Как тебя зовут?

*** — Прошу прощения! Эээй! — доносится до Азирафаэля чей-то голос. И он, будто ведомый чем-то неизвестным, сворачивает со своего пути. И, найдя источник голоса, оказывается лицом к лицу с ангелом. Ангелом, который всем своим существом будто излучает свет: рыжие волосы вьются на голове, будто горячий огонь, брови изящно изгибаются в удивлении, золотые глаза искрятся и переливаются, будто зовя погрузиться в них, нос и щеки усыпаны яркими веснушками, а тонкие губы изогнуты в легкой полуулыбке. — Да? Это ты меня звал? — спрашивает Азирафаэль, невинно распахнув глаза. И этот ангел выглядит будто громом пораженный, смотря на Азирафаэля с приоткрытым ртом. — О, приветик, да, — приходит в себя ангел, и тут же начинает бойко говорить: — Эээ, слушай, если не возражаешь, подержи-ка эту штуку, пока я буду все заводить, — продолжает он, протягивая Азирафаэлю небольшой свиток с какими-то кругами с узорами. И Азирафаэль послушно хватается за него. — Эм, а какой стороной вверх? — бросив короткий взгляд на свиток и обратно на ангела, уточняет он. — Да неважно, просто держи покрепче, — отвечает он, в это же время вставляя прямо в бумагу изогнутый металлический предмет. — Вот так. Отлично, готов? — в его глазах загораются игривые огоньки, и Азирафаэль будто очарован ими, поэтому только после небольшой паузы спохватывается: — К чему? — но он уже не слушает и начинает проворачивать штуку в своей руке по часовой стрелке. Где-то так далеко, но в то же время так близко раздается грохот, и он достает ее из бумажного свитка. — Ну вот, чудненько! — счастливо улыбается он, явно довольный результатом. — Спасибо, можешь положить куда-нибудь. — О, хорошо, — Азирафаэль отпускает лист, и он отправляется в плавание где-то по просторам Вселенной. — Это все? — Нет-нет, это мы просто двигатель завели, — он мотает головой и смотрит куда-то в сторону. — Самое интересное только начинается! Я этого ждал с, ну… целую вечность! — и Азирафаэль понимает: "целую вечность" означает "с самого своего сотворения". И в его ангельской душе что-то откликается на эту преданность своему делу, разливаясь теплом. — Кхэм. Здравствуй! — здоровается он, решив, что он определенно хочет познакомиться поближе с этим волшебным и притягивающим внимание ангелом. — Я Азирафаэль! — Очень приятно познакомиться. Ну, поехали! — ангел не обращает внимания на представления, полностью поглощенный сотворением. Азирафаэль неловко кашляет в кулак, про себя решая, что выяснит имя этого ангела как-нибудь попозже. А он продолжает: — Да будет материя, да будет гравитация, да будет все со страниц… с 11-й по 3000602-ю включительно! — и изящно вздымает руки вверх. Но ничего не меняется, вообще ничего, и Азирафаэль растерянно оглядывается вокруг. — Что-то должно было произойти? — поворачивается он к ангелу, который застыл в ожидании, пытаясь понять, что же не так. — Ох, точно, извини, да, да, — он наконец понимает, в чем проблема. — Так и знал, что что-то забуду, — смущенно смеется он над своей ошибкой, и Азирафаэль радостно кивает, уже в предвкушении какого-то чуда. Ангел поднимает правую руку и тихо произносит: — Да будет свет. И то, что Азирафаэль видит, превосходит все его ожидания. До этого невзрачное темное небо внезапно взрывается миллионами ярких красок, будто какой-нибудь художник опрокинул на холст несколько ведер красок. И это захватывает дух и лишает дара речи, заставляя лишь восхищенно вздыхать. Ангел рядом с ним радостно визжит, наблюдая за мерцающими искрами, и улыбка на его лице превосходит по яркости звезды вокруг них. И Азирафаэль взгляда оторвать не может от искренне счастливого и получающего удовольствие от своей работы ангела, пока в его ангельской душе расцветает неведомым цветком какое-то новое ощущение, невероятно теплое и успокаивающее. — О боже… — он наконец отворачивается и восторженно оглядывает космическое пространство, фантастическим цветастым полотном раскинувшееся перед ними. — Только взгляни, как же ты прекрасен… — доносится до Азирафаэля нежный голос ангела и он поспешно разворачивается обратно к нему с радостной улыбкой на лице, пока в голове в панике проносится мысль: "Это он про меня? Неужели он считает меня прекрасным?". Но только для того, чтобы встретить восхищенный взгляд ангела, направленный на бескрайний космос, расцветший яркими красками. Азирафаэль на краткий миг замирает, любуясь лицом ангела, а потом неловко отворачивается, чувствуя себя идиотом, причем весьма самонадеянным. И в попытках прервать начинающее смущать молчание он задаёт ему вопрос: — Ты… ты сделал все это сам? — Эм, ну, более-менее. Я не… я не был ответственным за оригинальный концепт, но я тесно работал над ним с начальством, — кивает ему ангел, и у Азирафаэля появляется желание сделать ему какой-нибудь комплимент. — Это очень красиво. — Оу, спасибо! — он благодарно улыбается в ответ. — И я думаю, что ты проделал отличную работу, — продолжает Азирафаэль, чувствуя, как его щеки стремительно покрываются румянцем, когда он слышит его смех и видит его широкую улыбку. А потом отворачивается, снова разглядывая звездное небо. — А для чего это? — В смысле? — отвечает ангел вопросом на вопрос, продолжая наблюдать за разноцветными и изменчивыми пятнами в небе. — Ну, что именно делает это… — Азирафаэль совершает жест руками, пытаясь тем временем подобрать слова для описания того, что сейчас разворачивалось у него перед глазами, — это все? — Ооо, легче сказать, чего эта красота не делает! — явно ожидавший подобный вопрос ангел пускается в объяснения, пока Азирафаэль внимает его словам: — По сути, это фабрика звезд. Вся эта пыль и газ, которую ты сейчас видишь, на самом деле занимается созданием около… — он морщит нос, прикидывая в уме приблизительное число: — …пяти тысяч молодых звезд и протопланет. Большинство звезд появятся в этой Вселенной уже старыми, но эти… они только зарождаются. Пару миллионов лет будут зреть, а потом — бум, бам, и звезды повсюду! — машет он руками, изображая рассыпающиеся повсюду звёзды, и это выглядит так забавно, что Азирафаэль громко смеется, особенно когда из прически ангела выбивается чубчик, падая ему на лоб. — О, это так чудесно! — воодушевленный чужой речью, говорит Азирафаэль. Но его сознание неожиданно цепляется за фразу: "Пару миллионов лет будут зреть…". А потом он вспоминает то, что по случайности прочитал, зайдя в кабинет начальства в поисках нужного файла. — Но я видел планы верхушки, что все это хотят закрыть через… примерно шесть тысяч лет? Ангел выглядит так, будто из воздушного шарика выпустили весь воздух. Блеск в золотых глазах тускнеет, а улыбка медленно сползает с губ. И мир вокруг них тоже меняется, будто улавливая настроение создателя: где-то вдали раздается разочарованный звук остановки каких-то приборов, и мерцающие огни превращаются из рябящих в глазах в горящие спокойным светом, будто тоже расстроенные таким заявлением. И Азирафаэль уже жалеет, что сказал об этом и разбил на мелкие кусочки эту хрупкую атмосферу волшебства, витавшую между ними. — Но это же всего ничего! — вскрикивает ангел и вздыхает, не в силах поверить в то, что только что услышал: — Ооооо… Какой смысл создавать бесконечную Вселенную с триллионами звездных систем, если ты собираешься дать ей проработать всего несколько тысяч лет?! Двигатель к тому времени даже прогреться не успеет! — он в сердцах взмахивает руками, глядя куда-то в глубины космоса невидящим взглядом. — А, смысл… ну, ты же слышал про Землю? — Азирафаэль решает, что объяснение, в чем тут дело, успокоит ангела. И может, им удастся поболтать еще. Просто поболтать ни о чем. А ангел смотрит на него с непониманием, по всей видимости, ни слухом ни духом не зная ни про какую такую "Землю". — Да как-то не особо? — подтверждает он предположения Азирафаэля, склонив голову на бок в недоумении. И Азирафаэль выдыхает, начиная активно жестикулировать: — А. Такая зелено-голубая планета. Она будет где-то там, когда они развернут тот сектор, — он показывает рукой куда-то в сторону, показывая примерное расположение будущей планеты. — И именно там будут обитать "люди", которых мы сейчас разрабатываем. Я случайно заглянул в план… — неловко тянет Азирафаэль и умоляюще смотрит в глаза внимательно слушающего ангела, намекая, чтобы он никому об этом не говорил. Но тот лишь продолжает сосредоточенно внимать его словам, раскрыв рот, так что он продолжает: — В общем, мы начнем с пары таких существ, и вскоре их будет уже целая уйма! Они будут размножаться как, эээ… ну, как люди. И, насколько я понял, все звезды и это твое, эм… — Эээ, зови это туманностью, — подсказывает ему ангел. — Туманность, да, — продолжает Азирафаэль, попутно запоминая новое слово. — Что ж, это все существует только для того, чтобы люди могли смотреть в ночное небо и любоваться необъятными просторами творений Всевышней, — он устремляет вверх мечтательный взгляд, уже думая о том, как люди будут восхищаться этой поистине неописуемой красотой, прямо как они сейчас. — Но это же глупость какая-то! — вырывает его из фантазий от возмущения подскочивший на пару нот вверх голос: — Это же Вселенная, а не симпатичные обои в комнате! Миллионы галактик, триллионы звезд, уймы… всего! Оно же здесь не для того, чтобы просто мигать! — Азирафаэлю кажется, что если бы они сейчас не находились в космосе, а где-нибудь там, где есть твердый пол, ангел бы притопнул ногой, выражая крайнюю степень негодования. — Большинство даже с Земли видно не будет, почему бы не поместить Землю в центр Вселенной, чтобы вид был получше?! — выпаливает он вопрос, и Азирафаэль с замиранием сердца действительно задумывается на краткий миг над этим вопросом. А затем пытается возразить его словам: — Это не наше дело, советовать Всевышней, как ей лучше создавать Вселенную. — Ну а чье тогда? Кто-то же должен сказать: "Слушайте, босс, это вообще-то очень, очень ужасная идея", — и Азирафаэлю ужасно не хочется признавать это, но все-таки его вопросы имеют смысл. — Я подозреваю, что это могут посчитать… неуместным? — продолжает выдвигать аргументы Азирафаэль, пусть уже и не так уверенно. А где-то в груди тревожно колет из-за этих мыслей, будто предвещая какую-то беду, предупреждая, что ничем хорошим эти вопросы и сомнения не обернутся. — Ну, не думаю, что кто-то будет возражать, если я кину записку в ящик жалоб и предложений, — выдыхает ангел, немного успокоившись. — Не думаю, что Всевышняя создавала что-то подобное… — тянет Азирафаэль. — К тому же, мы не должны начинать предлагать, чтобы у нас появился ящик для предложений! — Ну, если бы я всем этим заправлял, я был бы рад, если бы кто-то задавал вопросы. Свежий взгляд на вещи! — Азирафаэль нервно закусывает губу и оглядывается по сторонам, проверяя, не слышал ли кто их. — Ну нельзя же просто создать целую Вселенную, запустить её на пару тысяч лет, а потом взять и остановить! — все еще негодует ангел, почти смирившимся, но с проблесками надежды взглядом глядя на сотворенное им. Азирафаэль решает, что он обязан предупредить этого волшебного, чудесного, полного энтузиазма, но чересчур любопытного ангела. — Мне нравится тот розово-голубой кусочек в углу, эм… туманности, — указывает он на контрастное пятно, собираясь тем временем с духом. — Он весь такой, очень… — и издает звук, который в его понимании должен был означать умиление. — Но послушай, пожалуйста, — Азирафаэль смотрит, вкладывая в этот взгляд все свои чувства к этому очаровательному ангелу: — Я очень не хочу, чтобы у тебя были неприятности из-за этого. — Мм, спасибо за помощь, — спокойно оборачивается он, бросая короткий взгляд на Азирафаэля. — И за совет. Но я бы все-таки не беспокоился. Ну что со мной случится из-за того, что я задам парочку вопросов? Азирафаэль смотрит на него еще несколько секунд, а потом расплывается в нежной улыбке. Может, он и прав. Не стоит так беспокоиться. В конце концов, несколько вопросов не приведут к чему-то ужасно плохому. Он разворачивается, снова устремляя взгляд в блестящее небо, и изумленно распахивает глаза. Сотни, тысячи звезд начали падать откуда-то сверху, и это… поистине изумительно. Азирафаэль слышит легкое шуршание слева от себя, а в следующее мгновение его накрывает широкое ангельское крыло, пряча от звездопада, защищая от него и позволяя расслабленно любоваться его красотой. И Азирафаэль любуется, придвигаясь к такому очаровательному ангелу чуть ближе. *** Азирафаэль торопливо пробегает по лестнице, и его голова забита сотнями рабочих задач: нужно забежать в отдел животных и помочь им в создании какого-то существа, которое по их планам должно быть похожим на человека, уточнить в отделе создания Земли, какие климатические условия они собираются делать в разных местах планеты и, конечно же, сдать начальству отчет о том, как продвигается создание людей. И он даже не остановился бы, если бы его не окликнул уже знакомый голос: — Приветики, Азирафаэль! Он резко разворачивается, взмахивая в воздухе своими одеждами, и видит его, счастливо улыбающегося и приветственно поднявшего руку с каким-то небольшим предметом в ней. И в груди Азирафаэля трепещет какое-то необъяснимое радостное чувство от этой его улыбки. Надо будет спросить у кого-то из ангелов, что это за чувство. — О, это ты! Привет! — неловко улыбается в ответ Азирафаэль. — Кхэм, а что ты тут делаешь? — спрашивает он, подходя к нему ближе и оглядываясь на лестничной площадке. — У нас сейчас перерыв, — с искренней улыбкой отвечает ангел, и Азирафаэль лишь кивает ему. — А что это за штука? — наконец обращает внимание Азирафаэль на предмет в его руках. — О, это? Не знаю, кто их придумал, но с недавних пор они стали очень популярны среди ангелов. С названием пока не определились, но многим нравится вариант "сигареты", — вертит ангел этот вытянутый предмет в своих длинных пальцах. — А об этом знают, ну, там, наверху? — осторожно интересуется Азирафаэль, разглядывая небольшую трубочку, из которой клубится легкий дымок. — Ну, некоторым Гавриил и другие Архангелы уже делали замечания, — он обхватывает "сигарету" губами и делает вдох, а затем выдыхает изо рта дым, уходящий вверх. — Но пока никто не видит, все можно. Поэтому мы придумали специальные места, где это можно делать. Например, это, — он обводит рукой лестничный пролет, и наконец замечает прикованный к его руке взгляд Азирафаэля. — Хочешь попробовать? — и протягивает свернутую трубочку. Азирафаэль, чуть помедлив, принимает ее из его руки, слегка соприкасаясь с ним пальцами. А затем, сглотнув, подносит к губам и вдыхает. И тут же резко и громко закашливается, пытаясь вытолкнуть из легких противный дым. — Гадость какая! — судорожно хватает чистый воздух Азирафаэль, краем сознания отмечая, что он поспешно схватил его руками за плечи. И от этого действия неожиданно становится тепло, и неприятное чувство в легких ослабевает. — Прости пожалуйста, я не думал, что так получится! — поспешно извиняется ангел, и с испугом смотрит в серо-голубые глаза. — Все хорошо? — Я... в порядке, — еще раз закашливается Азирафаэль. А в следующую секунду делает вдох полной грудью, чувствуя, как разъедающий изнутри дым исчезает. А потом поднимает взгляд в золотые глаза напротив. — Прочистил тебе лёгкие чудом, — коротко поясняет ангел, и Азирафаэль чувствует себя по-дурацки из-за того, что не додумался до этого сам. И продолжает смотреть прямо в его блестящие, как звезды, созданные им, глаза. Пока он не отводит их. — Хм, а мне нравилось, — ангел забирает "сигарету" из рук Азирафаэля, с подозрением смотря на нее. — Не ожидал, что на тебя это произведет такой эффект. — Но что если Архангелы найдут у вас эти... "сигареты"? — Азирафаэль с трудом выдавливает из себя название этих предметов. — Вас же накажут! И ты... то есть вы, пострадаете! — Если тебя заметили, главное успеть вовремя выбросить. А потом... всегда можно солгать или умолчать кое-что, — хмыкает ангел, встряхнув огненными кудрями. — Все равно никто не проверяет и не шарится в наших одеждах. У всех других дел полно, особенно у Архангелов. Он поворачивается к открытому окну, которое до этого Азирафаэль не замечал, и выбрасывает туда окурок. Они провожают его взглядом, и тот загорается ярким пламенем, превращаясь в маленькую падающую звезду, которая исчезает где-то среди мириадов других. — Ладно, пора, а то Саракаэль будет злится, что зря теряем время, — Азирафаэль разворачивается к довольно улыбающемуся своему маленькому чуду ангелу и сам невольно улыбается, заражаясь его радостью. — Пока-пока, моя сияющая звездочка! — он машет рукой Азирафаэлю, и он мило машет в ответ: — Пока! Надеюсь, мы еще... — его прерывает взмах широких крыльев, обдавая порывом воздуха, — ...увидимся! — но улыбка замирает на его лице, когда он понимает, что именно сказал ему этот ангел. — Подожди, как ты только что назвал меня? — изумленно выкрикивает Азирафаэль, пока его глаза распахиваются, а сердце неожиданно начинает стучать быстрее. Но чудесный ангел уже теряется где-то в вышине, оставляя после себя едва заметный звездный шлейф. *** Создание Вселенной было окончено. Все наслаждались результатом проделанной работы, наблюдая сверху за планетой Земля, где первые люди, имя которым было Адам и Ева, только начинали познавать мир и друг друга в Эдемском саду. Азирафаэль с теплотой в душе смотрит на людей, а затем отводит взгляд, собираясь найти кого-то из ангелов, с которыми он работал над созданием людей, чтобы обсудить, какими же они всё-таки замечательными созданиями получились. Он продирается сквозь толпы ангелов, отчаянно выглядывая чью-нибудь знакомую макушку. И неожиданно кто-то врезается в него, а может и он врезается в кого-то. Азирафаэль неловко ойкает и уже начинает рассыпаться в извинениях: — Ох, простите пожалуйста, я не… — но поднимает голову вверх, и встречается взглядом с уже знакомым лицом. С невероятно привычными, теплыми золотыми глазами, изящным изгибом черных бровей и лишающей дара речи улыбкой. — О, приветики, Азирафаэль, — неловко улыбается этот ангел, потирая затылок. — Да, привет, — не может оторваться от его глаз Азирафаэль, хоть и понимает, что вот так вот пожирать кого-то глазами не очень правильно. И они стоят и пялятся друг на друга, как два абсолютных идиота, не зная, что сказать дальше. Наконец первым молчание нарушает ангел: — Может, присядем куда-нибудь? — Да, было бы неплохо, — отвечает Азирафаэль, наконец-то отрываясь от его лица. И только теперь замечая, что его прическа изменилась. Вместо уложенных волос, которые напоминали маленькие крылышки по бокам от его головы, сейчас с нее струились длинные кудри, напоминающие таких длинных ползающих животных… как же они назывались? Тем временем он хватает Азирафаэля за руку, и от этого такого простого действия у него перехватывает дыхание и все мысли выскакивают из головы, и тащит куда-то. А потом они плюхаются на маленькое облачко, невероятно мягкое и пушистое, и бросив взгляд друг на друга, заливисто смеются. — Знаешь, твои волосы сейчас похожи на животных. Такие длинные и ползают по земле. Не могу вспомнить, как же их назвали… — Змеи? — наклоняет голову набок ангел. — Точно, они! Очень похоже, — хихикает Азирафаэль, глядя на его волосы. — Тебе не нравится? — спрашивает он, и его голос прямо-таки сочится беспокойством. — Что ты, конечно очень нравится! — искренне восклицает Азирафаэль, невольно придвигаясь к нему ближе и невесомо касаясь прядей. — Можно? — замирает он, спрашивая позволения. И он лишь молча кивает, неотрывно глядя на Азирафаэля. И он, довольно улыбнувшись, запускает ладонь в рыжие жесткие огненные пряди. Он сам не замечает, как его руки начинают переплетать пряди между собой, превращая их в косичку, пока они болтают о какой-то хорошей ерунде, смеясь чуть ли не каждую минуту. Но все хорошее рано или поздно заканчивается. Воздух разрезает слепящий свет вкупе с оглушающим громом, и перед ангелами появляется ни кто иной, как Метатрон. Все ангелы в благоговении разворачиваются к нему, ведь его появление означает только одно: срочный приказ от самой Всевышней. — Я, Метатрон, Глас Божий, передаю вам послание. Вы все потрудились на славу, создавая этот мир. Но теперь настало время для самого главного. Видите этих двух похожих на вас существ? Имя им "люди", и некоторые из вас уже поучаствовали в их создании. Они расселятся по этой планете, а вам предстоит трудная задача: защищать их, наставлять на праведный путь и… любить их больше, чем что угодно, больше, чем саму Богиню. Метатрон замолкает, а среди ангелов слышится тихий ропот: — Что? Она правда так сказала? — Мне же не послышалось? — Быть не может… И это гудение роя пчел разрезает громкий крик из толпы: — Неужели? И с чего это мы должны любить эти творения больше, чем нашу создательницу, больше, чем нашу Мать? Все оборачиваются на мелодичный голос прекрасного ангела, имя которого вертелось у каждого на устах — Люцифер. Самый светлый из Архангелов, что уж говорить о простых ангелах, которого все поголовно обожали. Светлые соломенные волосы спадают на лоб, завиваясь. Глаза переливаются поистине эфирным блеском, будто храня в себе тайны этой Вселенной. — Такова Воля Божья, — размеренно отвечает Метатрон, продолжая смотреть на Люцифера с бесстрастным лицом. И прежде чем Архангел успевает что-то возразить, продолжает: — Возрадуйтесь же, ангелы! Вам выпала ответственная миссия, так не разочаруйте Всевышнюю! Едва Метатрон растворяется в воздухе, как утихший было гул вновь возобновляется с новой силой. Многие ангелы гневно высказываются, не в силах поверить в слова Богини. А Азирафаэль вспоминает то, что он увидел в планах, и тревожное чувство оседает у него в груди. — Я не понимаю, — доносится до Азирафаэля голос рядом, и он выныривает из своих мыслей. — Зачем Она сказала любить их больше, чем Ее саму, если Она собирается уничтожить их и эту вселенную так скоро? Ангел поворачивается к Азирафаэлю, и он видит в его глазах смесь непонимания и опустошения. — Я готов полюбить людей всем своим ангельским существом. Они невероятно прекрасны, как звезды. Но зачем убивать их? И этот вопрос мучает Азирафаэля так же, как и его, но ответа на него он не знает. — Я не знаю… Наверняка у Всевышней есть свои причины для этого. Лучше… лучше не задавать вопросы, это может обернуться чем-то плохим. А я уже говорил, я не хочу, чтобы ты пострадал. Ангел улыбается ему так же грустно, как и улыбнулся в их первую встречу в ответ на такую же просьбу Азирафаэля. И он уже знает — эту просьбу он не выполнит. *** Он стоит, прислонившись к стене и глядя в окно, на том самом лестничном пролете, который ангелы избрали местом для курения. Он наблюдает за пролетающими звездами и пытается разглядеть где-то вдали Землю, этот маленький зелено-голубой шарик. Он не в силах выкинуть из своей головы вопросы, зачем Она делает все это? К нему подходят два ангела, внешность которых смотрится весьма контрастно на фоне друг друга. Пепельные волосы первого, напоминающие птичье гнездо, вкупе с бледной кожей и высоким ростом выглядят почти болезненно на фоне короткостриженных черных волос, темного цвета кожи и небольшого роста его товарища. Высокий ангел молча протягивает ему сигарету, но он лишь качает головой и жестом отказывается, продолжая задумчиво смотреть в окно. — Приветствую! — раздается величественный голос. Ангелы, мгновенно узнав в нем Верховного Архангела, пытаются быстро спрятать сигареты в рукава одеяний. — Даже не пытайтесь, я уже все видел, — вальяжно подходит к ним Люцифер с небольшой группой ангелов. — Но никому не скажу, — лисьей улыбкой ухмыляется Архангел и чудом создает сигарету в своих пальцах. — Особенно учитывая то, что я их и придумал. Ангелы расслабляются и, вытащив сигареты из рукавов, вновь затягиваются, чувствуя теперь невероятное уважение и доверие к Люциферу. А он все стоит в стороне, охваченный тяжелыми думами. "Почему она так делает? И зачем?". — А вам не кажется это заявление Богини странным? — доносится до его слуха разговор, который ведет с ангелами Люцифер. Он мгновенно настораживается. — Как мы вообще можем любить кого-то больше, чем Всевышнюю? Это же абсурд! Тем более любить что-то такое несовершенное, как люди! — смеется Архангел, и ангелы вторят его голосу, согласно кивая. — Я не понимаю, почему Она просит нас об этом, если потом собирается их бросить? Он с запозданием понимает, что эта фраза вырвалась из его рта и ему хочется прикусить свой язык, чтобы больше никогда не говорить. Нельзя было это говорить, Азирафаэль же доверил этот секрет только ему! Но глаза всех ангелов, включая Верховного Архангела, уже обращены на него, и теперь ему придется как-то выкручиваться. Он поднимает взгляд в таинственно сверкнувшие очи Люцифера и продолжает говорить: — Мне… Я случайно узнал кое-что из Божественного плана, ну знаете, свиток лежал на чьем-то столе, и прямо манил к себе! — он подкрепляет свои слова жестами, невольно вспоминая жестикулирование и мимику Азирафаэля, когда тот рассказывал ему об этом. — Я заглянул и… узнал, что Богиня собирается уничтожить людей, да и не только их, вообще всю Землю, а может, и всю Вселенную, через шесть тысяч лет. Повисает молчание, пока все ангелы стоят с изумленно распахнутыми глазами. — Меня просто мучает вопрос: для чего это все? — он смотрит куда-то сквозь ангелов невидящим взглядом. — Действительно, очень странно, — вкрадчиво бормочет Архангел, пока на губах ангела расцветает улыбка, в которой притаилось что-то неизвестное. А затем подходит ближе к нему и по-приятельски обхватывает его за плечи, от чего он вздрагивает. — Может, прогуляемся все вместе и обсудим это? — обращается Люцифер к ангелам, и те согласно кивают. *** Вокруг звучат удары клинков, крики поверженных ангелов, и сотни, тысячи других звуков, от которых голова раскалывается. У всех оружие как оружие, а у него — только стартер, которым он приводил вселенную в движение, которым и не сделать-то ничего. Поэтому он выбрал тактику стратега. Он прячется в толпе ангелов, подавая своим идеи и выкрикивая указания: — Поставь ему копьем подножку! — Не смей использовать нимб! Это крайняя мера! У тебя же ещё есть твой меч! — Просто отбивайтесь от них! Не нужно нападать первыми! Он всеми силами избегает боевых столкновений, оставляя это своим более агрессивно настроенным товарищам. Он просто... не хочет причинять боль. Ему страшно. Он не понимает: как разговор и прогулка с прекрасным Люцифером обернулись этим кровопролитным побоищем? И тут он видит его. Азирафаэля. Сражающегося с каким-то ангелом. Азирафаэль смело отбивается своим пылающим мечом и, если бы это не был разгар сражения не на жизнь, а на смерть, где он в любой момент мог навеки закрыть глаза, он бы залюбовался виртуозными движениями Азирафаэля. Но в захватывающие дух движения закрадывается мимолетная ошибка — и противник берет верх. Меч вылетает из рук Азирафаэля, а следом от не менее мощного удара сам Азирафаэль падает на спину. Мятежный ангел уже с яростным оскалом замахивается своим клинком, чтобы убить Азирафаэля. И в этот момент он тщательно выверенным движением бросает в незнакомого ангела свой стартер. Не задумываясь о том, что он только что спас врага. *** Азирафаэль с испугом в глазах пытается отползти прочь. Ну вот и все, вот и окончена его не такая уж долгая ангельская жизнь. Но тут он слышит резкий свист — и исходит он отнюдь не от ангельского клинка над его головой. С гулким стуком что-то изогнутое и металлическое бьётся об голову ангела, попадая точно в болевую точку. И это заставляет ангела покоситься, упасть на колени, а затем окончательно завалиться на бок и отрубиться. Азирафаэль шокировано провожает взглядом изогнутый предмет, спасший его жизнь. Подозрительно знакомый предмет. Который возвращается точно в руку своего хозяина. И пораженные серо-голубые глаза цвета грозовых туч пересекаются с горящими огнем золотыми глазами. И Азирафаэлю даже не нужно переводить взгляд на его губы, чтобы прочитать: "Беги". И он послушно поднимается на ноги, переступая через стонущего от боли в голове ангела, и крепко хватает свой огненный меч. А потом бросается прочь, пока он не оправился. Но напоследок бросает ему последний благодарный взгляд. А он, будто почувствовав, оборачивается и ловит его взгляд. И улыбается в ответ. *** Никому на Небесах не говорят, что же происходит там, за закрытыми дверями большого зала — но все знают. От входа вниз ведут каменные ступени, окружая полукруглую арену, открывающую путь прочь с Небес. В зале — только мятежные, падшие ангелы, связанные небесными оковами... и Архангелы, вершащие правосудие. — Вас всех ждёт Падение. Вы будете низвергнуты в Ад, — эхом отдается от стен голос Гавриила, теперь уже Верховного Архангела. — И пощады не будет никому. Он вытягивает руку в сторону, и в его руке материализуется список имён мятежных ангелов. Начиная от высших чинов и заканчивая низшими. Чтобы действительно видели все: никаких исключений и никаких поблажек, даже для самых почитаемых. Откашлявшись, Гавриил начинает чтение: — Люцифер! Бывший Верховный Архангел. Из поникшей толпы вперёд выходит прекрасный юноша, дерзко взмахивая волосами и блистая переливающимися глазами. Он пытается делать вид, что все в порядке, но его крылья дрожат. Он подходит к самому краю арены, за которой виднеется беспросветная тьма. Люцифер громко смеется, и никто не может понять — счастливый ли это смех или же нервный, истерический. А следом падает на колени и вздымает голову вверх. — Ха, неужели Ты действительно сбросишь нас в Ад? — взывает он. — Вот так легко откажешься от своих творений? Даже от самых любимых? И все ради каких-то людишек? Но исполняющие приказ ангелы лишь смыкаются за его спиной. Крылья когда-то великого и любимого всеми Архангела поникают, а глаза, обращенные к самому Верху, наполняются слезами. — Мама... — надломленным голосом выдавливает он из себя последнюю мольбу. А в следующую секунду толчок в спину перекидывает Люцифера через край. И свет, который он должен был нести, угасает. *** — Но так же... так же нельзя! Изумленный ангел вскрикивает, мгновенно привлекая к себе внимание всех столпившихся в помещении ангелов. Но он не обращает внимания, кажется, будто воздух вокруг него насквозь пропитан отчаянием. — Азирафаэль, хватит, — бесстрастно отвечает ему ангел с русой косой, лежащей на груди. — Мы не можем ослушаться приказов. Если Она сказала так, значит, это... — ангел запинается, но затем так же спокойно и уверенно продолжает: — Это было плохо, это было неправильно. И они заслужили свое наказание. И эти слова будто отпечатываются в голове Азирафаэля: "Это было плохо. Они заслужили наказание". Он тяжело сглатывает, не зная, чем возразить. Но тут же вспоминает о нем. — Мне неважно, что вы думаете! Он не сделал ничего плохого! — и все ангелы в офисе вновь раздраженно оборачиваются на его крик. — Он... он хороший! Его просто втянули во все это! Он спас меня во время битвы! Он ударил по своим! — Ты ничего не изменишь, Азирафаэль, — пытается донести до него, как до ребенка, ангел со шрамом на глазу, оставшимся после битвы. — Все равно оно... оно уже началось. Кого бы ты там не хотел спасти. На глазах белокурого ангела едва ли не слезы проступают. Это... это наверняка какая-то ошибка. Ведь этот прекрасный ангел с чудесной улыбкой, волшебными рыжими локонами и золотыми, сияющими ярче, чем миллионы звезд глазами ничего не сделал, он просто... задавал вопросы. Азирафаэль до боли впивается ногтями в ладони... а затем выбегает прочь из кабинета. Он должен спасти его. *** Гавриил выкрикивает имена одно за другим, а он полностью погружен в свои мысли: как же так вышло? Как Она допустила такое? Она же... Могла просто поговорить с ними и объяснить все. Могла же? Ощущение, будто Она этого... хочет. Но мысль не успевает развиться, ведь Гавриил называет очередное имя, вырывая его из дум. Его имя. И его титул. Он тяжело переступает босыми ступнями, бросая взгляд вниз, в попытках различить кипящее озеро серы. Ему не страшно. Он просто... не понимает. И закрывает веки, вспоминая всю свою ангельскую жизнь. Вот он почувствовал неописуемое тепло, и впервые разлепил глаза. Его окутал божественный свет, исходящий от Её рук. Ему было... хорошо. Им раздали указания по созданию Вселенной. Ему досталось создание космоса. Он радостно включился в процесс разработки дизайнов различных звёзд, туманностей и планет, активно предлагая свои идеи, не замечая лёгкий холодок, с которым их встречали. Ему выдали необходимые для работы инструменты вместе с увесистым томиком, и отправили в ещё не приведенные в порядок участки Вселенной. Он очень усердно трудился, вкладывая в каждую, даже самую невзрачную звёздочку свою любовь. Его глаза горели вместе со звездами, пока он наблюдал за тем, как зажигались далёкие и яркие искры в небе. Он был... счастлив. Он встретил этого чудесного ангела с ослепительно белыми волосами и восхищенно смотрящими серо-голубыми глазами. Азирафаэль. Его имя мгновенно ассоциируется с чем-то мягким, прямо как облако, и, вероятно, как его волосы. А называл ли он ему свое имя? Кажется... нет. А впрочем, это уже не имеет значения. Но рядом с ним было почти так же тепло, как рядом с Ней. С Азирафаэлем было... комфортно. И вместе с этим... Благодаря Азирафаэлю он начал задавать вопросы и высказывать свое мнение. "Какой смысл создавать бесконечную Вселенную с триллионами звездных систем, если ты собираешься дать ей проработать всего несколько тысяч лет?!", "Зачем Она сказала любить их больше, чем Ее саму, если Она собирается уничтожить их и эту вселенную так скоро?", "Меня просто мучает вопрос: для чего это все?". Вопросы налепливались, как снежный ком. И вот — это привело к тому, что сейчас он стоит, осужденный распрощаться со своей прежней жизнью, так и не получив ответа на свои вопросы. Видимо, простого любопытства достаточно, чтобы пасть... И он шепотом задает свой последний вопрос, пока из его глаз катятся слезы: — Почему? *** Азирафаэль спешно выбегает из очередного коридора, уже уверенный, что небесный офис меняется каждую секунду, и он никогда не найдет нужный зал. И тут же облегченно распахивает глаза, увидев мраморные двери. Ангел бросается вперед, намереваясь ворваться прямо на казнь, не обращая ни на что внимания и не заботясь ни о каких последствиях. Но едва он приближается к дверям, как перед ним материализуется преграда в виде ангельских стражей. — Кто ты? — хором спрашивают они, смирно стоя перед дверями, сжимая оружие. Будто статуи, вырезанные из того же мрамора, что и двери за ними. — Я Азирафаэль, херувим, — вежливо улыбается им ангел. — Можно мне пройти туда, я ищу кое-кого... — Кто тебе нужен? И тут Азирафаэля будто током прошибает осознание, заставляя застыть на месте. Он не знает имени этого ангела. За все время их знакомства он так и не узнал имени этого ангела. Он отчаянно пытается выудить из глубин сознания хотя бы мимолетное упоминание его имени. Но с ужасом осознает, что тот никогда не говорил ни свое имя, ни свой титул. В первую встречу он лишь отмахнулся от представлений, полностью поглощенный созданием звёзд. А дальше — просто делал вид, будто так и надо. Будто Азирафаэль и не должен знать его имени. Азирафаэль неловко оборачивается к ожидающим ответа стражам, уже собираясь пытаться уговорить их пропустить его. Но все его ангельское существо ухает куда-то вниз его тела, вслед за ним, вслед за звездным ангелом, оставляя в груди леденящую пустоту, едва до его слуха доносится истошный крик столь знакомым голосом. Он опоздал. *** Ангел Восточных Врат взволнованно наблюдает за удаляющимся от стен Райского Сада первыми людьми. Адам и Ева держатся за руки, идя вперед навстречу неизвестному. Абсолютно уверенные в любви друг друга и том, что любые беды они преодолеют вместе. Но тут сзади ангела раздается тихое шипение, а затем — гладкое скольжение чешуек по камню. Огромный змий останавливается слева от него, поднимаясь на кончике хвоста. А затем медленно начинает приобретать человеческие черты. "Демон" — проносится в голове Азирафаэля. Ему следует броситься прочь, схватить свой огненный... а впрочем, уже нечего хватать. Вбитые Небесами инстинкты говорят, нет, кричат: бежать от демона подальше. Но что-то удерживает его на месте, ощущение давно забытого и столь знакомого. Такого родного. Азирафаэль отводит взгляд на секунду, следя за продвижением людей по пустыне. А затем снова оборачивается... и видит привычные рыжие кудри и выразительный профиль. И ощущает себя на седьмом небе от счастья. — Шутка не очень-то удалась. И Азирафаэль не в силах сдержать улыбку и легкий смешок от осознания, что он жив. Пускай и полностью разбит и сломлен, втоптан в грязь Небесами, но жив. И это вселяет в сердце теплый огонек надежды. — Прости, что ты сказал? — спохватывается Азирафаэль, поняв, что не вслушался в его речь. Ангел... нет, уже демон, поворачивается к нему, склоняет голову набок и смотрит так же, как смотрел в их первую встречу — до Начала, когда он заводил двигатель вселенной, когда он сказал "Да будет свет!", когда он счастливо взвизгивал, наблюдая, как загораются звезды одна за другой. Но Азирафаэль невольно вздрагивает, видя непривычно жёлтые глаза, разрезанные узким черным зрачком. Они уже не похожи на те самые искрящиеся радостью золотистые очи. — Я сказал: "Шутка не очень-то удалась". И Азирафаэль поспешно отводит взгляд от его лица. Глаза уже не сияют тем прежним восторгом, а улыбка не расползается до самых ушей. Одежда, а самое главное, крылья, обгорели и сменили цвет со ослепительно-белого на пепельно-черный. Он изменился. Он — демон. — А. Ну да. Пожалуй, — неловко отвечает Азирафаэль, пытаясь поддержать начатый разговор. — Как по мне, так Она малость переборщила. Первый привод и все такое. "А он все так же смело высказывает свое мнение" — мысленно улыбается Азирафаэль, все еще не понимая, насколько он изменился и как теперь стоит к нему относиться. — Не понимаю, что плохого в том, чтобы познать различие между добром и злом? "И продолжает задавать вопросы. Даже после Падения..." — содрогается Азирафаэль, поражаясь несломимости и оптимизму этого невероятного ангела… демона. — Наверное, это плохо... — Азирафаэль поворачивается к нему, а на устах вертится не заданное вовремя: "— Как тебя зовут?" — Краули, — услужливо подсказывает демон, будто прочитав его мысли. — Краули... — ангел пробует на языке чужое имя, отдающее горечью, землёй и серной копотью. Которое он запомнит навсегда.