Котёнок по имени Надежда

Чуя и Дазай были знакомы с самого садика. И неприятие друг друга у них тоже началось с самого садика, когда Дазай толкнул Чую во время прогулки, а сам Накахара высыпал в тот же день Осаму ведро песка на голову. Их родители считали, что это лишь зарождение долгой дружбы, а потому отдали детей в одну школу и, более того, один класс. Начальная школа почти ничем не отличалась от садика, в средней издёвки друг над другом стали жёстче, из-за чего их родителей не раз вызывали к директору. Старшая школа же их совершенно изменила — парни делали вид, что не знают друг друга. Издёвки сошли на нет и только иногда можно было услышать не самые лестные высказывания в адрес другого. Перейди к ним в класс новенький, то он бы даже не поверил, что эти двое могли быть знакомы всю жизнь. И только учителя, директор и родители выдохнули с облегчением, как начались новые проблемы — оба парня связались с не самой хорошей компанией, и словесные оскорбления вернулись в усиленном режиме.       — Да-да, знаем мы, на что ты способен, — хмыкнул парень и подцепил голову Накахары ладонью. Единственное, что Чуя знал о двух амбалах, которые его держали, и парне напротив, так это то, что они все входили в компанию Дазая.       — Только вот сейчас ты абсолютно беззащитен, не так ли? — продолжал тот же парень, когда Чуя даже имени его не знал. Да он и не интересовался, если честно — у него была своя компания, он не лез к Дазаю или его людям и намеревался закончить обучение в школе и поступить в какой-нибудь хороший медицинский университет. Сам Дазай ещё в средней школе как-то проболтался во время их драки, что поступит в педагогический университет по литературному направлению, а потому очень рад, что они больше после школы никогда не увидятся. Чуя его радость разделял. Сейчас же Накахара искренне желал, чтобы это придурок появился тут прямо сейчас — хотя они и ненавидели друг друга, когда у кого-то начинались подобные проблемы, то почему-то оказывались спиной к спине. Но Дазай всё не появлялся, да и что ему в субботний вечер делать на школьной крыше? Зато три его «друга» решили, что это был отличный момент, чтобы вколоть Накахаре какую-то непонятную субстанцию и притащить его на крышу. Дальнейшее развитие событий было вполне очевидным, и Чуе нужно было во что бы то ни стало вырваться. Только вот тело перестало слушаться через пять минут после укола, а потому тогда он успел только разбить нос одному из парней. Когда укол подействовал, в отместку он получил удар в живот и до сих пор чувствовал там резкую и сильную боль, понимая, что на следующий день там расцветёт огромный синяк. Если он, конечно, доживёт до следующего дня — выражение лиц этих парней было малообещающим.       — Ты даже не представляешь, как мне жаль делать с тобой всё это, — главный в их тройке парень наигранно грустно вздохнул, проводя пальцами по щеке Чуи. Накахара поморщился и с чувством укусил чужую руку, сразу же получая обжигающую пощёчину, боль от которой, однако, всё ещё перекрывал болящий живот. Учитывая, что Чую после удара сразу же вырвало кровью, которую он до сих пор чувствовал на языке, он понимал, что удар всё же зацепил что-то из внутренних органов. Это было плохо, учитывая, что наркотик скоро должен был перестать действовать, а с такими повреждениями Чуя всё равно не сможет нормально сражаться. Распахнувшаяся на крышу дверь стала небольшим подарком для Чуи — тот парень перестал прикасаться к его лицу, отчего хотелось с омерзением содрать кожу. Однако радость на чужом лице заставила напрячься — Накахару держали спиной к двери, так что он не знал, кто именно появился там.       — Дазай, а мы тут… — начал было парень, но договорить ему не дали. Дазаю не нужно было много времени, чтобы понять, что происходит. А вот остальным пришлось начать думать, когда его кулак с хрустом впечатался в лицо того парня.       — Кто вам, блять, разрешил прикасаться к нему? — голос Дазая был пропитан яростью. В школе все знали, что Дазай Осаму — тот самый спокойный омут, внутри которого черти водятся. Он мог пошутить с одноклассниками, помочь младшекласснику, а мог всего парой ударов переломать кучу костей своему неприятелю. За одну такую драку со старшеклассником его родителей тоже вызывали в школу. Тогда пришёл отец, и директор понял, что Огай Мори — тот ещё пример для подражания. Чуя не знал, что именно произошло, по школе ходили слухи, но парню отчаянно казалось, что Мори-сан, с которым его мать поддерживала дружеские отношения, чуть было не перерезал директору горло скальпелем — он был главным хирургом в лучшей поликлинике, хотя и со своими тараканами в голове. Но всё ещё спонсировал школу, а потому сделать им ничего не могли — без сумм, которые Мори вкладывал в школу, она просто могла закрыться. Поэтому-то парни, которые входили в привычную Дазаю компанию, и спрашивали довольно часто, почему они не могут разобраться с компанией Чуи Накахары, с которой происходили стычки. Дазай запрещал устраивать явную «войну банд», но школьники, которые стали составом его первоначальной компании, считали немного иначе.       — Мне нужно задать вопрос ещё раз? — Дазай гордо возвышался над сидящим знакомым, держащимся за разбитый нос. Двое других сразу же отпустили Чую, и Накахара, никем не поддерживаемый, упал на колени, чувствуя, что его трясёт, хотя и не совсем понимая, от боли, наркотика или того, что Дазай и правда пришёл ему на помощь.       — Если я ещё хоть раз узнаю, что вы просто прикоснулись к Чуе Накахаре, то вы, блять, даже не знаете, как ваша жизнь сразу пойдёт под откос. Я даже сейчас могу подать на вас заявление по поводу покушения на убийство. Как думаете, как отнесутся позже к людям, у которых есть судимость? — Дазай явно развлекался, глядя на страх на чужих лицах. — Пошли, блять, вон, чтобы я вас больше не видел. В ушах у Накахары звенело, так что он пропустил момент, когда они с Дазаем остались наедине. Однако не мог не почувствовать, когда тот сел напротив и аккуратно прикоснулся ко всё ещё красной после удара щеке. Они посмели ударить тебя ещё куда-то? — тихо спросил Осаму, поворачивая чужое лицо к себе и заглядывая в мутные голубые глаза. — Покажи. Чуя не привык подчиняться чужим приказам, однако тело его не слушалось, и парень медленно положил руку на живот. Дазай, не отводя взгляда от чужого лица, аккуратно положил свою ладонь рядом. Накахара вздрогнул и прикусил губу, зажмурившись. Осаму нахмурился и с ещё большей осторожностью приподнял край кофты. Синяк на животе начинал наливаться отвратительным жёлтым цветом. Дазай почти невесом провел по нему пальцем. Последнее, что Чуя помнил перед тем, как провалиться в темноту, это испуганные карие глаза. Очнулся Накахара только через день в помещении, очень напоминавшем больничную палату. Только вот парень знал, что это была вовсе не больница — слишком часто он бывал в этой комнате после школьных или уличных драк.       — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила у него сидящая за столом рядом девочка. Ей было двенадцать, у неё были длинные золотистые волосы и настоящий талант художника.       — Намного лучше, Элис, какой сегодня день? — Чуя попытался сесть, но девочка шикнула на него, и он остался лежать.       — Сегодня понедельник. Папуля пошёл на работу и попросил присмотреть за тобой. Осаму в школе. Обещал прийти сразу после последнего урока, — ответила Элис, спрыгивая со стула и наливая воды в стакан, а затем помогая Чуе его выпить. — Папуля вколол тебе обезболивающее перед своим уходом, но оно не будет действовать долго. Поэтому не стоит перенапрягаться.       — Мне нужно домой. Мама будет волноваться, — Чуя не послушал младшую сестру Дазая и поднялся с кровати, чувствуя на щеке квадратный пластырь, которыми раньше был обклеен Дазай, и бинты на животе.       — Тётушка Коё была очень рада, когда Дазай сказал ей, что вы решили помириться, а потому ты останешься на пару дней у нас. Папуля всё подтвердил, — Элис хихикнула, когда Чуя замер. Парень медленно обернулся в её сторону, но Элис Мори продолжала рисовать, больше не отвлекаясь на Чую — она прекрасно знала, что Накахара никуда не денется из этого дома, ведь Озаки Коё слишком сильно начала бы волноваться, приди сын домой в таком состоянии. Чуя тоже это понимал, а потому тяжело вздохнул и отправился в ванную комнату. Принимать душ он не рискнул — мало ли чем Мори-сан его намазал, чтобы все повреждения быстрее зажили, однако умыться ему бы не помешало. И только в ванной он понял вполне очевидную вещь — рубашка, в которую он был одет, была ему явно велика и не оставляла сомнений по поводу того, кто был её истинным хозяином. Проблема была в том, что Чуя был тут незваным гостем, а потому не мог спокойно ходить по квартире и искать свою одежду. Тем более, он не сомневался в том, что Элис ему не солгала, а значит действие обезболивающих и правда скоро закончится. Не хотелось бы испытывать тогдашнюю боль ещё раз, а тем более — снова отключиться, ведь малышка Элис уж точно его не дотащит до кровати, но зато вызвонит всех, и Чуе придётся выслушать многочасовые лекции по поводу поведения с такими повреждениями. За звуком текущей в раковину воды Чуя не услышал шума открывшейся двери. Накахара вытер лицо, стараясь не зацепить пластырь, и посмотрел в зеркало на боковой стене. В своё время он уже успел удивиться зеркалу в полный рост прямо напротив ванны, так что теперь с опаской медленно поднял рубашку. Как он и думал, Мори почти полностью замотал его в бинты, поэтому теперь намеревался их распутывать.       — Не нужно, — раздался голос Дазая, и Чуя вздрогнул, обернулся в сторону одноклассника, но не убрал руки от аккуратного бантика. — Когда я принёс тебя домой, то отцу пришлось вызвонить своего коллегу по работе. Они провели экстренную операцию.       — Вы удалили мне пару органов? — Чуя хмыкнул, но это было больше истерическое.       — Фукудзава-сан бы не позволил, — Осаму сложил руки на груди, продолжая плечом упираться в косяк двери. — Никто так просто кровью не кашляет.       — Без тебя знаю, — огрызнулся Накахара, наконец-то отпуская края рубашки после понимания, что стоит перед другим парнем почти голый. Не то, чтобы он стеснялся, но от понимания, что это был Дазай, становилось неуютно. — Если бы не твои люди, то всего этого бы и не было! Дазай не сдвинулся с места, но на его лице залегла тень — он прекрасно понимал, что Накахара был прав. Последнее, чего Дазай мог бы и правда хотеть, так это навредить другу детства. И уж тем более он не мог позволить вредить ему кому-нибудь другому… Поэтому Чуе лучше не знать, что он устроил тем парням. Хотя он определённо узнает от той девчонки с розовыми волосами и её беловолосого друга — Дазай не знал их имён, но знал, что в их компании Чуя больше всего общается именно с этими двумя. Дазай вздохнул и подошёл ближе. Чуя зажмурился, когда тот поднял руку, а потому не заметил, какую тоску это вызвало в карих глазах. Осаму кончиками пальцев провёл по скуле Накахары и очень осторожно отклеил пластыри с квадратиком из бинта с его же щеки. Чуя открыл глаза и задержал дыхание — Дазай был слишком близко для отношений взаимной ненависти, которую они, по мнению Чуи, поддерживали.       — Ещё в средней школе я предлагал тебе держать всех в страхе при помощи наших групп. Предлагал объединить их, Чуя. Почему ты до сих пор бежишь от этого? — шёпотом спросил Дазай, ни на сантиметр не отстраняясь и одной рукой удерживая Чую за талию, не давая отстраниться и ему.       — Потому что я не хочу никого держать в страхе, — нахмурился Накахара. — У меня прекрасные друзья, и я не собираюсь никем командовать и ни над кем издеваться. Чуя не врал — он и правда предпочитал мирное сосуществование, нежели постоянные драки. Дазай в его понимании, казалось, не мог жить без риска для собственного здоровья и здоровья других.       — Кажется, ты не понимаешь, что я тебе предлагаю, — вздохнул Дазай, отходя на пару шагов.       — Кажется, я понимаю это даже лучше тебя, — фыркнул Чуя и попытался пройти мимо, чтобы вернуться в комнату к Элис — рядом с сестрой Дазай точно не станет говорить ничего подобного. Дазай прикрыл глаза, словно в чём-то сомневался, а в следующую секунду Чуя почувствовал, как его лопатки соприкоснулись с холодной плиткой на стене. Он не успел возмутиться, как Осаму, словно утопающий, прижался к его губам. Спустя пару мгновений и осознания происходящего Чуя попытался выбраться, отрицательно замычав, однако Дазай перехватил его руки, прижимая над его головой и притираясь ближе.       — Вот, что я тебе предлагаю, Чуя Накахара, — прошептал Дазай ему на ухо, разорвав поцелуй. — Стань моим. Навсегда моим, — он прижал Чую ближе. — Я смогу тебя защитить. Чего Дазай не ожидал, так это резкого и сильного удара коленом в пах. Согнувшись над полом, Осаму отпустил одноклассника, однако не мог не поднять искривлённого болью лица на него. Горящие щёки, распахнутые голубые глаза и влажные губы. Чуя выглядел так, как Дазай и представлял. И отреагировал, собственно говоря, тоже так, хотя Дазай и надеялся, что боль будет не такой сильной.       — Не смей играть со мной в свои глупые игры, — прошипел Накахара и вернулся в ту комнату, в которой очнулся. Элис кинула не него взгляд и хмыкнула.       — Если ты так реагируешь на моего старшего братца, то я крайне не советую заходить в его комнату, — сказала девочка, возвращая всё своё внимание рисунку.       Чуя ничего не ответил, лёг на кровать и провалился в сон — физические его организм приходил в себя, но морально после выходки Дазая Чуя чувствовал себя опустошённым. Через пару дней он вернулся на занятия, хотя Мори и просил его соблюдать если не постельный, то хотя бы домашний режим ещё как минимум неделю.       — Простите, ребята, просто появились неотложные дела, — улыбнулся Чуя своей команде, которую за глаза прозвали «Агнцами».       — Это какие ещё такие дела? — Сакура — как раз та девочка с розовыми волосами, которую Дазай терпеть больше всего не мог.       — Я, — перебил Осаму друга детства, обнимая со спины. От его неожиданного появления вздрогнули все, ведь считали, что выбрали довольно уединённое место для разговора. Окинув всех «Агнцов» пристальным презрительным взглядом, Дазай потащил Чую на улицу. Во избежание потасовки Накахара помахал головой друзьям, прося их не вмешиваться в это, и спокойно позволил Осаму утащить себя на улицу. Они прошли главный двор и футбольное поле и только в складе спортивного инвентаря Чуя позволил себе с раздражением вырвать собственную руку из хватки Дазая.       — Какого чёрта ты творишь?! — наконец-то смог повысить голос парень.       — Забираю у глупых подростков то, что принадлежит мне, — Дазай словно бы не замечал раздражения стоящего напротив парня и, пока Чуя злобно на него смотрел, вытащил с нижней полки открытого шкафчика большую коробку. — Смотри. Тебе не кажется, что они чем-то похожи на тех детей, которых оставили родители? Злость Чуи испарилась почти сразу же, как он увидел маленьких и всё ещё слепых котят. Они пытались шевелиться и жалобно мяукали, но кошки-матери нигде не было слышно.       — Я нашёл их вчера вечером. Их мать кто-то задавил на дороге буквально в паре шагов, — сказал Дазай. Осаму закатал рукава и спокойно сел на колени, хотя пол был довольно грязным. Сейчас Чуя взглянул на него иначе — в свете заходящего осеннего солнца Дазай кормил котят с пипетки и почти улыбался. Он совершенно не был похож на себя. По крайней мере, на себя обычного — Чуя ещё помнил его в начальных классах. Тогда на прогулку с ним ходила мать, и Дазай искренне улыбался во весь рот. Спустя год она умерла и, начиная с четвёртого класса, Накахара больше не видел улыбке на кареглазом лице.       — Сколько им? — вздохнул Чуя, садясь рядом и слишком легко ложась на чужое плечо.       — Не больше недели, — вздохнул Дазай, кинув мимолётный взгляд на рыжую макушку, но сразу же возвращаясь к котёнку, чтобы тот ненароком не подавился. — Я забрал их, хотя не могу принести домой. У отца аллергия на шерсть, и он не потерпит в доме животных. Да и Элис тоже может оказаться с аллергией.       — Мама будет против, если я принесу домой даже одного, — Чуя аккуратно погладил котёнка в коробке по голове. — Как насчёт сделать их нашей общей тайной.       — Идеально, я думаю, — Дазай улыбнулся и вернул котёнка в коробку. Нетвёрдо перебирая лапками, котёнок, ориентируясь на тепло, подошёл к двум другим котятам и лёг рядом. Чуя улыбнулся, а Дазай снова спрятал коробку, ведь учителям бы не понравилось, что кто-то хранит животных в спортивном складе. Чуя и не заметил, как проведение времени с Дазаем наедине в складе расширилось. Он понял, что что-то не так лишь когда обнаружил себя на пороге в квартиру Мори спустя месяца полтора. Сам Огай вместе с дочерью куда-то уходил и попросил, чтобы Накахара присмотрел за его сыном и они на пару не разнесли квартиру. Чуя пообещал и направился в комнату Дазая, ведь Мори сказал, что тот в душе. На самом деле, в комнате одноклассника Чуя не был с самой начальной школы. Открыв нужную дверь, парень ожидал увидеть всё, что угодно, кроме того, что и правда увидел. На стене напротив двери висело огромное фото, на котором Чуя стоял под звёздным небом и улыбался, а его лицо освещалось взрывавшимися в небе салютами. Накахара помнил этот момент — это было в прошлом году, когда мать вытащила его на ярмарку. Вокруг этой фотографии было ещё множество маленьких. По ним Чуя мог проследить всю свою жизнь, начиная чуть ли не с самого садика и заканчивая днём недельной давности, когда котёнок уснул у него на коленях.       — Что ты на это скажешь? — раздался голос за спиной Чуи, и тот резко повернулся, глядя на Дазая распахнутыми глазами.       — Ты следил за мной? Все эти годы? — неверяще прошептал Чуя. — Ты… все эти годы… любил меня? — эта фраза далась Накахаре намного тяжелее.       — Всегда, — Дазай подошел к парню. Сейчас никто из них уже и не смог бы сказать, кто первым потянулся за поцелуем, но их губы всё же встретились, и оба школьника закрыли глаза. Они не знали, что их будет ждать завтра. Но если бы животные говорили, то котёнок, который потёрся о ногу Дазая, ответил бы, что всё у эти двоих будет хорошо. Котёнка звали Кибо, а в переводе — надежда…