А можно?

      Сарада с самого детства училась в школе-пансионате для девочек. Её мать работала врачом в больнице — ночные смены, дежурства не оставляли ей особого выбора учебного заведения для дочери. Поэтому с начальной школы девочка пять дней в неделю жила в пансионате, а на выходные отправлялась домой. Да и то — не на каждые. Отец служил далеко, она даже не знала, где именно и не помнила, когда видела его последний раз. Но искренне верила матери, что он есть, не бросил семью, не развёлся с ней. А на день рождения получала подарок с открыткой «от папы и мамы».       В этом учебном заведении учились только девочки, и преподавательский состав, и обслуживающий состоял тоже из женщин. Плохо в этой школе не было. Там у неё была комната на два человека, место для сна, учебы, доступ в библиотеку, и даже подруги. Например Сумирэ. Та вообще была сиротой. Родственники определили её сюда. Деньги на такое учебное заведение у них были, а вот желание воспитывать не родного ребенка — нет.       В таком режиме жизни всё было привычно и размеренно. В один из выходных мама взяла её с собой в гости к подруге. Сарада знала, что у этой женщины есть ребенок её возраста, только к её удивлению это оказался мальчик. А она поняла, что это очень странно и непривычно — с мальчиками она никогда не общалась. Правда, к её радости, в гостях у них оказалась подруга детства этого парнишки — Чочо. Жизнерадостная, чуть полноватая мулатка с двумя хвостиками из каштановых волос. Девочка оказалась очень громкой и активной. Сарада не привыкла к таким людями, в пансионате всё было тихо, чинно, благородно, и если в начальной школе у них ещё было время и возможности играть и выпускать энергию, то в средней школе потребности в этом они уже не испытывали, впрочем это не возбранялось, но Сарада предпочитала чтение. И галдели в основном девочки из начальных классов, а те, кто старше уже не кричали, разговаривали тихо, вежливо, последовательно. А эта девчонка была такой громкой, говорила, казалось на несколько тем одновременно, или просто перескакивала с одной на другую, панибратски обнимала Сараду и уже через пару часов называла своей подругой. Учиха была в шоке, но, одновременно с этим, ей понравилась эта необычная девочка, её поведение, её отношение к ней — и её не смутило то, что Сарада учится в таком закрытом учреждении.       Они обменялись телефонами и переписывались. Сарада, конечно, знала, что многие учатся в обычных школах, и после уроков идут домой. Но не думала, о том, что ходят гулять куда-то «далеко», сами покупают снеки, даже в кино ходят. В пансионате они гуляли на закрытой территории школы, а на выходных она без матери никуда не ходила. Да впрочем и не с кем было раньше.       Ещё бо́льшим шоком стало то, что Чочо учится в одном классе с мальчиками. Новая подруга слала фотки их обычной компании, в которой был тот сын маминой подруги и ещё один парнишка с черными волосами, собранными в высокий смешной хвост — немного похож на ананас, забавно. Сарада была в шоке. Никто ей не говорил, а она и не спрашивала, потому что и подумать не могла, что существуют школы с совместным обучением. Это казалось таким странным.       Иногда на выходных, когда она оказывалась дома, Чочо приходила к ней в гости, а спустя некоторое время они выбрались вместе погулять. Мама Сарады, Сакура, правда, пошла с ними, пояснив, что им мешать не будет, но будет неподалеку. Она боялась вот так просто отпустить дочь, которая, конечно, очень хотела такой прогулки с подругой, но никогда не ходила куда-то. Чочо всё поняла сразу, спорить не стала, понимая, что надо убедить и женщину, что они самостоятельные, а сделать это можно только дав ей увидеть это своими глазами. На прогулке всё было безобидно, кроме того, что, когда девочки сидели, болтая на лавке, к ним подошли четверо мальчиков. Женщина напряглась, заметив и то, что Сарада немного занервничала — ей не обязательно было находится рядом с ней, и несмотря на разлуку по пять дней, она всё-таки знала свою дочь. Но Чочо не растерялась, как-то незаметно оттеснила мальчишек, что б не нависали над Сарадой, потом познакомила её с ними, а потом так ловко вела разговор, что все в нём участвовали, Сарада не скучала, но на неё и не наседали. Всё было так ловко и ненавязчиво, что Сакура вспомнила себя и свою лучшую подругу детства — Ино. Та так же вытащила Сакуру из одиночества, стала с ней дружить, практически привила ей уверенность в себе. Потом их дружба дала трещину из-за мальчика. Это даже не было ссорой… В общем они, спустя какое-то время, всё обсудили и пришли к решению сохранить дружбу. Да, он нравится им обеим, да, каждая имеет право пытаться наладить с ним контакт. У Сакуры правда шансов было больше, потому что на последнем году обучения их разделили на группы, и она попала в группу с объектом обожания. Но Ино не сдавалась. Правда в итоге нашла себе парня, а Сакура практически «хранила верность» объекту своего обожания. И наконец дождалась его снисхождения. Правда теперь он переезжал по различным гарнизонам, а она, вернулась домой, родила от него ребенка и осела в родном городе. Надеясь правда, что когда-то они воссоединятся с мужем. А Ино жила нормальной семьёй, с мужем и сыном. В общем, забота Чочо о её дочери напомнила ей то, как хорошо они в своё время дружили с Ино. Впрочем, и теперь они поддерживают дружбу, делить им нечего, а иметь близкую подругу порой необходимо.       Дети тем временем болтали, и женщина расслабилась, видя, что у дочери всё хорошо. В дальнейшем она спокойно отпускала дочь, убедившись в том, что её общение не напрягает.       Сарада же была невероятно рада тому, что круг её знакомых расширился. С мальчиками было общаться странно и даже немного страшно, но она быстро адаптировалась, во многом благодаря поддержке подруги — теперь Сарада и сама могла назвать Чочо так.       В один из дней они даже устроили веселье во дворе у Боруто с соком и моти, которые налепили сами. Было невероятно весело. Только у Сарады в голове застрял вопрос одного из мальчишек: «Почему ты не учишься в обычной школе?». Она, конечно, объяснила ситуацию с мамой и работой. На что этот мальчик рассказал, что его отец тоже работает сутками, но он приходит домой, делает уроки сам, сам готовит еду, гуляет, если договариваются с друзьями. Им же уже по четырнадцать, не дети малые. Если в десять и раньше было как-то не очень и отец нанимал девушку, которая приглядывала за ним, то сейчас-то уже нормально самому о себе заботится. А иногда и о взрослом, приготовив и на него еду.       Сарада загрузилась недели на две. Привычный уклад стал казаться странным. Привычная с детства система раздельного обучения — не идеальной. Потому, в субботу она решилась заговорить с мамой.       — Мама, а почему я учусь в пансионате? — Издалека начала она.       — Сарада, мы же говорили уже об этом. Потому что я не бываю дома, у меня ненормированный график с переработками и ночными сменами…       — Я помню это, мам. Но я уже достаточно взрослая. Некоторые дети в таком возрасте прекрасно сами о себе заботятся.       — Да, но…       — А ещё, мам, мальчики учатся с девочками в одном классе. И знаешь, я тоже хочу этого.       — Сарада… — Сакура не знала, что сказать.       — Мам, скажи, а можно меня перевести в обычную школу в следующем году? Я хочу, и могу учиться с мальчиками в одном классе, они хорошие — Иноджин — сын тёти Ино, а Шикадай — сын её близких друзей. И другие мальчишки тоже нормальные! Я могу сама о себе позаботиться. На домоводстве нас учили готовить, я умею. Я не глупая и не лезу ни в какие странные истории.       — Сарада… — Сакура была в замешательстве. — Это так неожиданно. Мне надо подумать.       — Подумай пожалуйста, мам! Время ещё есть. И ты в следующие выходные дежуришь. Забери меня вечером в пятницу, я докажу, что всё будет нормально.       Было странно, но ближайшие выходные действительно показали Сакуре, что её дочь уже достаточно выросла, к тому же она вспомнила и себя в примерно этом возрасте — желание ощущать себя взрослой и самостоятельной. И приняла единственно верное решение — считаться с мнением дочери. Поэтому занялась отчислением её из школы-пансионата и зачислением в школу, где учились дети Ино и её друзей. Даже попросила о зачислении в тот же класс, в чём по счастью ей не отказали, пообещав учесть при формировании списков на будущий год.       Так начался новый этап в жизни девочки, и её возросшая вера в собственную мать, которая не наплевала на её желания, а прислушалась и сделала так, как она хотела. Сарада лишь уверилась, в том, что её мама — её защита, опора и она доверяет ей. Не сказать, что ей этого не хватало, но подтверждение действием, а не словами лишь укрепили их связь матери и дочери.