Will you still love me?

Первые снежинки летели на землю. Пушистые сугробы покрывали дорожки замерзшего парка. Вокруг было пусто, и снег заметал оставшиеся следы разошедшихся по домам людей. В свете зажигающихся в сумерках огоньков стояли двое: странная парочка подростков, вставших лицами друг к другу и держащихся за руки. Из динамиков, развешанных по парку, полилась нежная мелодия. — Давай потанцуем, Минхо! — воскликнул Джисон, схватив парня крепче за руку. Глядя в сияющие глаза напротив, Минхо думал, что не смог бы ему отказать, даже если бы и хотел. Растрепанные волосы, на которые ложились пушистые снежинки, покрасневшие от мороза щеки, огромный пухлый пуховик, яркая широкая улыбка. Он был шумным, активным, неусидчивым, но нежным, заботливым и поддерживающим. Он был тем, кого Минхо искренне любил. Пара подростков кружились в танце по заснеженному парку. Руки мёрзли, а родители наверняка уже начинали бить тревогу. Но их это не волновало. — Минхо? Будешь ли ты любить меня, когда я не буду молодым и красивым? Будешь ли ты любить меня, когда у меня не останется ничего, кроме истерзанной души? Вряд ли обещаниям вечной любви, данным в 16, стоило верить. Никто из них не знал, куда заведёт их жизнь, что ждёт их на их пути. Но, стоя напротив своего возлюбленного, смотря на него, Джисон поверил ему: — Буду. Я буду любить тебя всегда. Годы летели незаметно. Радость сменяла печаль, грусть оставляла на них неизлечимые раны. Но и сейчас, как тогда, в первый снег, они стояли друг напротив друга. Все эти годы они провели вместе. Падая и поднимаясь, спасая друг друга в тяжёлые времена, радуясь общему счастью, гордясь друг другом и утешая во время неудач, они прошли через все это плечом к плечу и оказались здесь. — Давай потанцуем, Минхо, — предложил не тот непоседливый мальчик, а рассудительный и повзрослевший за эти годы мужчина. И Минхо как и тогда не оставалось ничего, кроме как согласиться. Они кружились рядом, тесно прижавшись друг к другу, не стесняясь своей близости и своих чувств. Они давно знали друг о друге все. Но Джисон все равно спросил. — Минхо? Любишь ли ты меня теперь, когда я уже не так молод и красив, как был раньше? Любишь ли ты меня, когда увидел мою израненную душу? — Я люблю тебя так, как не любил тогда. С каждым днём я влюбляюсь в тебя только больше. И буду любить тебя всегда, Джисон. И снова Джисон поверил ему, как верил всегда.