.-.
31 октября 2023 г., 11:17
❤️🔥
— Что ты имеешь в виду под «не подходит мне»? Чонсон сидит в удобном кресле и поднимает серьёзный взгляд на друга, расположенного напротив него. В просторной комнате приглушён свет, зашторены окна, конечно же, потому что дневной свет не любим в этих кругах. На Джея устремляются ещё две пары глаз — атмосфера становится нагнетающей, неуютной, что ли, но Чонсон игнорирует это, поправляя длинными пальцами свои пепельного оттенка волосы. — Мне повторить свой вопрос, Хисын, чтобы ты, наконец, дал мне ответ? Голос становится резче, будто наполняется свинцом, и тогда становится не по себе уже всем. Хисын ухмыляется и прочищает горло — по всем канонам настоящей аристократии, конечно же. — Понимаешь, Чонсон, он не такой, как мы. Он не вхож в наш круг, и ты должен понимать это, — Хисын качает головой, взглядом ища одобрение у вечно сосредоточенного и внимательного Чонвона, но тот смотрит на реакцию Джея. Здесь все присутствующие ожидают только её. Но Чонсон мягко улыбается, обескураживая всех. — То есть, мне спрашивать у вас, с кем мне дружить? Может быть, вы вначале себя оцените в качестве моих друзей, м? Я знаю Рики достаточно давно, он рос на моих глазах! Что не так?! Ах, да, точно, он же не вампир, как мы, а всего лишь плод любви вампира и человека, да? Тишина, повисшая после слов Джея, давит на виски и заставляет ощутить ком в горле. Но только не у Хисына. Тот, кажется, решает дойти до конца в своих расхожих с Джеем суждениях. — Он дампир, Чонсон, в нём нет присуще нашему поведению аристократии. У него бьётся сердце и… — А у тебя его, видимо, никогда и не было, — перебивает Чонсон и поднимается на ноги. — Знаешь, Хисын, то, что мы знакомы семь столетий, не позволяет тебе судить кого-то из-за его происхождения. Или мне рассказать то, что ты так тщательно скрываешь ото всех тут? Не суди, и судим не будешь. Хисына это точно выводит из себя, но он сдерживает эмоции, только показательно открывает рот, обнажая угрожающие белоснежные клыки. Это предупреждение, но дальше него ничего не зайдёт. Джей — сильнейший вампир в этой комнате, и это знают все, потому Хисын проглатывает затронутую гордость и затыкает рот, и то, только потому, что на него строго смотрят Сонхун и Джейк. Вечер, после несостоявшегося разговора, проходит как-то незаметно. Каждый затрагивает маловажные темы, кто-то просто рассказывает о собственных буднях, а Джей думает о том, что с удовольствием променял бы всё это на встречу с Рики. Приоритеты, они такие.❤️🔥
Джей любит своих друзей, искренне ценит и всячески заботится о них, даже если те огромная заноза в заднице, прям как Ли Хисын. Их кланы дружат ещё давно, страшно подумать, когда всё это началось между их семьями, но Джей и Хисын ещё с детства поддерживали друг друга, обучались вместе, вместе противостояли новообращенным и даже рискнули взять под опеку одного такого — Ян Чонвона. Чонвон вначале был чужим, бегал забитым пугливым котёнком, но именно сейчас являет себя миру как благородного и справедливого вампира. Это в прошлом всё: кровожадность, вечная жажда укусить. Джейка и Сонхуна Джей знает чуть поменьше Хисына и Чонвона. Ближе к шестнадцатому веку их пути пересекаются на одном из полуостровов Японии, когда португальские мореплаватели открывают торговые дороги к культурному взаимодействию между Японией и странами Запада. Джей остаётся жить там, узнаёт новый для себя язык, обзаводится знакомствами и многими интересными вещами. Интерес его растёт, растёт и окружение. Сонхун со временем приводит в их маленькую компанию Сону — аристократичного вампира с богатой родословной клана, ведущего учёт аж со второго века до нашей эры. Они были очень влиятельны, а Сону достаточно замечательным другом. Он водит их по музеям, потому что они достаточное время проводят в Японии, и для них века — будто месяца для обычных людей. Время идёт, парни много путешествуют, пока всё-таки не возвращаются в Японию, где снова Джея ожидает судьбоносное знакомство. Это случается в начале двадцатого века, когда мир пошатывается, люди сходят с ума, а вампиры считают себя царями миров. Они покушаются не только на жизни людей с желанием поесть, теперь у них иные потребности. Продолжение рода. До сих пор неизвестно, кто первым решается смешать крови, позволить человеку вынести вампирский плод, однако никого не смущает высокая смертность самих рожениц. Они выступают в роли сосудов, и Джей боролся в своё время за то, чтобы это прекратили, чтобы вампиры ушли обратно во тьму, прекращая терроризировать людей и сношаться с ними. Его голова окружена хорошими и благими мыслями, и наверняка поэтому в его жизнь входит совсем новый… человек? Вампир? Чонсон не знает, кем он является в этот момент, но догадывается, что теперь их судьбы тесно переплетены. На пороге его просторного дома, куда на зиму перебираются его друзья с Европы, в один из снежных дней стоит мальчишка с большими пугливыми глазами, со следами слёз на щеках и огромным страхом, потому что замечает кровь на своих одеяниях. Мальчишка напуган, явно истощен и заморен голодом и холодом, и тогда Чонсон пускает его к себе, выслушивая жалобный плач и невнятные объяснения на японском. Это сейчас можно с уверенностью назвать таких детей дампирами, но в то время Чонсон и другие вампиры называли их подкидышами. По сути, у Джея будто ребёнок появляется, а у испуганного дитя — верный друг на ближайшие сотни лет. Полукровку зовут Рики, он — чистокровный японец, его мать действительно соблазняет вампир, и до своего прихода к Джею Рики не верит в существования всего мистического, считая себя проклятым. Считая себя настоящим монстром. Джей учит его любить себя, любить окружающих, уважать и ценить дружбу, и даже скептически настроенный Хисын принимает всё это, хоть и не сразу. Хотя сейчас он не может до конца осознать факт, что Рики — простой отпрыск какой-то там женщины — находится средь них, важных персон. Джей считает иначе, а потому зовёт Нишимуру этот вечер провести вместе с собой, да и с другими вампирами пообщаться. — Я не то, что слышу, как бьётся его сердце, я это чувствую, — цокает языком Хисын и жалуется Чонвону. Они оба попивают дорогое красное полусладкое вино неспешными глотками и обмениваются взглядами. Только Чонвон не таким надменным. Рики сидит в углу около чёрного рояля, что стоит посередине просторной гостиной, лёгкий ветер колышет его светлые волосы и заставляет нахмуриться, когда прядки щекотят ему лоб и часть носа. Он оборачивается и застаёт Джея в дверях, улыбка тут же появляется на его до этого сосредоточенном лице. — Они не обижали тебя? — подаёт голос старший и направляется в сторону друга. В его руке другая бутылка, потому что сам Пак предпочитает белое вино, в отличие от большинства своих друзей. — Нет, с чего бы вдруг? — пожимает плечами и оглядывается по сторонам. Дампир многого не знает, и Джей бы предпочтил, чтобы не знал и дальше. Так будет лучше для всех. Хисын уже собирается что-то сказать, но Рики опережает его, выхватывая из рук Чонсона бутылку. — К тому же, ни один вампир не знает, на что я способен, — он ухмыляется и быстро кидает взгляд на Ли, что нервно сглатывает. Это кажется какой-то игрой, или… Или Нишимура хорошо читает эмоции и мысли Хисына. — Давай я поухаживаю за тобой, Джей-хён, — Рики вновь улыбается ему и встаёт с насиженного места, чтобы взять бокалы для себя и Чонсона. Сону распивает мартини, находясь в своём мире, в который иногда вторгается то Сонхун, то Чонвон. Джейк вообще-то обсуждает с Сонхуном что-то важное, но последний — настоящее шило в заднице. И только Хисын почему-то сосредоточен на том, что делает Рики. И как он это делает. Джей же следит за всем этим, почему-то ужасно хмурясь и копаясь в своей голове. Он думает о многом. Рики возвращается быстро, присаживается обратно и кивает Чонсону, чтобы тот оказался рядом. Разливает алкогольный напиток и, не дожидаясь, пока тот наполнится кислородом, делает глоток, прикрывая при этом карамельного цвета глаза. — Если не прекратишь пялиться на меня, я могу подумать, что ты запал на меня, Хисын-хён, — вдруг резко низким голосом звучит, заставляя напрячься как самого Хисына, так и Джея. Последний так вообще нервно сглатывает. Хисын возмущается и поднимается на ноги. — На тебя? На тебя?! Да где ты, а где я? Чистокровным не место рядом с такими, как ты! Он практически выплёвывает это, заставляя Рики рассмеяться. Гадко так, будто он ни чуть не обижается — напротив, разжигая в нём дикую злость. Рики поднимается на ноги тоже, пряча глаза под отросшей чёлкой, и Джей ощущает напряжение между ними, поэтому встаёт сам, желая ощутиться преградой между этим двумя. Алкоголь играет в крови каждого из здесь присутствующих, заставляя мозг отключаться, и потому Хисын делает выпад, желая оттолкнуть Джея на своём пути, но… Рики оказывается между ними, с горящими красными глазами, угрожающе показывая белоснежные клыки, защищая тем самым Чонсона, того вампира, который когда спас ему жизнь! — Хоть пальцем тронешь моего хёна — я от тебя и клеточки не оставлю. Ты понял? Рики тычет в грудную клетку Хисына своим пальцем, нависая над древнейшим вампиром тёмной глыбой, потому что выше на сантиметров пять-семь точно. Джей касается его плеча, оттягивая назад и заключая в крепкие объятия, окольцовывая стройную талию. — Ки-Ки, давай без драк, хорошо? Ты — мой лучший защитник, но давай сейчас ты пойдёшь спать? День был длинным. Ты явно устал, — и пока он успокаивающе поглаживает Рики по пояснице, его грозный и испепеляющий взгляд сверлит Хисына. Ему точно достанется. Но чуточку позже. — Я пойду спать? — удивляется младший и тяжело вздыхает. — Может быть, хён, «мы»? Мы вместе пойдём спать, м? Джей не сможет противостоять ему, точно не сможет. В особенности, когда у дампира до сих пор горят кроваво-красным привычно спокойные глаза. Это пугает. И возбуждает до чёртиков. — Хорошо, Ки, ты уговорил хёна. Мы вместе ляжем спать, — Пак кивает головой и старается увести Рики из гостиной на второй этаж. Там много просторных спален, Рики выберет для себя любую, хотя Джей точно знает, что остановит свой выбор японец на личной спальной Джея. Сегодня вообще странный день. И Рики такой… притягательный? Чёрт, это все белое вино творит с сознанием старшего или проявляющаяся вампирская сущность в Рики? Сложный вопрос для не менее сложного ответа. Но Чонсона не берёт это в голову, стараясь держать самообладание и мозги включёнными дальше, потому что рядом Рики. Во всяком случае сейчас точно нужно иметь голову на плечах. Рики идёт неспешно, оглядывается по сторонам и ожидаемо открывает дверь спальни хёна. Там пахнет свежей расой, лёгким шлейфом ромашки и, кажется, пачули? Рики точно не знает, но делает глубокий вдох, прикрывая глаза. — Ты тоже так думаешь, хён? Его тихий голос растворяется в комнате, и Джей не сразу понимает заданный ему вопрос. — О чём я должен думать? — Хисын сказал, что мне не место рядом с вами, вампирами. Ты думаешь так же? Рики оказывается лицом к лицу с вампиром, изучает; красные радужки завлекают, и Джей на несколько секунд гипнотизируется ими, в ожидании облизывая нижнюю губу кончиком языка. — То, что думает Хисын, — брехня полнейшая. Если я древнейший вампир, как и он, ещё не значит, что я думаю аналогично. Для меня ты невероятный. Глаза в глаза, Джей практически не дышит, когда произносит это. Рики почему-то с каждым мгновением оказывается ближе, настолько, что приходится усесться на просторную кровать и заворожённо наблюдать. — Невероятный? Правда, хён? — Нишимура усмехается и укладывает ледяные руки на чужие плечи. Мгновение разделяет его от безрассудного поступка. — Правда, Ки-Ки. Ты невероятный, уникальный. Чудесный, — будь воля Пака, он бы продолжил говорить Рики и дальше комплименты. Японец слегка краснеет, но решительно наступает, нагло седлая Джея и практически выдыхая ему прямо в губы. Напряжение, между ними такое блядско-страстное напряжение. — Насколько я чудесен для поцелуя с тобой? — он шепчет, удобнее устраиваясь на чужих бёдрах. Так, чтобы Джей ощутил, насколько сильно младшему давно хочется это сделать. — До бесконечности, Ки, — почти одними губами, которыми он, конечно же, через мгновение накрывает губы Рики. Дампир прикрывает глаза, плавясь от ощущений ладоней Джея на своей талии. Это так возбуждает, что бёдра сами начинают ёрзать и имитировать толчки. Заводить Джея ещё сильнее — вот основная задача Нишимуры Рики на сегодня. Поцелуй выходит чувственным, а ещё ужасно развязным, потому что их языки настолько сильно сплетаются, что младшему приходится мычать и даже постанывать, лишь сильнее прижимаясь к вампиру, дабы ощутить прикосновения по всему своему телу. Дурманит настолько, что возбуждает до чёртиков. Рики чувствует это своей задницей, и лишь сильнее надавливает ей, чтобы довести Пака. — Ки, ты нарываешься, — предупреждает он, угрожающе-играющие клыки выглядывают из-под искусанных губ, заставляя Рики потянуться за очередным поцелуем, снова сходя с ума от увиденного. Нишимуре хочется быть покусанным Джеем, хочется быть зацелованным и… помеченным. — Очень на это надеюсь, хён. Укуси меня, — просит он как раз в тот момент, когда край его свободной толстовки спадает с худого плеча, обнажая часть алебастровой кожи. — Возьми меня, — добавляет он позже, оставаясь уже без верха, так удобно от него избавляясь. Чонсон предвкушающе сглатывает и наклоняется так, чтобы коснуться губами чужой шеи, но не выпускать при этом клыки. — Взять тебя? Что ты имеешь ввиду, детка? — старший играется, и Рики даже начинает подбешивать это. Разве он недостаточно точно выражается сейчас? — Взять меня. Трахнуть, Чонсони-хён. Полюбить меня. Справишься с этим? Джей ухмыляется, одно движение — и он всё-таки вонзает клыки, ощутимо принося дампиру дискомфорт. — Ещё как, тебе понравится. Рики не сомневается в этом. Он снова прикрывает веки и ощутимо тяжело дышит; видеть Джея с клыками — одно, совсем другое ощущать, как вампир кусает тебя, как буквально присасывается, оставляя после себя заметные следы. Будучи дампиром, Рики не находил ранее у себя наклонностей по части клыкам, укусам или засосам, но теперь… Чонсон имеет на него определённое влияние? Или как это вообще назвать? Рики расслабляется, сильнее прижимается и мягко подаёт голос, его шея принимает удобное для Джея положение, и всё тело младшего так напрягается — сильнейшее возбуждение пронзает его, когда Джей отстраняется и начинает зализывать место укуса, ощутимо надавливая языком. — Я не знал, что ты такой чувствительный, Ки-Ки, — подразнивает, желая распалить сильнее. Но Нишимура ничего ему не отвечает; поправляет свои выкрашенные волосы и думает только об одном: как они оба доходят до такой точки, что просто целуются сейчас и готовы вот-вот закончить свою многовековую дружбу? — Я могу… — Рики вдруг нарушает тишину, заглядывая затуманенным взглядом в чужие глаза. Они оба возбуждены, и дальше — настоящая пропасть. — Что ты хочешь, Ниши? Чонсон нежно проводит по чужой щеке и ласково улыбается ему, после даря поцелуй в кончик носа. — Могу я отсосать тебе? — и сглатывает нетерпеливо, для большей убедительности. Джей лишь кивает, заворожённый чужой уверенностью и целеустремленностью. Рики быстро расправляется с пряжкой ремня, самими тёмными джинсами, а после и бельём, спешно оставляя пепельноволосого без него, без вещей вообще. Дампир внимательно разглядывает, изучает красоты чужого тела и горячо дышит, слегка приоткрыв пухлые губы. Его кончик языка и клычки симпатично показываются наружу, заставляя мозг Джея плавиться. Заставляя отключиться прямо здесь и сейчас. — Хён такой большой, — издавая смешок, Рики всё-таки наклоняется, опаляя головку горячим дыханием, а потом проводит языком по кругу, наблюдая при этом за чужой реакцией. — Заткн-нись, — запинаясь, Чонсон бы предпочёл стереться с лица Земли, лишь бы не наблюдать за развратными действами младшего. Это так… — Блять, Рики-и… Чонсон закатывает глаза, теряясь в ощущениях, потому что Нишимура смыкает свои прекрасные губы прямо у основания, заглатывая сразу всю длину. Это какое-то сумасшествие, от которого оба хотят сойти с ума и дойти до точки кипения. Джей, видимо на ощупь, находит макушку японца и проводит по светлым волосам ладонью, потому что боится раскрыть глаза, боится утонуть ещё сильнее. Он раньше не позволял думать себе в таком ключе о Рики; были мысли, но Джей ликвидировал их на корню, но сейчас… — Ки-Ки-и… Ты… Слов не хватает, чтобы описать, и всё, что может Джей, подмахивать слегка бёдрами, желая ощущать чужое тепло постоянно. Нишимура старательный, с чертовщиной внутри — распаляет сильнее, соблазняет и мастерки пользуется своим положением, доводя Джея до очередного края. Они встречаются взглядами: пожирают друг друга, посылают невидимые сообщения, потому что Пак толком не даёт Рики закончить начатое, резко поднимая его с колен и заваливая на кровать. Теперь его очередь держать ситуацию под контролем, его очередь заставлять краснеть младшего и возбуждаться, буквально сгорать от оргазма. — Так мило краснеешь в моём присутствии, — подмечает Джей и вновь целует дампира. Страсть плещется через край, возбуждённые и влажные тела соприкасаются друг с другом, и только после этого Рики ловит волну фейерверков. Чонсон плавно подмахивает бёдрами, точно головкой члена проезжаясь по простате и чётко попадая в неё. Он заставляет Рики закатывать глаза, сильнее вцепляться в него и срывать голос. Младший не может ничего ответить, только губы облизывает, стонет громко и чертыхается. По сути, у них ещё будет время для разговоров, а сейчас рот занят более❤️🔥
