Приоритеты

      В те несколько секунд, до и во время падения, в голове Иво успело пронестись столько мыслей, что обычному человеку и не снилось.       Первой и основной из них была «как глупо». Приор Инквизиции, второе лицо в Нью-Пари, лидер, правящий стальной рукой, закрыл своим телом собственного телохранителя, псионичку, девчонку. Да его любой чистый поднял бы на смех за такой шаг.       Однако, самому ему было не смешно. И плевать на ранение, не первый раз и не последний. Он просто не мог допустить, чтобы Лу пострадала. Только не снова. Только не когда он мог помешать. Только не она.       Столько людей он приговорил к смерти, столько приговоров привёл в исполнение. Своими руками. А сейчас был готов умереть сам, лишь бы она жила.       Глупо. Так глупо. Особенно, когда до осуществления их плана по смене власти остались считанные дни. Всё было завязано на нём, все шли за ним, все рисковали своими головами, чтобы дать ему возможность изменить сложившееся устройство общества. Он был надеждой.       И в один момент поставил на карту всё, ради чего столькие пошли против системы и заложенного с рождения образа мышления.       Иво не сожалел, не сомневался и, не раздумывая, закрыл бы Лу собой вновь. Ведь потерять её было страшнее любого другого возможного варианта развития событий.       Он понимал, что подобным решением свёл к нулю все усилия его охраны и доверенных лиц защитить его, обеспечить его выживание для высшей цели, но… Против собственных инстинктов не пойдёшь.       Как только он и Лу упали, Гектор и Ален подхватили обоих и потащили к укрытию. Постройки оказались немного более крепкими, чем казалось на первый взгляд, а потому забаррикадироваться внутри уже не представлялось такой безнадёжной идеей.       Гектор как можно более аккуратно опустил Иво на пол и тут же осмотрел его.       — Выходное отверстие есть, повезло. Только бы остановить кровотечение. О чём ты думал? — пытаясь отдышаться буркнул он, снял пиджак и оторвал от него приличный кусок ткани, чтобы зажать место ранения.       — Лу… Она… С ней… — попытался выяснить Иво, но говорить было трудно.       — Не возьмусь предполагать что-либо о её состоянии в целом, я мало знаком с последствиями перенапряжения пси, но пульс сильный, и дышит ровно, — тут же отрапортовал Ален.       — Чёрт, ты серьёзно сейчас переживаешь за девчонку? Позволь напомнить, что это её обязанность ловить пули вместо тебя, а не наоборот, — вновь раздался недовольный голос Гектора.       Иво собирался что-то ответить, но силы оставляли его, и мир вокруг стремительно тускнел, вращаясь. Через пару секунд он потерял сознание. 

***

      Постепенно выплывая из небытия, Иво остро ощущал кожей чей-то взгляд. И судя по внутреннему дискомфорту, взгляд этот не сулил ему ничего хорошего. Все чувства были притуплены, скорее всего, из-за обезболивающих и прочих лекарств, которыми его наверняка уже напичкали с лихвой. Но от того, что чьи-то глаза никак не хотели отрываться от него, лицо буквально горело.       Веки не слушались, поэтому на то, чтобы открыть собственные глаза, потребовалось ещё несколько мгновений. Окружающая обстановка предстала перед ним мутными тёмными пятнами. Странно, его же должны были доставить в ближайшую больницу или в крайнем случае подтянуть хилера к месту крушения и подлечить на месте, а затем привезти обратно в Нью-Пари. При любом раскладе, вероятнее всего, он находился под присмотром медиков. Почему же тогда вокруг было так темно?       По левую руку от него послышалось тихое шуршание одежды, и он перевёл обретающий чёткость взор туда. В приглушённом почти до состояния «выкл» свете промелькнул огненно-рыжий отблеск. Лу.       — С возвращением с того света, месье Приор, — еле различимый холодный голос долетел до его слуха.       Она злилась. Интересно, за что именно? За то, что подставился, спасая её, или за то, что наплевал на собственную жизнь в рамках планируемых перемен?       Он не мог разглядеть её лица, но очень чётко представлял гримасу, которая наверняка сейчас его исказила. И тем не менее, он бы хотел увидеть её даже такую, ведь в этот момент, когда он осознал, что остался жив, желание лицезреть, касаться, обладать и спрятаться вместе от всего мира и политических распрей взыграло с новой силой.       Ему были несвойственны яркие чувства и эмоции, долгие годы службы сказывались и в то время, когда действие успокоительных заканчивалось. Но именно в данных обстоятельствах так безумно громко билось в груди его сердце и горела в венах непреодолимая страсть к сидящей у его кровати девушке, как будто ничего больше не существовало. Кожа плавилась под её взглядом, пусть и не предвещавшим ничего, кроме очередной экспрессивной тирады.       В какой-то степени это уже вошло в привычку, Лу всегда реагировала на критические ситуации бурно, высказываясь без оглядки на чьё-то мнение. А ему так нравилось наблюдать за ней, когда она не сдерживалась. Выразительная мимика, пламенный взгляд в обрамлении словно бы пылающих волос, резкие жесты — он восхищался всем. Даже перегруженная ругательствами речь казалась ему очаровательной. Такая самобытная и непокорная, умудрившаяся не сломаться, несмотря на сложное прошлое, она была пределом его мятежных мечтаний, наверное, как раз потому, что являлась олицетворением противоположности окружающего его общества.       — И…во… — просипел он, поправив её, а в горле будто пустыня образовалась.       Послышался вздох едва сдерживаемого раздражения, а после Лу встала и скрылась в тенях комнаты, через пару мгновений ставшей светлее, но не до такой степени, чтобы это доставляло дискомфорт. Он наблюдал, как она вернулась к кровати и наклонилась, приложив стакан с водой к его пересохшим губам.       Несколько больших глотков спустя Иво мотнул головой, показывая, что утолил жажду. Всё это время его уже пришедший в норму взгляд не отрывался от неё. И он мог бы поспорить на что угодно, она за секунду распознала бы плещущиеся там эмоции, если бы их глаза встретились. Но Лу смотрела не туда. Она с таким остервенелым энтузиазмом изучала показания каждого соединённого с ним аппарата, что казалось, пока он был без сознания, успела выучиться на врача.       В конце концов, видимо, ей надоело это занятие. Снова устроившись в стоящем вплотную кресле, напряжённая, как струна, она заговорила.       — Ну и какого хера ты полез меня прикрывать… Иво? — затянувшаяся пауза перед его именем довольно однозначно свидетельствовала о том, что внутри Лу кипела не просто злость, а ярость. Её речь была похожа скорее на угрожающее шипение потревоженной змеи, которое он имел удовольствие слышать при просмотре сохранившихся до их времён документальных фильмов о природе, чем на привычные звуки её голоса.       — Не мог иначе. Лу, я… — тихим мягким тоном начал он, но был резко перебит.       — Ты хоть немного, твою, сука, мать, соображаешь, чем могло закончиться твоё геройство? — у Лу начали заметно дрожать руки, а слова звучали надрывно. — Ты о людях, вообще, подумал? Сам решил сдохнуть, да и хер с тобой, не осуждаю. Но от тебя зависят столько грёбаных жизней! Грохнут тебя, и кто будет разгребать всю эту муть, которую ты же и организовал? А о нас с Кеем тоже не подумал? О Гекторе, Даниэль, Марке? Чёрт, да у нас бы у всех будущее перехерилось, если бы мы проморгали убийство Приора. Единый, так по-идиотски подставиться…       Далее последовал нечленораздельный поток малознакомых Иво ругательств, а он молча дожидался, пока она выплеснет накопившееся, и они смогут начать более менее конструктивный диалог. Никогда раньше он не позволял ей, а тем более кому-либо ещё так с собой разговаривать. Отвык слышать, как его кто-то отчитывает, кажется, ещё в прошлой жизни, до КС и Инквизиции. Однако, едва не попрощавшись с жизнью, проснувшись в присутствии своей любимой женщины, пусть она ещё и не была в это посвящена, полулёжа на ненавистной ему больничной койке, он был совсем не против её гнева. Наоборот, ему было даже приятно, что она так переживала, хоть и не о нём лично, а больше как о начальнике и надежде псиоников на перемены.       Наконец, послышался долгий глубокий вдох и аналогичный выдох.       — Нет, я всё понимаю, ты благодарен за прошлое покушение и за помощь с препаратом, может, даже считаешь меня ценным сотрудником, но, крэп… — бормотала Лу уже еле слышно с опущенной головой и плечами, а затем резко выпрямилась и, впервые с того момента, как он пришёл в себя, встретилась с ним взглядом, словно прожигая насквозь. — Почему я? Какого хера ты влез между мной и теми ублюдками? Что за бред ты там надумал за пять секунд? Или надоело прятаться за спинами охраны, адреналина захотелось? Куда тебя понесло?       — Лу… — предпринял новую попытку заговорить Иво.       Она замерла и несколько мгновений оставалась неподвижной, если не считать дыхания. А он собирался с духом произнести те слова, которые приходилось усилием воли держать внутри чуть ли ни с первой их встречи. Может, она уже догадалась? И поэтому ведёт себя так? Поэтому смотрит на него, не моргая, и почти не дышит? Ведь он был не так уж субтилен в проявлении тщательно скрываемых чувств, как хотелось бы. Временами ему даже казалось, что всё его окружение было в курсе истинной природы его благосклонности к ней.       Сделав глубокий вдох, неожиданно отозвавшийся болью в плече, куда и пришлось его ранение, он всё же решился на прямой разговор.       — Я никак не мог поступить иначе, потому что ты нужна мне, Лу, — начал он окрепшим голосом. — Ты хотела знать, почему я тогда сказал именно это, так слушай. Ещё с того мимолётного разговора около Корпуса не мог отделаться от мыслей о тебе. Представь, сидел у себя в кабинете, весь такой суровый...       Его губы растянулись в редкой, отчасти мальчишеской, ухмылке.       — Решал кому какое наказание светит, кому жить, а кому умереть, при этом на задворках сознания постоянно всплывал твой образ. Единый, ты даже не представляешь, насколько часто мне приходилось себя осаживать, чтобы не начать тотальную слежку за тобой. Мне было интересно всё, вплоть до твоего любимого цвета носков. Конечно, позже и возможность представилась выяснить о тебе побольше, удачно вы тогда с Кеем проезжали мимо места первого покушения…       Иво понял, что уходит от темы, и умолк на несколько мгновений, вновь концентрируясь на основном. А она всё ещё почти не дышала и не отводила глаз.       — Ты нужна мне, потому что я люблю тебя. Разве может человек существовать без кислорода? Растение без света? Вот и я не смог бы существовать в мире, где больше не было бы тебя. Поэтому так и поступил. Думаешь, не знаю, что по всем доводам логики, это было ужасно глупо? Или что ты не разделяешь моих чувств? Знаю. Но… Как там говорилось раньше? Сердцу не прикажешь. Даже такому окаменевшему, как моё.       Воздух в комнате разве что не гудел от повисшего напряжения. Он высказался, а Лу так и застыла всё в той же позе. Иво отказывался предполагать, каким будет её ответ. Только одно знал точно — не таким, о котором он втихаря мечтал.       Мечтал. Уж кому-кому, а ему это слово совершенно не подходило. Весь Нью-Пари хохотал бы в голос, скажи кто-нибудь, что Приор «мечтал» о чём-то.       Ему оставалось только спокойно наблюдать за практически осязаемой усиленной работой мозга Лу. Он не ждал внезапного прозрения с её стороны. Нет. Аналитический склад ума всегда помогал ему избегать завышенных ожиданий по отношению к чему бы то и кому бы то ни было. А уж свои собственные реакции он научился скрывать просто великолепно. Пусть в данный момент эмоции так и рвались из груди наружу, он сможет пережить её отказ. Сможет же?       А если она из-за этого решит уволиться? Не слишком-то комфортно работать с влюблённым в тебя руководителем, наверное? Она, конечно, не ушла после приставаний Гюлера, но ей и не надо было с ним работать на ежедневной основе и в близком контакте. Да… Об этом Иво и не подумал. Не такой он и стратег, каким считал себя. Хотя и тема здесь немного иная, чем вершение судеб в пережившем генетический шторм обществе. Тут нужен более деликатный подход, более глубокие знания о личности объекта чувств. А он, хоть и мог бы во сне пересказать все детали жизни Лу, но её образ мышления оставался той ещё загадкой. Она же никого не впускает в голову, даже друзей, которые, казалось бы, знают её как никто.       Разогнавшийся поток мыслей был прерван резким выдохом со стороны кресла и тихим, слегка подрагивающим голосом.       — И что ты планируешь со всем этим делать?       «Умница, задала самый правильный вопрос.» — одобрительно усмехнулся он про себя, задумчиво глядя на неё.       — Тут только два варианта, приемлемых лично для меня. Первый — всё остаётся как есть, однако, обещать, что снова не влезу между тобой и прямой угрозой, уж прости, не могу. И второй — ты официально становишься моим партнёром. В таком случае всё равно будешь постоянно рядом, должность сохранится, просто наймём ещё кого-нибудь, чтобы служить живым щитом на время, пока не решится вопрос с переменой власти. Я и Кея больше не хочу подставлять под пули. Не скажу, что всё уже продумал, но мы разберёмся.       — Охренеть… — только и смогла ответить Лу, откинувшись на спинку кресла и уставившись в потолок.       Иво не спешил продолжить обсуждение, ей нужно переварить услышанное, а давить он не собирался. В любом случае у них есть как минимум ещё день, пока он остаётся в больнице. Большего позволить себе не мог, но одни сутки роли не сыграют. С таким положением дел между ним и Лу, он не очень-то и хотел сразу рваться на работу, как после предыдущих покушений. Хоть один раз можно позволить себе передышку.       Он понял, куда его привезли, ещё тогда, когда Лу сделала свет поярче. Такая ирония. В данный момент он лежал в той самой больничной кровати частной, его личной палаты в подчинённой ему клинике, которую две недели назад занимала она. Здесь он прокололся, сказав вслух то, что надо было оставить при себе, и здесь же ему пришлось объясняться с ней сегодня. Они только местами поменялись, да и его не будут удерживать дольше минимального срока на восстановление, в отличие от неё.        Эти две недели без неё стали настоящей пыткой, в миллион раз хуже, чем было после той ситуации на ферме, неподалёку от Ле Лож. Тогда тоже было нелегко дожидаться отчётов Марка и информации из прочих источников, которые были задействованы, Иво уже понимал, что этот интерес - не простое любопытство о псионичке, которая даже не представляла, кто он, или обусловленное вопросами безопасности расследование. Нет, он был умён и способен признаться себе в природе своего интереса.       Скорее всего, даже его поспешное решение вылететь в Судвиль лично и под охраной одного Гектора, было вызвано не рациональными доводами разума, а терзаемым разлукой сердцем. Сколько же раз Приор Инквизиции сглупил за те несколько месяцев, что они знакомы с Лу? Его и самого раздражало, насколько безрассудным он становился из-за чувств к ней. Пора было что-то менять, он понял это давно, но и подобного шанса раньше не представлялось. Мысли Лу были заняты не только работой, но и проблемами друзей, в семье, его проблемами, Йонасом, а его безраздельного внимания требовало растущее с каждым днём напряжение в обществе и выстраивание стратегии противостояния Викарию и Церкви. Совет тоже не облегчал задачу.       Сейчас же, после очередного околосмертельного опыта, которых они на двоих накопили достаточно за последнее время, было самое время окончательно разобраться в том, кем они будут друг другу в ближайшем будущем. Иво уже не мог молчать, и ради себя и ради неё было правильнее выложить все карты на стол. Конечно, он знал, что не услышит признания в ответ, его это устраивало на данном этапе. Но она должна была, наконец, всё узнать и решить для себя, что для неё было бы комфортнее — остаться обычной, хотя кому он врёт, необычной подчинённой или же…       — Второй вариант подразумевает пользу для твоего правления после переворота? — Лу, как всегда, била не в бровь, а в глаз.       — Да, — не задумываясь ответил Иво. Ему было просто незачем скрывать что-то, она бы догадалась, да и желания такого он не испытывал.       — И требовать от меня большего, чем появляться с тобой в качестве пары в обществе и сопровождать на мероприятия, ты не будешь, так? — продолжила она.       — Плюс переезд ко мне. А в целом да, так, — он снова улыбнулся её прямоте и уму.       — Но я смогу оставить своё жильё?       — Конечно.       — Ну тогда и обсуждать особо нечего. Я согласна, — пожала плечами Лу, потянувшись к карману штанов, видимо, за сигаретами, но тут же отдёрнула руку и пробормотала. — Крэп, это же больница.       — Вот так просто? — нахмурился Иво.       Он ожидал любой реакции, целого допроса с пристрастием, не в меру эмоциональных цветистых высказываний. Но не этого.       — А смысл усложнять? — вздохнула она, вновь встречаясь с ним взглядом. — Не, если тебе так будет интереснее, я могу тут поломаться, повозмущаться громко и непристойно, залепить пощёчину по твоей инквизиторской морде, но зачем? Достаточно тебя знаю, чтобы понимать мотивы. А чувства…       Лу на целую минуту замолчала, подбирая слова, но в итоге покачала головой и сменила направление разговора.       — Давай обсудим, когда выберемся из этой богадельни? Здесь херово как-то обстановка располагает к нужному настроению. Да и честно, я ещё не переварила до конца. Так пойдёт?       — Вполне, — кивнул Иво.       Губы Лу вдруг растянулись в совершенно несоответствующей теме разговора ухмылке.       — Вот и отлично, а то, месье Приор Инквизиции Церкви Единства, мониторы с потрохами выдают Ваше «спокойствие».       Веселье на её лице лишь стало очевиднее, когда он резко повернул голову, чтобы лично убедиться в сказанном. Иво осознал, что пока изучала все эти аппараты ранее, она выключила звук, передававший частоту его сердцебиения. А показатели сейчас явно превышали любые нормы. Со всеми размышлениями о ней он и не заметил, что характерного писка не было.       — Нечестно играете, мадмуазель Рид, — усмехнулся и он.       — Училась у лучших, месье Мартен, — парировала она и встала, направляясь к выходу из палаты, напоследок бросив через плечо. — А пока отдыхай, нам ещё всю эту хрень разгребать.       Перед тем, как выйти, она приглушила освещение до прежнего, сумрачного уровня, а Иво сдался на милость обезболивающих, погружаясь в спокойный сон.       Теперь всё точно будет в порядке. Рука об руку с ней он горы свернёт, но добьётся равноправия в их нестабильном обществе.