О вреде любопытства

Одно из самых престижных учебных заведений Британии — Уэстон — состоял из двух частей. Мужская его «часть» — колледж для мальчиков — находилась по правую сторону улицы, женская — по левую. Колледж состоял из четырёх дортуаров и был более старым. Когда-то это и был весь Уэстон. Но менее полувека назад он разросся за счёт постройки на другой стороне улицы закрытого женского пансиона. Там обучались девочки из среднего и высшего класса английской знати. Конечно, преподавали в Уэстоне по-разному. В женском пансионе упор делали на домоводство, рукоделие, иностранные языки и уроки словесности. Обязательными были также гуманитарные науки и танцы. Учебные программы для юношей отличались куда большим разнообразием и обширностью. Помимо гуманитарных, они изучали и точные науки. Несмотря на то, что обучение в обоих учебных заведениях было раздельным, это всё же не означало, что они изолированы друг от друга окончательно и бесповоротно. И в мужском колледже, и в женском пансионе будущих аристократов, как уже было сказано выше, обучали и танцам. Конечно, обычно обучение происходило обособленно — мальчики учились танцевать друг с другом, девочки тоже — «шерочка с машерочкой». Но иногда в одном из колледжей проводилось нечто вроде учебных балов, и тогда учащиеся обоих заведений могли встретиться лицом к лицу и потанцевать, вспоминая полученные уроки. Разумеется, всё это происходило под бдительным контролем наставников и наставниц Уэстона. В закрытом женском пансионе училась Элизабет Мидлфорд — дочь маркизы Френсис Мидлфорд, двоюродная сестра Сиэля Фантомхайв. Элизабет прочили ему в невесты. Три или четыре раза в год они имели возможность встретиться на учебных балах, но всё остальное время проводили по разные стороны железных заборов, отделяющих колледж и пансион друг от друга и от всего Лондона. Считалось, что чем меньше веяний из большого мира будет проникать за стены этих учебных заведений, тем лучше. Это даст учащимся возможность сконцентрироваться на учёбе и приобретении знаний, ибо их ничто не будет отвлекать и уводить мысли в сторону. Но вынужденная необходимость видеть Лиззи лишь несколько раз в год строго дозированное время — никак не устраивала Сиэля. Это казалось ему вопиющей несправедливостью. Почему им нельзя видеться? Изредка поговорить, посмеяться, обсудить учёбу? Что они, покусают друг друга, или это до такой степени повредит им? В конце концов, она же его невеста! Конечно, дел в Уэстоне Сиэлю хватало. Но ни множество уроков, ни насыщенное расписание занятий не могли заставить его избавиться от своих мыслей. Чем больше он думал о возможности увидеть Элизабет, тем больше ему хотелось поступить наперекор бездушным правилам. Эта мысль казалась ему с каждым днём всё более и более привлекательной. Она будоражила его воображение. В конце концов он почти решился проникнуть на территорию женского пансиона в дневное время. На одном из предыдущих балов, когда они танцевали в паре, Элизабет успела рассказать ему про распорядок дня в пансионе. Он знал, что после обеда девушек отпускают на прогулку в сад, расположенный позади главного корпуса. В мужском колледже Уэстона это время тоже было свободным у студентов, потому у Сиэля оставалась надежда, что его точно не хватятся, если он ненадолго проникнет на территорию пансиона. Но идти на эту авантюру одному ему всё-таки было страшновато, и тогда он попытался убедить присоединиться к нему Макмиллана — рыжеволосого веснушчатого паренька, с которым они быстро сошлись и подружились и которому Сиэль доверял все свои тайны. Доверил и эту. Макмиллан сначала тоже испугался. Затея показалась ему чересчур рискованной. Но судя по его горящим глазам, она ему всё-таки понравилась, и Сиэль стал действовать решительней. — Давай попробуем, — убеждал он его. — Мы же совсем ненадолго! Забор, улица, другой забор — вот мы и там. Это и десяти минут не займёт! — И как же мы одолеем два забора? — вытаращил глаза за круглыми очками однокурсник. — Так они же оба из железных прутьев! Я во время прогулки подобрался к нашему и прошёл вдоль него. Там в одном месте прутья шире расположены, чем другие. Между ними вполне можно пролезть, я в этом уверен! — убеждённо заявил Сиэль. — В конце концов, можно попробовать раздвинуть их ещё сильнее. — Ну хорошо, а как же другой забор, тот, что огораживает пансион? — Он точно такой же, пробежим вдоль него, поищем — может, и там есть место, где прутья расставлены подальше друг от друга. — А если нет? — Ну, тогда вернёмся назад, ничего не поделаешь. Через забор не перелезть. Но если мы не попробуем, то никогда этого не узнаем. Макмиллан всё ещё колебался. — Боязно как-то… — поёжился он. — Оказывается, ты трус? — с оттенком презрения спросил Сиэль. — Нет, но… нас ведь могут хватиться. — Мы скажем кому-нибудь, что пошли в библиотеку. Нас не будет-то максимум час, успеем вернуться… А там в саду может гулять и Зиглинде, — подмигнул он. Его однокурсник густо покраснел. Иностранка Зиглинде Салливан, учившаяся на одном курсе с Элизабет, очень ему нравилась. Хрупкая девчушка с огромными зелёными глазами, приехавшая из Германии, занимала в сердце первокурсника подозрительно много места. Сиэль подозревал, что Макмиллан пытался даже стихи складывать в её честь, но у него пока что-то плохо получалось. Ещё несколько дней настойчивых убеждений — и однокурсник согласился принять участие в этой вылазке. Не смог устоять перед соблазном ещё раз заглянуть в её зелёные глазищи и услышать прелестный немецкий акцент. Может быть, он был влюблён в Зиглинде больше, чем Сиэль в собственную невесту?

* * *

В день, намеченный ими для проведения этой авантюры, всё прошло как по маслу. До этого приятели в течение недели усиленно демонстрировали всем внезапно проснувшуюся у них горячую любовь к книгам — старались проводить в библиотеке как можно больше времени, чтобы примелькаться там. Брали книгу потолще и старательно её перелистывали, высиживая на месте час-полтора, пока остальные студенты занимали свободное время играми с мячом и другими развлечениями на территории колледжа. А в этот день всё внимание учащихся оказалось сосредоточено на местном турнире по регби, проводившемся между двумя соседними факультетами. Что Сиэль, что Макмиллан не были большими поклонниками данного вида спорта, но понадеялись, что в этот день и студентам, и преподавателям будет чем заняться вместо того, чтобы следить за ними двумя. Им ничего не стоило ускользнуть со спортивной площадки незамеченными, потому что болельщиков, собравшихся со всех факультетов, было много, они кричали, вскакивали, махали руками, поддерживая свои команды, а преподавательский состав больше был занят наблюдением за тем, чтобы игроки на поле не нарушали правила. Потому за Сиэлем и Макмилланом никто не следил, и они благополучно проскользнули к забору колледжа Бегом добрались до примеченного Фантомхайвом широкого проёма между двумя железными прутьями. Правда, легко протиснуться через них не удалось, им пришлось изо всех сил тянуть прутья в стороны, чтобы выгнуть их ещё больше. Поддались те максимум на пару сантиметров, но этого оказалось достаточно, чтобы обоим первокурсникам удалось пролезть между ними. Улица с этой стороны Уэстона была пустынной, вдоль дороги росли высокие дубы. Не теряя времени понапрасну, они перебежали улицу и через минуту оказались возле забора, окружающего женский пансион. Вдоль него росли густые кусты сирени, и оба студента надеялись, что заросли скроют их от возможных соглядатаев. Поначалу, правда, они немного упали духом, когда, обойдя чуть ли не весь забор по периметру, так и не смогли обнаружить нигде более широкого проёма между прутьев. Но потом Сиэлю пришло в голову попробовать сами прутья на прочность, и довольно скоро, к радости своей, они обнаружили прут, который просто вставлялся в ограду снизу, и также легко вынимался из неё. По виду он совершенно ничем не отличался от других таких же по соседству. Приятели вытащили прут, пролезли внутрь территории; крадучись и пригнувшись, принялись пробираться к задней оконечности главного корпуса. Сад, расположенный за Уэстонским женским пансионом, явно располагал к уединённым прогулкам и задушевным беседам, чем с удовольствием и пользовались воспитанницы. Да, здешний сад был гордостью заведения — с разбитыми клумбами, аккуратными лужайками, миниатюрными аллеями и беседками. Воспитанницы в голубых форменных платьицах и шляпках с шёлковыми лентами весело проводили время. Более юные носились по лужайкам или плели венки из ромашек, более старшие чинно сидели в беседках и разговаривали или прогуливались по аллеям, взяв друг друга под руку. Кто-то сидел на скамейке и читал книгу. Сиэль стиснул руку Макмиллана. Тот вопросительно взглянул на него, и Фантомхайв показал ему глазами: гляди. Он посмотрел в ту сторону и увидел в уединённом уголке сада ажурные качели, на которых сидели три девушки и, смеясь, раскачивали их. По-прежнему прячась за кустами, двое авантюристов подобрались к качелям поближе и уселись на корточки. Девушки, желание увидеть которых и привело сюда двоих джентльменов, находились здесь. Элизабет Мидлфорд, её подруга и наперсница Паула, и сидящая между ними Зиглинде Салливан. Отталкиваясь очаровательными ножками, они взлетали всё выше. Зиглинде хохотала и придерживала рукой шляпку. — Ах! — кричала она голосом, полным восторга. — Что вы делаете? Она же у меня сейчас улетит! Тщетная предосторожность! Да, поток воздуха, бьющий в лицо, в конце концов сорвал шляпку с темноволосой головки, растрепав на ней волосы. Но шляпка повисла у Зиглинде на шее, привязанная лентами. А вот платье — платье на ней ничто не удерживало. Поэтому при каждом новом качке подол его взметался, открывая её милые ножки гораздо выше колен. Куда разумней было бы придерживать его, а не шляпку, но ведь в саду, кроме других воспитанниц, никого не было — чего же ей было смущаться? Точно также думали и две её соседки. Элизабет и Паула были заняты только тем, чтобы заставить качели летать ещё выше. Они взвизгивали от восторга, не обращая никакого внимания на подолы платьев, вспенивающиеся до самых подвязок. Сиэль и Макмиллан, пооткрывав рты и затаив дыхание, не могли оторваться от этого занимательного зрелища. Все три пары ножек были одна другой изящней, и такого они, конечно, никогда ещё не видели на чопорных балах в Уэстоне. Такая картина определённо стоила риска, на который они пошли сегодня… Солнечные зайчики, игравшие на голубых платьях, лёгких шляпках и атласной коже. Ажурная тень от листьев на нежных девичьих личиках. Сияющие от радости глаза и жемчужные зубки, обнажившиеся в прелестных улыбках… — Молодые люди, позвольте вас спросить, что вы здесь делаете? — вдруг раздался грозный голос, как гром среди ясного неба. Твёрдые руки ухватили их за шкирку, как котят и, встряхнув, поставили на ноги. Возле них, сурово нахмурив брови, стоял старший воспитатель Уэстонского мужского колледжа Себастьян Михаэлис.