Двойка

Архитектурный — вот она, заметная мечта девятиклассницы Аяно Као. Чертежи, математические точности, планы — все это девушка любила всей душой и была готова на все, лишь бы добиться наивысшего балла за задание, связанное с этими требованиями способностей архитектора. Аяно была хороша в географии, математике, химие и даже историе. Идеал. Воплощение лучшей ученицы школы. На самом же деле, она просто уверенно шагала вперед за своей целью. Бессоные ночи, нервы, таблетки «колеса», одинокие истерики и крах личности — все это постепенно оставалось позади, пока Као училась.       — Аяно-о-о... — сонно протянула Петра Рал, поддернув девушку. — А сейчас что-о?       — После географии у нас, Петра, — Аяно нахмурилась, открыла расписание уроков и нахмурилась еще больше. — Математика.       — О! — взбодрилась Рал, схватила рюкзак и направилась к выходу. — Главное, не пропустить!       — Ага. — мрачно согласилась Аяно, ненароком вспоминая ошибки прошлого. — А еще главнее, не прогуливать, как в прошлый раз.       — Не вспоминай! — Петра демонстративно закатила янтарные глаза, однако по ней было видно, что она не переживала. — Словили нас двоих, а после уроков оставили только тебя... несправедливо как-то.       — Да не то слово. — напускное раздражение поступилось настоящему. Аяно вспомнила, как успела подружиться с охранником и техничками во время выполнения своего наказания. — Наши опять у входа толпятся.       — Мне кажется, мы в кабинет скоро будем только в бахилах заходить, — Рал поджала губы, встала недалеко от двери, ведущей в класс, и завела новую беседу. Насчет домашнего задания.       — Чего? Какое домашнее? — Као втупилась в Петру, вспомнила, как уезжала на соревнования по рукопашке, приехала, спрашивала насчет домашнего задания, получила ответ и сделала все, что ей рассказали.       — Номера какие-то! Ты не делала? — Рал достала свою тетрадку, вздрогнула, когда прозвенел первый звонок, и принялась судорожно листать страницы. — В туалет пошли! Быстрее!       — Спасибо! — крикнула Аяно, и кинулась в уборную вслед за Петрой. Као взяла ручку, дрожащей рукой принялась записывать уравнения и примеры. — Черт бы меня побрал, ты моя спасительница!       — Молчи! — нервно хихикнула Рал, на миг отдернувшись от тетрадки и случайно перевернувши страницу. — Ты мне сколько раз помогала? И выгораживала, когда я прогуливала, и списывать давала, и вину на себя за грязь в кабинете брала, чего ты только не вытворяла!       — Есть такое, — сказала Аяно и, благодарно улыбнувшись, кинулась на выход. Уже давно прозвучал второй звонок. — Пошли! Вломиться в кабинет с предварительным стуком было не лучшей идеей. Первую взбучку Петра и Аяно отхватили за опоздание, второе — за растрепанный вид, ведь в кабинете математики никто не имел права выглядеть неопрятно. Третье уже отхватила самостоятельно Као.       — Кхм, кхм, — прокашлялась девушка, ведь в горле предательски запершило от тяжелого взгляда учителя математики. — Номер триста сорок четыре! Кто-то хихикнул, кто-то хмыкнул, а взгляд Леви Аккермана обрел еще и плохую насмешливость.       — Какой? — на этот раз порвало весь девятый класс, а Петра вдруг испуганно замерла, осознав свой промах. Черт!       — Номер триста сорок четыре! — повторила Аяно, совершенно не обращая на всех остальных внимания. — Или мы... делали его?.. Дошло. В уборной Рал случайно перевернула страницу на предыдущую, а Као так спешила, что и не заметила этого. Это была гребанная первая ошибка невнимательности за все ее девять классов школы. Дерьмо! И все самое эпичное и жесткое было связано именно с кабинетом математики, кабинетом, в котором царствовали свои законы и порядки.       — У кого списывала? — сталь в голосе Леви Аккермана порезала слух. Аяно закусила губу. — Признавайся.       — Ни у кого. В интернете нашла. — Као подняла взгляд на бесстрастного учителя математики, почувствовала, как сжала ее руку под столом Петра, но продолжала оправдывать ее.       — Врешь, Као. — конечно, врет. Не здавать же Аяно Рал! Девушка не сдавалась.       — Не вру. — напористо ответила девятиклассница, сжав руку Петры в ответ. Так было спокойнее.       — Тогда остаешься на дополнительные делать то, что задали. — Леви Аккерман проговорил это слишком холодно, слишком бесчувственно и жестко, но тот факт, что Аяно оправдала Рал, не мог не порадовать. Как бы Петра не просила, не умоляла, не старалась, ей строго-настрого запретили приходить вместе с Као: в столовой огорченная девушка извинялась перед Аяно и жаловалась на напоколебимость Леви Аккермана, а на уроке угнетенно молчала, делала задания и все также молчала. У Као дела обстояли нечто скрутнее. Ей дали ложную информацию про материал, бесстыдно обманули, поэтому она не могла толком объяснить понятия новой темы. За это Аяно отхватила первую двойку: как бы она не доказывала, что не знала всего этого, выведенная красная цифра все также красовалась в ее тетрадке. В столовой Као вообще хотелось рвать все и метать, ведь там пошли слухи про ее отношения с учителем географии Майком Захариусом: Аяно, мол, отличницей была. Идиоты. Као пятерки и у химички Ханджи Зое получала, и у учителя истории Эрвина Смита, но всем было как-то плевать. Правда, про Ханджи Зое думали, что она встречается с Леви Аккерманом, но вслух никто этого не говорил. Опасно. Все бесило. Все раздражало. Аяно послала на три веселых буквы тех отбросов, которые откровенно лезли в ее личную жизнь и просто вывели ее из себя, а потом направилась прямиком на последние уроки. А потом в кабинет математики. Петра попрощалась с ней, попросила позвонить, когда Аяно доберется до дома, а сама сочувствующе обняла ее и грустно пошла прочь из школы. Они ведь с Као всегда ходили вместе. Всегда, но не сегодня. Рал предоставила Аяно список номеров, которые были в последнем домашнем задании, а Леви Аккерман еще и накинул сверху парочку дополнительных, нарочито медленно выходя из класса математики и оставляя Аяно одну. Один на один с собой, с сомнениями, раздражением и усталостью. Лучше бы он как учитель математики сидел напротив и терзал ее взглядом, так было бы интересней, чем пожирать себя мыслями. Математика — главный инструмент на пути к изучению ахритектуры, он выскальзывал из рук Као. Она не знала, что с ней происходило. Аяно не знала, почему так злилась, когда краем уха слышала слухи про отношения тех самых двоих учителей: математики и химии, не знала, почему ненавидела и любила математику одновременно, не понимала, почему ей занижают оценки, почему дают самые сложные примеры на уроках, из-за чего грузят и причикиваются к ней, и по какой причине всегда соблагословляют Петру Рал, но крепят ее. Все это было странно. Очень странно. Последний номер дался слишком сложно. Аяно уже не понимала, жива ли она или нет, как сильно ее потрепал этот день. Девушка встала, направилась на выход, оставив свою тетрадь в стопке других, как вдруг в проходе увидела Леви Аккермана.       — А убираться кто будет? Я? — он выгнул бровь, а Као слабо выдохнула, опуская рюкзак и взяв в руки тряпку.

***

А на улице уже вовсю шпарил ливень. Понятное дело, начало весны и конец зимы — это жесткий переход.       — Этого мне еще не хватало! — грязно выругалась Аяно, когда поняла, что единственное, что на ней было, это какой-то задрыпанный черный свитер с застежкой на горле. Као услышала сзади шаги, но не оборачивалась. Это было бессмысленно. Леви Аккерман остановился рядом с ней.       — В такие моменты обычно достают зонт и идут вместе, или парень дает девушке свою курточку. — хмыкнула Аяно, когда вдруг ее условный учитель математики ответил ей.       — Идем. — он развернулся. Као, ошарашенно уставившись вслед, кинулась за уходящим силуэтом и вскоре оказалась в отдельном школьном кабинете зауча. Леви Аккерман безмолвно вышел, а Аяно удивленно оборачивалась, не находя в себе сил и слова вымолвить. Потом зауч старших классов пришел с двумя чашками чая.       — Спасибо... — ошеломленно пробормотала Као, взяв в руки чай и отхлебнув немного. — Я... надеюсь, это не та бодяга из столовой?       — Я б тебе ту не дал. — Леви нахмурился, сел напротив и достал какую-то стопку тетрадей. Взял в руки одну из них, пролистал, начал в себя проверять. Аяно сглотнула. Тетрадь-то была ее. На миг девушке показалось, что чай ледяной.       — Почему вы... так относитесь ко мне?.. — Као укорила себя тысячу раз за эти слова, материлась внутри из-за того, что не промолчала, а начала нести этот бред, но было поздно.       — А ты угадай. — насмехается.       — Я знаю, но мне сложно сказать... — Аяно последняя дура, раз слегка придвинулась ближе. Она поступает неправильно, неположено прилежной ученице школы. Так нельзя. — Как бы мне выразиться?..       — Прямо. — поздно думать. Леви поступает также неправильно, как и Као. Ее тело: накачанное, сильное, местами изгибистое является еще более идеальным, чем ее оценки. Почему бы не схватить ее, насильно не притянуть к себе и не заплюнуть на рамки? Аяно учится последние три месяца. Их можно как-то вытерпеть. Плевать на все. Као целуется лучше, чем кто либо. Нет, Леви Аккерман не перешел бы грань дозволенного, если бы имел отношения с Ханджи Зое. Этот факт успокаивал. Ему нужна была исключительно Аяно, эта непокорная девчонка, которая то и дело ерзала у Леви на коленях и обхватывала руками его шею. Целовалась, обнимала, целовалась. Вот что она делала.       — Заработала себе пятерку, — хрипло рассмеялся Аккерман, когда девушка вновь прильнула к нему, к его властным движением и страстным действиям. Слишком напористая для девятиклассницы.

***

Когда Леви Аккерман провел Аяно домой по окончанию ливня, Као, как и обещала, позвонила Петре Рал, сказала, что все хорошо, умолчала о случившемся а в конце загадочно сказала: «Теперь я все знаю» и отключила звонок, оставив за собой уйму вопросов.