В серой сырости ледяного ноября.

В месяце зыбком убегая от боли, убегал и от счастья, совершая максимальный разрыв с бесконечностью. Ты один, и ты одинок. В перерывах меж абьюзом погодных условий твой магнитофон хрипит о печальных днях того самого трупного месяца, влюблённость в которые тебе подлецу совсем не к лицу. Трудно отважиться на сближение с кем-либо, когда тебя бросили люди, самовольно собиравшиеся стать твоей тихой гаванью, потому как всё в этом мире рано или поздно уносится в распростёртые объятия небытия. Ты вновь возвращаешься на главную роль, прекращая иметь второсортное значение, и пишешь бесчувственно о своей непрошеной колоссальных размеров любви. Ощущение тревожного спокойствия, застрявшее липким и приторным, словно мёд комом в горле; нежелание снимать свои в форме сердец, цвета розового кварца очки, которые в скором времени разобьются стёклами внутрь давят на осознание того, что называть свою жизнь запутанным сюжетом и приравнивать её к шекспировской драме не лучше, чем понимать, что весь этот свирепый ужас правдив и оправдан тобой же. Тот самый трупный месяц в обличье хладного демона именуется ноябрём, и в нём тот самый хрупкий ты шатаешься как выцветший лист, впоследствии упавший на вымокший альбертит. В ледяном ноябре, прикрытом серой сыростью, ты – проводник тех лучей света, что молниеносно проносятся ровно под грудью сквозь потаённые участки между рёбер, и задевая нервы оголённые, отдаются сжатием в их глубоком сплетении. В ледяном ненавистном ноябре, что утаил в себе зачатие будущих царей, те призрачные капли плачущего неба в твоих лесных глазах когда-нибудь разрушат твоё торопливо бьющееся сердце. В том леденящем душу мрачном ноябре твои сосуды в пространстве ограниченном переполнены всепоглощающей обидой и тоской, внезапно появившейся из-за равнодушия собственной крови. В ледяном ноябре, родившем снежную слякоть, всё, до чего дотрагивается твоя перекошенная душа в миг превращается в облако из пыли, частицы которого плавно оседают на поверхность таинственным звёздным небом. В том блеклом ноябре с запахом льда ты утопаешь в наслаждении от вида прошлого, сквозящего пронизывающим насквозь беспощадным ветром. В том самом непримиримом, поселившемся в инее ноябре твоя собственная атмосфера захвачена романтикой немного с проблеском маренго, что так красива, но так небезопасна. Ноябрь дарит ощущение кровоточащих ран, что скрыты под намертво замёрзшим слоем улыбки и силы. Он разрешает мыслям делить тебя между собой, ведь в округе твоём делиться ими больше не с кем. В конце концов, он адаптировал себя к твоему отсутствию, поскольку это выгодно отличается от твоего неуважительного отношения к его личным границам. К твоему счастью, ты больше не потеряешь себя в его мерзлоте, стоя в ночи и намокая под его платиновым ливнем.