Мой Любимый Учитель [МЛУ]

— Арсений Сергеевич, — заискивающе выпалила Вера Степановна. Когда разговор начинают так, добра не жди. Но в этот раз просьбу директора даже угадывать не пришлось. Женщина в забавном цветастом платье завела в кабинет Арсения школьника. Да не простого, а… — Возьмёте ученичка? Она уже успела усадить Антона за первую парту и испытывающе смотрела на Арсения. Как будто он мог отказать директору, человеку, который распоряжался его премией. Как будто других минусов этой работы было недостаточно. — По поводу? Арсений был не очень доволен тем, что его решили ещё и записать репетитором к ученикам, что не удосуживались слушать материал на уроках. А в случае с Антоном это было именно так. — Да вы не подумайте, просто… Антон у нас решил в Пед поступать, но… сами понимаете. Вот мы все подумали, может вы как-то поговорите с ним? Поможете… Арсений смерил её недовольным взгляд — если бы всё было так просто. Ведь она вовсе не хотела, чтобы он посоветовал Антону какую-то литературу или помог выбрать университет — нет, они всем коллективом решили переубедить парня становиться учителем. Видимо считали своей миссией — не допустить Антона, шумного, неуправляемого в ряды наставников молодёжи. И хоть Арсений не поддерживал их одержимости, против десятка женщин пойти было сложно. Арсений снял очки, массируя переносицу широкими движениями. Из всех вокруг, кажется лишь Антон не понимал, что профессия учителя ему не подходит. Но почему-то он упорно не хотел с ними соглашаться. И вот теперь Арсению придется с этим разобраться, раз у остальных не хватает духу сказать прямо. — Оставьте нас, пожалуйста, Вера Степановна. Арсений сел напротив ученика и смерил его внимательным взглядом. Перед ним сидел сейчас прилежный, с оленьими глазами Антон Шастун, ещё вчера вызванный к директору. На этой неделе уже дважды. Но таким послушным он был только перед Арсением Сергеевичем. — Антон, — начал Арсений. Они познакомились несколько лет назад, когда Антон только достиг пика своего юношеского максимализма, и веселило это только Арсения, и то поначалу. Сам он тогда только получил диплом и должен был отработать четыре года в своей старой школе. У него просто не было выбора. Тогда ему только исполнилось 21, но несмотря на молодой возраст быть легкомысленным уже не хотелось. Пламя его свободы удалось потушить браку, что дал трещину, профессии, которая казалось не подходит, и пейзажам родного города. Но сейчас перед Арсением сидел уже одиннадцатиклассник, и сам он тоже сильно изменился. Он уже был разведен, с малюткой на руках, девочкой, которую было не прокормить на зарплату учителя. Его Кьяра. За эти года Антон стал ещё более наглым, порой настолько, что челюсти сводило и хотелось отвесить подзатыльник, парень, что не упускал возможности подраться, дерзил всем вокруг, не слушался, если очень хотелось выходил на одиночные пикеты, а в самые плохие дни подговаривал учеников бунтовать против системы, против учителя, позволявшего поднимать руку на школьников, или против маленьких порций в столовой. Что уж, в целом можно было понять, почему учителя его не любили. Но таким Антон был с кем угодно, где угодно, но не с Арсением Сергеевичем. Рядом с ним он тут же превращался в послушного, внимающего каждое слово. Хотя, стоило сказать в оправдание Шастуна, таким рядом с Арсением становился не только он. Попов загадочным образом влиял на учеников, заставляя не подчиняться, но прислушиваться. И сейчас Антон, влюбленный по уши в идею стать учителем (и в этом Арсений почему-то чувствовал свою вину) сидел напротив, заглядывал в глаза, и был совершенно не готов к тому, что его сейчас предадут. — Я не стану говорить о том, что учителя должны быть терпимы к людям, вести себя более сдержанно и уметь концентрироваться немного дольше, чем на 20 минут. Антон кивнул. Кажется это ему уже всё высказала директор. — В мире много несправедливости, Антон. И в школе её больше, чем где-либо. И если ты вступишь в эту систему, тебе придется стать её частью, тебе придётся подчиниться. — Но… — Антон явно не был готов к такому повороту. — Я думал, вам нравится быть учителем. — Нравится, но это сложно. По многим причинам. — Я слышал, вы уходите… — Это правда. — Но как же?.. — Антон закусил губу. — Как я уже сказал, это тяжело. Вот например, эти женщины, взгляни на них, — Арсений указал рукой на дверь. — Посмотри, что они делают с тобой. Я не хочу быть частью этого и тебе не советую. — Но вы хорошо справляетесь. Ученики любят вас. Вы защитили Катю от физрука, меня сколько раз защищали от Веры Степановны. Всё это… уже стоит того. Если вы убедите хотя бы нескольких людей последовать вашей дорогой, подарите им надежду, то возможно, когда-нибудь всё изменится… Нужно бороться. — Я больше не верю в борьбу, Антон. Мне, по правде говоря, это надоело. Три года я здесь, и что? Ничего не меняется. — Вы лучший учитель, которого я знал. — Да, у меня это неплохо получается, но… — Арсений не хотел говорить «ты не я», но дело было не совсем в этом. — Ты должен быть уверен, что твой выбор обусловлен исключительно твоими предпочтениями, понимаешь? — Предпочтениями? — Антон смутился. — Твоими желанием, а не… — зазвонил телефон и на экране высветилось «Лена». От глаз Антона не улизнул тот факт, что лицо Арсения скривилось при виде её имени, а пальцы потерли след от кольца. — Простите? — Да, я хотел сказать, что твои желания должны быть продиктованы не тем, что тебе нравится как выглядит какой-то учитель, как выглядит кто-то в роли учителя, понимаешь? Это твоя жизнь. И ничья больше. Не дай пожалеть себе о принятом решении. А сейчас прости, мне нужно ответить на звонок. Лена могла подождать, но Арсений должен был взять перерыв. Он старался быть осторожен в словах, не дать понять Антону слишком явно, что он догадывается о его чувствах, ни в коем случае не пристыдить его за это. Через несколько минут Арсений вернулся в кабинет, где Антон едва сдерживал слёзы. Но Арсений вновь присел к нему, на этот раз рядом, и сказал ещё одну важную вещь. — Я увольняюсь, а ты скоро закончишь одиннадцатый класс. Понимаешь — мы пойдём разными дорогами. И больше у тебя не получится следовать за мной. Антон не понимал. А Арсений просто хотел его отпустить, ведь сам начал привязываться к парню, который был хоть и ненамного младше его, но подталкивал к совершенно недопустимой связи. Антон — вечно с безумными идеями и бесконечной энергией. Но ломать его жизнь Арсений не хотел. — Я просто… — произнёс Антон через силу, прежде чем скрыться за дверью. — Просто надеялся, что вы сильнее. Что вы поможете мне сломать эту систему. И мне плевать, что вы сказали, я всё равно стану учителем. Свет, который зажёгся от слов Антона о том, что он хороший учитель, вновь оказался потушен суровым ветром реальности — и пока что у Арсения не было сил идти против него, но может Антон в своё время действительно с эти справится. Они расстались. И несколько последних месяцев учёбы почти не виделись. Обществознание как обязательный предмет для Антона закончилось ещё зимой, и если раньше он ходил на него просто чтобы побольше побыть с Арсением Сергеевичем, то теперь обоим это причиняло ненужную боль. В июне Антон получил аттестат, а Арсений право на свободу. И взяв дочку, уехал в город больших возможностей. Семь лет спустя жизнь снова столкнула Арсения со школой, его девочке пришло время идти в первый класс. Мужчина перерыл интернет, переобщался с кучей родительниц, пытаясь выбрать лучшую школу, ну или хотя бы такую, которая не нанесёт его малышке непоправимую травму и не заставит вздрагивать каждый раз при её виде. Он не надеялся на сказку, а лишь на приемлемый вариант, всё-таки система всё ещё была системой, и оставалось надеяться лишь, что Кьяра не попадёт под негодование учителей. Остановившись на небольшом лицее в старом районе города Арсений, скрепя сердце купил дочери букет и отправился на первое сентября. Слегка уставший, сильно напуганный, но держащий маску уверенности перед дочерью, он вошёл в кабинет, ведя девочку за руку, один из последних. Арсений огляделся, пытаясь отыскать карточку с именем Кьяры, но его почти сразу же отвлёк детский гул. Толпа первоклассников окружила высокую фигуру. Арсений тут же оценил её — красивый, серьёзный, элегантный парень — интересно насколько неэтично пытаться соблазнить учителя своей дочери? Глупые мысли вызвали у него улыбку. Ученики обступили преподавателя, борясь за его внимание. — Здравствуйте, я Антон Андреевич, ваш новый учитель, — парень поднял голову, поправляя милые кудряшки, и взгляд его врезался в Арсения. На секунду в его глазах был шок, потом мелькнула детская обида, но почти сразу же её поглотила волна радости. Лицо Антона озарила широкая улыбка и он едва сдержался, чтобы не кинуться старому знакомому в объятия. А Арсений не мог справиться с удивлением, даже когда дочь начала дёргать его за рукав пиджака. — А я Арсений, — просто произнёс мужчина, ухмыляясь проделкам судьбы.