Ты веришь мне?

Казалось бы, это должно было быть самым обыкновенным делом. Заброшенный дом, в который по глупости забрались подростки, оказался местом жительства крайне недружелюбного призрака. Правда, ситуация слегка осложнилась, когда выяснилось, что ворчливого нелюдимого деда кремировали, и пришлось собирать информацию дальше. Историю старого ветерана охотно рассказала его внучка, которая, впрочем, больше старалась угодить симпатичным ФБРовцам, чем почтить память покойного дедушки. В ее рассказе братья уловили нужную им деталь: после войны участник боевых действий получил именной портсигар, с которым не расставался до самой смерти и который, кажется, до сих пор лежал где-то в старом доме. Вобщем-то, несмотря на необходимость лезть в заброшку, эта охота все еще не казалась сложной. На ленивое ворчание Сэма Дин лишь усмехнулся и сказал: «Плевое дело, на обратном пути в бар заглянем!». Но возвращаясь с этой охоты в очередной дешевый мотель, Дин уже не был так оптимистично настроен. Покосившись на сидящего рядом с полузакрытыми глазами брата, он в который уже раз проклял призрака, швырнувшего в него шкаф, Сэма, оттолкнувшего его и принявшего весь удар на себя, и, заодно, свое чутье, которое именно в этот раз решило услужливо помолчать. – Сэм? С трудом сфокусировав взгляд, Сэм посмотрел на него. – Не спи. Мы почти приехали. Сэм медленно моргнул. Хотя Дин даже близко не в первый раз видел брата раненым, все равно его не оставляло легкое беспокойство: слишком заторможенные были у Сэма движения, слишком лихорадочно блестели глаза – это грозило обернуться тяжелой для них обоих ночью. – Сэмми, – закрывший было глаза Сэм послушно поднял голову. Он пропустил момент, когда брат выбрался из машины и, открыв его дверь, ждал ответа. – Пойдем. Осторожно. Перемещение в номер мотеля прошло для Сэма как в тумане. Опираясь на брата, он добрел до кровати и, не раздеваясь, рухнул лицом в долгожданную подушку. Дин пока что позволить себе такой роскоши не мог: Сэм сам себя в таком состоянии не залатает. Поэтому старший Винчестер, быстро осмотрев брата на предмет остальных повреждений и придя к выводу, что кроме жуткого вида уже синеющих синяков и нескольких глубоких царапин бояться нечего, перешел к голове. Напоследок накормив брата парой припасенных в дорожной аптечке таблеток – хорошо еще, что недавно пополнили – Дин отпустил Сэма спать. Долго ждать не пришлось: не прошло и минуты, как младший отключился. Пересев на свою кровать, Дин уставился на спящего брата. Он понимал, что это как минимум странно, но надо же было куда-то деть взгляд в этой маленькой мотельной комнатушке. Невольно он задумался над тем, сколько же они оба уже пережили, какие страшные кошмары прошли. Особенно остро кололись мысли о Сэме. Младший совсем недавно вернул свою душу, и Дин, наконец-то, узнал брата. Своего брата, а не его бездушную копию. Поток мыслей привел Дина к тому роковому прыжку на кладбище и повел его дальше, к злополучным месяцам, когда неожиданно сформировавшаяся Команда Свободной Воли старалась прекратить Апокалипсис, начатый Сэмом под влиянием Руби и ангелов. Эти воспоминания до сих пор причиняли боль. А теперь к еще не до конца ушедшей боли от прошлых событий добавился страх за Сэма. После того, как Стена дала первую трещину в старом доме в Бристоле, Дин не прекращал бояться за младшего. В конце концов тяжелые мысли незаметно погрузили Дина в сон. Среди ночи он проснулся от звуков с соседней кровати. Сэм тихо стонал и слабо махал руками, словно стараясь защититься от чьих-то ударов. Подойдя к кровати и мгновенно проснувшись, Дин прикоснулся ладонью ко лбу брата. Конечно же, его опасения подтвердились: кожа младшего горела. Отлучившись в ванную, Дин принес смоченное ледяной водой полотенце и крепко, но мягко, прижал его к многострадальной голове. Как только он это сделал, Сэм болезненно зашипел, приподнялся и уставился на Дина горящими глазами. Все еще не приходя в себя, он быстро и сбивчиво заговорил: – Дин! Твое сообщение… Ты сказал тогда… только не надо, не монстр, пожалуйста, уже нет, больше нет, я больше не пью ее, не делай этого, пожалуйста, только не ты… Крепко держащему брата Дину отчаянно хотелось надеяться, что это просто последствия жара и удара головой, а не очередное обрушение Стены. Но он не мог не обратить внимание на странные слова младшего. Какое сообщение? Что сказал? Почему монстр? Это он про кровь демонов? Почему он ее вдруг вспомнил? «В любом случае, – подумал Дин. – Это подождет до утра.» Словно отвечая на его мысли, Сэм глубоко вздохнул и снова затих. *** Температура окончательно спала только под утро, и Дин, пробывший рядом с братом всю ночь, все же позволил себе отдохнуть. Сэм еще несколько раз просыпался, а потом так же резко проваливался в тревожный, наполненный кошмарами и лихорадочным бредом сон. Жар стойко держался долгое время, но в конце концов команда из жаропонижающего, холодных полотенец и Дина смогла его победить. Когда Дин проснулся, солнце уже высоко сияло над улицей. Проверив брата, он удовлетворенно хмыкнул: температуры не было, и Сэм спал спокойным сном. Однако стоило ему выйти из душа, как брат заворочался и, приоткрыв один глаз, посмотрел на старшего. – Доброе утро, спящий красавец. Я уже думал, вообще не проснешься, – В своей манере поприветствовал брата Дин. – Не дождешься, – слабо ответил ему Сэм, при этом чуть вздрогнув от громкости собственного голоса. – Как ты? – Голова болит, – честно прошептал он. Слегка нахмурившись, Дин, не надеясь на реакцию лежащего пластом и обессиленного брата, предложил ему обезболивающее, и Сэм без споров принял его. Почувствовав себя немного лучше, он уселся на кровати, опираясь спиной на заботливо подставленную подушку. – Будешь завтракать? – Ни за что. И не подходи ко мне с едой. – Даже если очень захочется? – Особенно если захочется. Ухмыльнувшись, Дин вернулся к своим бутербродам. Но улыбка сошла с его лица, стоило отвернуться: ему не давали покоя сказанные Сэмом в бреду слова. Мельком взглянув на брата и увидев, как тот, болезненно морщась и зажмурив глаза, придерживает руками раскалывающуюся, несмотря на таблетки, голову, он решил подождать с расспросами. *** Спустя день братья ужинали за столом. Еще не остывшая еда была очень вкусной, пиво из холодильника отлично дополняло идиллическую картину. Через пару дней, когда у Сэма перестанет болеть все, что может, они собирались вернуться к Бобби, и уже оттуда искать новую охоту. И вот тут-то Дин и решил, что пришел самый подходящий момент для мучившего его вопроса. – Сэмми, о чем ты говорил тогда, что я не должен делать? Сэм недоуменно уставился на него. Взгляд так и кричал: «Ты бредишь?» – О чем ты? – О тех словах, что ты сказал, пока с побитой головой изображал тут полено. Ты сказал что-то вроде: «Дин, не делай это», «Твое сообщение», «монстр» – в таком духе, я не запоминал. В глазах Сэма мелькнуло понимание, и он, растерявшись, опустил взгляд в стол. – Сэм! – Требовательно протянул Дин. – О чем ты? – О том сообщении, которое ты оставил перед тем как я… устроил конец света, – Кажется, у него снова начинала болеть голова. – Каком сообщении, Сэм? – Дин откровенно не понимал, о чем твердит брат. Может, это он головой ударился? – О том, где ты сказал, что… – не подобрав слова, Сэм достал телефон: «Так будет проще» – рассудил он. – Сам слушай. Дин с нарастающим любопытством наблюдал за действиями брата. Однако его любопытство быстро сменилось недоумением, а потом и нечто средним между шоком и яростью, когда он услышал на автоответчике свой собственный, едва узнаваемый от переполнявшей его злости голос и страшные слова: «Слушай ты, кровосос поганый. Отец не раз мне говорил: или спасай или убей его! Так вот, я тебя предупреждал и спасать больше не намерен! Ты монстр, Сэм, ты вампир! Ты перестал быть собой и возврата уже нет!» Сэм переслушивал это сообщение с плотно сжатыми губами. Сколько бы он не слышал его, каждый раз было невыносимо больно. Порой он забывал, что брат считал – или, быть может, считает – его монстром. И напоминание этого отнюдь не было радостным. Дина переполняла ярость. Какого черта?! Он прекрасно помнил, как, будучи запертым в ангельскую комнату, старался дозвонится до Сэма, но смог только оставить сообщение на голосовую почту! И в этом сообщении он признался, что все еще злится и готов младшему врезать, но при этом попросил у него прощения и сказал, что они остаются семьей несмотря ни на что! А выходит, Сэм получил в решающий момент вот эту дрянь?! Едва сдерживая грозившую прорваться ярость, Дин посмотрел на брата. При виде его лица, ярость заметно утихла. – Сэм. Клянусь чем угодно, я этого не говорил, – Стараясь вложить весь имеющийся дар убеждения проговорил Дин. – Ага. Конечно. Не говорил. Само взялось. Просто признай это, Дин. Я урод, я отлично знаю, ты уже говорил это вслух тогда, так просто признай сейчас, и закончим! – Сэм не поверил. Да и с чего ему верить? Если в его памяти и телефоне всегда оставалось подтверждение ненависти к нему брата, то… почему ему верить сейчас? Из-за разговора на эту тему голова стала болеть еще сильней, а избитое тело предательски подрагивать, и Сэм был готов отдать многое, чтобы сейчас прекратилась и боль, и этот разговор, и расширяющаяся дырка в душе. – Сэм. Хей. Послушай меня. – Дин, как всегда, угадал состояние младшего братишки. Он говорил мягко, но уверенно. – Я понимаю, что раз ты так долго слушал эту дрянь, тебе очень сложно поверить мне сейчас. Но послушай. Я никогда не считал тебя монстром. Никогда. Ни тогда, когда у тебя были видения, ни тогда, когда ты пил кровь демонов, ни после. Я никогда даже не верил, что ты станешь монстром. Я злился на тебя, черт возьми, конечно я злился на тебя! Потому что ты слушался демонов, игнорируя здравый смысл и мои слова, потому что был уж очень упрямым сучонком, и еще потому что я боялся за тебя. Не тебя, Сэм, а ЗА тебя. Еще тогда, получив проклЯтый приказ от отца я решил: чтобы ни произошло, я тебя не убью. В тот вечер я действительно отправил сообщение, Сэм, слушай! Я действительно отправил сообщение. Я сказал тогда, что, хоть я и злюсь, что бы ни произошло, ты все равно мой брат, и я не буду на тебя охотится. Даже попросил прощения за слова из отеля. Сопливую мелодраму устроил! А эта дрянь… Не знаю, кто именно: Захария или Руби, но им обоим было нужно, что бы ты пошел в церковь и устроил гребанный конец света! Сэмми. Пожалуйста, поверь мне. Я никогда не говорил такого и никогда не скажу. Ты не монстр, не урод, Сэмми, чтобы ты не считал, это не так. Я никогда в это не поверю. Сэм смотрел на брата чистыми и блестящими глазами и не верил ушам. Тогда, получив сообщение, он пошел за Лилит не только потому, что думал, будто спасает мир. Он отчаянно не хотел быть убитым братом. И отчаянно хотел защитить его. Защитить весь мир. Тогда, опьянённый властью, данной кровью, он думал, будто теперь уже Дин нуждается в его покровительстве, в его защите, ведь после Ада брат сломался. Сэм слишком поздно понял, что ошибался. Что ошибался во всем… За свои ошибки он расплатился сполна, победив Дьявола и заперев его вместе с собой и Михаилом в Клетке. Но вот вина перед Дином… Вина за демонскую кровь… Осознание, что она течет в его жилах… Он не отмоется никогда. А сообщение, оставленное Дином, лишь укрепило уверенность в собственном уродстве. Он пошел тогда в церковь, потому что незачем было возвращаться. Позади был только жаждущий его смерти брат. И сейчас, сидя за круглым столом с почти доеденной едой, чувствуя сильную головню боль и смотря в искреннее лицо Дина, Сэм вспоминал ту ночь и думал, как же он нуждался в этих словах ТОГДА. Но… лучше поздно, чем никогда, верно? – Сэмми? – Задумавшись, Сэм не заметил, что дрожит, не заметил, что Дин подошел чуть ближе и положил руки ему на плечи, как тогда, давно, когда младшего мучили видения, и Дин держал его, давая поддержку и цепляя за реальность. – Сэмми, ты веришь мне? Сэм перевел взгляд на брата. – Да. Я тебе верю. Как же Дин был счастлив услышать эти слова! – Вот и хорошо. Хорошо. Пойдем-ка спатеньки. Деткам спать пора. Легко подшучивая, Дин отвел брата в кровать. Заставив выпить таблетку обезболивающего, Дин укрыл его одеялом и уже собирался уходить, когда его придержали. Сэм, решив, что после таких слов можно, ухватился за руку брата и посмотрел ему в глаза. «Спасибо» – вот что означал этот взгляд. Ему не нужно было говорить вслух, чтобы Дин понял. – Не за что, сучок. Отпустив руку старшего, Сэм, отворачиваясь в другую сторону, привычно ответил: – Козел. Засыпая, он чуть улыбнулся и подумал, что, кажется, с его раненой души только что упала не такая важная, как остальные, но все-таки очень тяжелая гора и дышать стало легче. А проверяющий перед сном арсенал под подушкой и тоже слабо улыбающийся Дин, если бы слышал мысли брата, точно бы с ним согласился.