The sleepless night of the orlhan

Мэвин подскакивает на своей кровати, с жжением в животе и желудке, она садится обхватывая руками бурлящий живот. Это далеко не первый раз, и далеко не последний. Ей больно, очень больно. Словно еë внутренности выворачивает наизнанку. Это повторяется снова и снова, почти каждые пару-тройку ночей. Она этого не хочет, не хочет чтобы еë рвало. Нет, она этого не будет делать. Нет! Ни за что!! Как будто еë мнение хоть когда то имело значение. Никогда не имело. Мэвин ощущает неприятный ком в горле, и как еë рот наполняется слюной. Она спрыгивает с кровати, в надежде как можно скорее добраться до ванной. И вот, она уже пытается отдышаться на ходу. Стоя на коленях перед унитазом из неë выходит полупереваренный завтрак. Она морщится от кислотного запаха, и из горла вырывается рыдание, а из глаз маленькие слëзы. В коридоре слышны ленивые, насквозь пьяные, и сонные шаги. — Чë ты тут делаешь, скотина, ты спать мешаешь!! — икая спрашивает Илайза. Она опять пьяная. Для Мэвин это не было удивлением. Она так же покачиваясь, своим бесстыжим взглядом карих глаз, смотрит на племянницу, которую выворачивает наизнанку. Мэвин лишь плачет в ответ. Она ненавидит это. Ненавидит как это рутинно ощущается. Ненавидит тëтю, себя, за то что она такая беспомощная и не может просто сбежать. Мэвин отчаянно хочет чтобы ей стало легче, очень хочет. Но еë голова снова склоняется вниз. Она же почти ничего не ела, тогда почему всей этой рвоты так много?! — Это всë?? — таким же пьяным голосом задаëтся Илайза. Мэвин ничего не отвечает. Стерев слëзы с лица, она идëт на трясущихся и ватных ногах к аптечке. Достав такими же трясущимися руками, изрезанные шрамами, синяками, ссадинами и прочим, таблетки и достав стакан воды она запила препараты, сглотнув слюну, рвоту и даже что то лишнее. Илайза, храпя лежала в своей кровати, абсолютно наплевав на племянницу и еë проблемы. Мэвин сама берëт градусник, и сама меряет себе температуру, поставив перед собой ведро. Она приоткрыла рот, хотя знает что это плохое решение, но это единственное что она может сделать сейчас. Железный привкус градусника, делает тошноту и позывы сильнее, но она заглатывает. Как и делала это всегда. Она жалкая. Бесполезная и жалкая. Она ни на что не годная. Так что в итоге еë голова с чëрными как ночь волосами, склоняется к ведру. Писк градусника уже раздаëтса снизу, в куче рвоты. Градусник неприятно, словно издевательски пищит. 115°F. — Что ж.. — тихо произносит она. — Попробуем это. Она берëт одну таблетку, и запивает глотком воды. Не в этот раз, как и последующие 3 лекарства не задерживаются в организме сиротки. Она швыряет пластиковую бутылку с сиропом об пол, после чего падает на кровать. По щекам текут солëные реки из слëз, скатываясь на подушку. Она трогает свой лоб, хмурясь от собственного жара. Она рыдает в подушку. Голова раскалывается, колени подгибаются под руки. Мэв молится всем Богам которых только знала, лишь бы она смогла спокойно поспать этой ночью.