вот-вот треснет.       Он выпрямился, словно ничего и не было, и с нарочитой небрежностью добавил:       — Так что… пригласишь меня сегодня на обед? Или снова хочешь дождаться, пока я драматично прикинусь умирающим?       Вики фыркнула, пряча смущение в напускной дерзости.       — Даже не мечтай. Хочешь — сам приглашай.       Люцифер прищурился, скользнув по ней взглядом. Таким долгим и слишком откровенным. Ему нравилось. Всё нравилось. Слишком.       — Хм… ну что ж… мисс Уокер, — голос его чуть понизился, но звучал всё так же легко, — может, составишь мне компанию за кофе после занятий? Чтобы окончательно убедиться, что я восстановился.       Вики опустила взгляд, пряча непрошеную улыбку, и слегка пожала плечами.       — Посмотрим… как ты себя поведёшь.       — Тогда у меня появился повод блистать, — ухмыльнулся он, откинувшись назад и почти лениво качнувшись на пятках.       По коридору всё ещё тянулся поток студентов. Кто-то останавливался, кто-то переглядывался, кто-то уже шептал: «Вы видели? Уокер и Люцифер?..» Но для них обоих весь мир будто расплылся.       Между ними витало что-то новое, искрящееся, тонкое, как струна, готовое оборваться или зазвучать, если коснуться. И это «что-то» уже принадлежало только им двоим.