на вкус как первая любовь

День выдался откровенно тяжёлым. Утром Джисон едва смог оторвать голову от подушки: двухчасовой сон дал о себе знать. Есть не хотелось (что аукнулось буквально через пару часов и обернулось голодными страданиями на протяжении всей пары). Ещё как назло в квартире, кажется, завелся домовой и попрятал по одному носку из каждой пары, в итоге пришлось стать фэшн-катастрофой и надеть разные. Полупустой рюкзак постоянно норовит свалиться с плеча, пока Джисон стойко борется с вечно слипающимися глазами. Он выходит на остановку раньше, чтобы заскочить в кофейню. Доза кофеина точно не будет лишней. — Доброе утро, Джисон! Чего такой вялый? — губы бариста изгибаются в ослепительной улыбке. Этот парень, Чонин, постоянно выглядит будто солнце проглотил: сияет изнутри. И это в восемь-то утра! — Это ты мне расскажи, дорогой мой друг, с чего это ты такой довольный с утра пораньше? — Хочешь поделюсь своим секретом? — Чонин наклоняется над прилавком и продолжает шёпотом: — Восьмичасовой сон. Джисон показательно вздыхает, стараясь этим выразить всё свое недовольство. Он и сам знает, что каждый такой ночной марафон по всем долгам не проходит бесследно. И каждый раз он себе обещает, что возьмётся за голову, но стоит сессии закончиться, как вся мотивация быть прилежным учеником тут же растворяется в воздухе. — Лучше не мозоль глаза своим хорошим настроением и сделай мне американо, — Джисон вкладывает купюру в ладонь бариста и садится за ближайший столик. Стоит его голове коснуться стола, как глаза тут же слипаются. Громкое «Американо готов» от Чонина срабатывает лучше любого будильника. Задремать было фатальной ошибкой: теперь казалось, будто по голове ударили кувалдой, хорошенько да с размахом (вообще это было бы славно, в качестве профилактики, вдруг мозги на место встанут). Получив свои три минуты сна и стаканчик американо, Джисон выходит на улицу и прогулочным шагом направляется в сторону университета. Он уже опаздывает на целый час, так что нет никакого смысла появляться на первой паре. Большинство преподавателей давно привыкли в середине лекции слышать громкий хлопок дверью и, оборачиваясь, видеть размеренную походку Джисона (без капли сожаления в его бесстыдном взгляде). Он из тех, кто в каждую сессию сдавал все экзамены на минимальный проходной балл. «Зато с первого раза», — гордился он ровно до тех пор, пока преподаватель по всемирной истории не начал ставить его на место. Взаимная нелюбовь у студента с преподавателем началась на самой первой паре. Искра — опоздавший на час Джисон. Буря — громкая перепалка. Безумие — написанные от руки доклады по пятьдесят страниц на каждую пару. Вот уже который месяц парень страдает от последствий собственной безответственности. Если первое время Хан думал, что преподаватель не был серьезен и его наказание можно было проигнорировать, то завкафедрой с новостью о возможном недопуске к экзамену здорово напугал. Теперь Джисону приходилось отдавать баснословные деньги девчонке со старших курсов, которая единственная согласилась писать за него эти доклады. Парень не настолько богат, чтобы разбрасываться зарплатой направо и налево, но одновременно готовиться к экзамену и писать пятьдесят страниц текста от руки несколько раз в неделю — невыносимая задача для ленивого Джисона. К слову об экзамене. Понедельник — день, когда можно начать жить с чистого листа, верно? Хан, наконец-то, понял, что настало время для нового шага. У него в наличии месяц до начала сессии и совершенно пустая голова, где временами рассекает перекати-поле. Джисон решил пойти после пар в библиотеку. Ему всегда казалось, что там царит мотивирующая обстановка, которая направит его мысли в сторону гранита науки. Уж там-то ничто не сможет отвлечь его от учебника по истории, так ведь? А может, и не совсем так… Первая минута в библиотеке. Джисон распахивает входную дверь, ожидая, когда же на него подействует та самая волшебная учебная аура. Вторая и третья минута в целом не отличаются от первой. Парень растерянно стоит у стойки в ожидании библиотекаря. Мотивация все еще не упала с небес на Хана, к его большому удивлению. Все возвышенные ожидания в голове постепенно окутываются тяжелым одеялом разочарования. Мысли о том, что затея оказалась нелепой и скорее даже невыполнимой, горьким осадком скапливаются в сознании. Ходить каждый день непонятно куда, чтобы сидеть и страдать? Джисон отчаянно выдыхает и разворачивается в сторону выхода. — Добрый вечер. Простите, что пришлось ждать. Нам завезли новые учебники по всемирной истории. А стеллаж, как назло, в противоположной части библиотеки, — слегка запыхавшийся голос заставляет обернуться и застыть на месте. Парень в черной шелковой рубашке и со слегка растрепанными волосами опирается на стойку обеими руками, стараясь восстановить дыхание, и виновато улыбается. Джисон правда пытается заставить себя вымолвить хоть слово, но весь его словарный запас застрял ровно посередине горла. Он впервые настолько очарован кем-то, что не может даже отвести глаза. Он следит за рукой, поправляющей сползающие очки, за румянцем, расползающимся по щекам, за глазами, избегающими такого пристального взгляда. Целая минута молчания расплывается все больше в неловкости и смущении. — Я как раз пришел заниматься историей, — откашлявшись, Хан, наконец, подает признаки жизни. — Отлично. Идите за мной, я Вас провожу и как раз закончу с выставлением книг. Стеллаж и в самом деле находится в самом дальнем углу. Рядом стоит пара столиков и две полные учебников тележки. Проходя по всему залу Хан замечает, что в библиотеке сидит всего пара человек. — Я ожидал, что здесь будет больше людей, — шепчет Джисон, чуть наклоняясь в сторону библиотекаря. — Впервые здесь? — получая в ответ кивок, парень продолжает. — Народ обычно начинает готовиться максимум за неделю до экзаменов. В остальное время здесь сидят человек пять, не больше.

***

Ходить в библиотеку приходилось исправно каждый вечер. Если не ради экзамена, то хоть ради свой любви с первого взгляда. За неделю Джисон выяснил его график и имя. Минхо, парень с самым сладким голосом и самыми сексуальными мозгами. Вот, куда вляпался Джисон. Во второй день в библиотеке Хан усердно делал вид, что он старательный и прилежный ученик. А все потому, что библиотекарь сидел буквально через пару столиков и читал тот же учебник, что и Джисон. Хан иногда утыкался взглядом в одну страницу и размышлял: будь его воля, он бы в жизни не взял в руки учебник по всемирной истории. А тут человек в перерыве между работой из целой библиотеки выбрал именно эту книгу. Да и прочитал Минхо уже раза в два больше страниц, пока Хан каждый абзац перечитывал раз по десять, потому что постоянно уходил в мысли и тут же забывал, кто такой Карл Мартелл и почему в учебнике пишут про его Короткий Пипин. Ныть было некогда, ведь впереди ещё шесть томов страданий с щепоткой разочарования в себе и собственных возможностях. Думать стало тоже некогда, потому что библиотекарь вдруг встал и пошел в сторону Джисона. Тщетные попытки совладать со своими эмоциями не удались, так что Хан выглядел как олень при свете фар. Минхо, судя по его ухмылке, позабавило его выражение лица. Он остановился рядом и присел на соседний стул. — Тяжело идет? — спросил он и кивнул на учебник. Хан в ответ издал лишь измученный стон и уткнулся головой в книгу. Если даже этот парень заметил, то Джисон точно безнадёжен. — Я всё понимаю, это не так сложно, но через пять минут у меня в голове белый лист и перекати-поле. Читаю одну страницу по десять раз, и каждый словно первый. — В прошлом году меня гнобил преподаватель по всемирной истории. За год я выучил все учебники практически дословно. — А это случаем не тот старикашка, что каждый день ходит в таких уродливых полосатых свитерах? — парень, засмеявшись, кивнул в ответ. — Черт, он и тебя пытался завалить? Я-то думал, я особенный. В библиотеке не было ни души, помимо этих двоих, так что никто не мог заставить их замолчать весь вечер. Университетские сплетни передавались из уст в уста, сопровождаемые периодическим хохотом. Минхо даже предложил помочь с подготовкой. Сидеть вечерами с милым библиотекарем в самом дальнем углу и шепотом обсуждать историю? Не осуждайте, но Джисон был не в силах отказать. Спустя пару часов произошло необратимое: эффект бабочки. Взмах крыла — Минхо дал свой номер Джисону «на всякий случай». Привело это к цунами — ежедневные сообщения, фотографии бездомных котиков, утренние голосовые и ночные видеозвонки.

***

Время шло неумолимо. Экзамен становится всё ближе и ближе, а Джисон — всё более нервным. Он уже неделю не ходит в библиотеку, убеждая и себя, и Минхо, что дело исключительно в экономии драгоценного времени на дорогу туда-сюда. Весь обеденный стол завален грудой книжек и листочков с заметками, есть теперь приходится с тарелкой на коленях. На телефоне отключены все уведомления, кроме… «У вас сообщение от контакта `Мой будущий муж`» Хотя Джисон и старается держать себя в узде, чтобы сосредоточиться на учебе, но он никак не может проигнорировать Минхо. Он прекрасно осознает, что сдает себя со всеми потрохами, что он прозрачен в своем обожании, как аквариум с рыбками, но ничего с этим поделать не может (да и не хочет, если говорить совсем откровенно). Мой будущий муж «Доброе утро, Хани :)» «Собираешься сегодня в библиотеку?» Вы «прости, хен, я не могу» «осталось всего три дня, а я ни черта не знаю» Мой будущий муж «Я мог бы помочь тебе, если бы ты пришел» «Не намекаю, если что, но без тебя тут скучновато» Вы «во-первых, ты на работе. а работа не должна быть веселой» «а во-вторых» «я думал, мы уже давно выяснили, что я» «как бы правильно выразиться» «безнадежен» Мой будущий муж «Не говори так: (» «Это реально сложный предмет» «И ты отлично справляешься» «К тому же, мы же хорошо позанимались в тот раз, разве нет? ;)» Джисон резко блокирует телефон и откидывает его подальше. Как же жаль, что воспоминания так просто не заблокировать. Он ладонями закрывает лицо и измученно кричит, мысленно жалея своих соседей. Прошло столько времени, а каждый раз, когда Минхо шутит о том случае, Хан не может не краснеть. Даже кончики ушей начинают гореть от прилившей крови. Это было неделю назад. Именно после того дня Джисон решил забыть дорогу в библиотеку на веки вечные. Все начиналось как обычно. Это была не смена Минхо, так что парень мог не отвлекаться на снующих туда-сюда студентов. Он стал приходить в библиотеку даже в свой выходной, чтобы помочь Джисону. Хан буквально таял, как апрельский снег, от такого внимания. В жизни могло поменяться что угодно, но оставалась всегда одна константа: Джисон всё никак не мог привыкнуть к обжигающему шепоту старшего. Минхо был так близко, что его губы даже пару раз коснулись уха Хана, щекоча его до мурашек. Каждое касание ощущалось как удар током, такое неожиданное и в то же время долгожданное. Так проходил час за часом. Иногда Джисон пытался незаметно косить под дурачка, переспрашивая даже самые очевидные вещи. Почему? Да потому что приятнее сладкого шепота было только ощущение Минхо, уткнувшегося ему в плечо, чтобы заглушить свой смех. Хан был готов пожертвовать своей репутацией серьезного парня и стать главным клоуном на районе, лишь бы продлить этот момент, лишь бы он смеялся чаще. Когда Хан поворачивал голову к Минхо, усердно вникая в его рассказ, второй всегда чуть отодвигался, чтобы сохранить приличное расстояние. Так было каждый раз. Каждый, кроме этого… Джисон как обычно взглянул на Минхо, и тот вдруг замолчал на середине слова. В этот раз парень будто застыл на месте, не отклоняясь назад ни на сантиметр. — Что такое? — говорить намного тяжелее, когда губы опаляет дыхание самого горячего парня на планете. Минхо отмер и, пару раз проморгавшись, смущенно отвернулся, уткнувшись взглядом в учебник. — Прости, я немного завис. Может, сделаем перерыв? — Минхо полез в рюкзак, что-то там выискивая. Джисон впервые увидел настолько смущенного парня. Несмотря на то, что ему самому было неловко, он не смог остановить улыбку, медленно растекающуюся по лицу. Минхо метнул быстрый взгляд на Хана и тоже не удержался от улыбки. Вдруг он вытащил из рюкзака два контейнера с едой. — Тут же нельзя есть! — вскрикнул Джисон. Минхо тут же закрыл его рот ладонью. — Можно, если ты не будешь орать об этом на всю библиотеку, — шепотом отчитывал парень. — Мы можем уйти в комнату для персонала. Там есть микроволновка и чайник. Правда чайных пакетиков нет, но если ты любитель кипятка без ничего, то могу обеспечить. Они оставили учебники и пару карандашей на столе, чтобы было видно, что места заняты. Сессия стремительно приближалась, так что свободные стулья в библиотеке долго не пустовали. — Добро пожаловать, — Минхо открыл дверь и по-джентельменски пропустил Джисона вперед. — Никогда не думал, что в берлоге библиотекарей будет целая полка с алкоголем. — Джунхан — репетитор. Работа в библиотеке для него — способ найти клиентов. А студенты, сдавшие экзамен, оказывается, не просто благодарные, но ещё и очень щедрые. Всю добычу он тащит сюда. — Поразительно. Мне стоит подружиться с этим парнем. Минхо, тем временем уже поставил сразу два контейнера с едой в микроволновку и вновь повернулся к Хану, разглядывавшему бутылку испанского джина. — Когда я предлагал расслабиться, я имел в виду не совсем это, но раз ты не можешь оторвать глаз от бутылки, то мы можем немного выпить, — Минхо наклонил голову, будто спрашивая: «Рискнешь или нет?». — Я хорош в крышесносных коктейлях, — намёком говорит Хан вместо прямого ответа. — Эй! Я сказал: «Немного выпить», а не напиться в зюзю. — Не вижу разницы, — Джисон с готовностью стащил с полки бутылку газировки и направился к дивану. — Где у вас тут стаканы? В наличии оказались только обычные кружки для чая. Джисон, естественно, выбрал ту, что была с кучей миленьких нарисованных лягушек. Минхо же взял свою любимую с надписью: «Королевы рождаются в октябре». Наливать в такую кружку алкоголь было необычно и даже забавно. Начали парни с едва ли глотка джина на полную кружку газировки. Медленно, но верно соотношение менялось. Газировка закончилась (как и нужда в разбавлении, собственно). Пустые кружки одиноко стояли на журнальном столике, пока парни передавали друг другу бутылку после каждого глотка. — А ты знаешь, что это косвенный поцелуй? — сказал Минхо и прижался губами к горлышку бутылки. Джина осталось не так много, так что ему пришлось запрокинуть голову, чтобы сделать глоток. Взгляд Джисона отказывался отрываться от точеного профиля, острых скул, поднимавшегося кадыка, венки на шее. Градус алкоголя в крови не давал смущаться понапрасну. Час назад Хан бы точно покраснел от таких слов до кончиков ушей, но сейчас лишь небольшой румянец растекается по щекам, его легко можно списать на опьянение. — Косвенный, — повторил Джисон, его язык заплетался и совсем отказывался выполнять свою работу. — А хочешь нормально? Ну это… Не косвенно, а как бы… Нормально, короче. По-это… По-человечески. Типа… Ну знаешь? Минхо открыто ухмылялся с жалких попыток Хана составить хотя бы одно связное предложение. — Знаешь, вот ты же клевый репте-… репирта-… ну этот… учитель, короче. И ты мог бы научить меня целоваться. Такая вот идея. Вот…— к концу фразы энтузиазм Хана сдулся под пристальным взглядом Минхо. — Научить? Ты не умеешь? — Минхо от удивления вскинул брови и безотрывно смотрел на Джисона, в ожидании, когда тот сознается в шутке. Вместо этого он заметил, что парень только больше стушевался, не зная, как теперь выйти из этой нелепой ситуации. — Ты же… ну… такой — Минхо взмахнул рукой, активно жестикулируя. Градус дошёл и до его умения изъясняться. — Я думал, на тебя все девчонки вешаются. Джисон поднимает на него взгляд, полный непонимания и замешательства. — Только не говори мне, что ты всех отшиваешь и поэтому ты в свои двадцать один ни разу не целовался. Хан в ответ лишь уткнулся головой в колени и пробормотал: «Молчу». Чем дольше смеялся Минхо, тем краснее становились щеки бедного парня. Он пихнул Хана локтем в бок, получив в ответ громкое: «Отвали» и хлесткий удар по руке. Джисон наотрез отказывался показывать голову, спрятанную в скромном убежище, созданном из собственных рук и ног. Тягучий шёпот вдруг защекотал ухо: «Хани~». Минхо точно знал, как обезоружить смущенного парня. Хан не смог устоять и был вынужден капитулировать и принять поражение. С Минхо иначе нельзя. Его обворожительная улыбка, его трепетные касания, его глубокий и такой пленительный взгляд. Глаза в глаза. Разве можно оторваться? Минхо был так близко, что Хан ощущал его тяжелое дыхание на своих губах. Старший сократил расстояние и бережно коснулся губами. Минхо не двигался, давая привыкнуть. Он чуть отклонился назад, почти беззвучно прошептал: «Повторяй за мной» и снова поцеловал. Поцелуй вышел медленным и осторожным с щепоткой нежности и заботы. Джисон старался. Старался повторять за Минхо, старался не показаться неудачником, старался стать хорошим учеником. Лучшим учеником. Джисон так старался. Для своего хёна. Своего Минхо.

***

Следующее утро началось не с волнительных воспоминаний о предыдущем вечере, а с ужасного похмелья, приукрашенного стыдом за свое поведение. Джисон никак не мог решить, как после такого себя вести. Черт, они реально целовались, потому что Джисон попросил. Почему Минхо вообще согласился? Бутылка джина определенно не прошла бесследно и сыграла не последнюю роль, но только ли она виновата? Чем дольше Хан размышлял, тем меньше понимал, что ему делать. Он смотрел в телефон на напечатанное дрожащими пальцами «привет, хен. ты свободен на этих выходных? я бы хотел пригласить тебя на свидание» и постоянно стирал сообщение и переписывал его заново. А после того, как он чуть случайно не отправил это недоразумение Минхо, то решил перестать играть с огнем и просто ждать, когда парень сам ему напишет. Ждать пришлось недолго. Видимо, Минхо раньше осмелился взять яйца в кулак и написать. Мой будущий муж «Джисони, привет :)» «Сегодня и завтра меня в библиотеке не будет» «Я заболел и решил взять больничный» «Надеюсь, я вчера тебя не заразил ;)» Джисон отчаянно свалился на кровать, спрятав лицо в подушке. Как он и ожидал, Минхо выбрал стратегию «стебаться над двадцатиоднолетним девственником прямо в лицо». Хан громко проскулил, не зная, как избавиться от мучительного чувства стыда. Мой будущий муж «Джисони~~~» «Ты что умер?» «Прости, я не хотел тебя заразить» «Я обещаю приходить к тебе на могилу и приносить ромашки» Вы «к сожвлениб я жмв» Джисона настолько сковывало смущение, что щеки пылали адским пламенем, а ледяные руки дрожали вместе с телефоном. Живот крутило, а глаза зажмуривались каждый раз, когда в голову запрыгивали непрошенные воспоминания. Хан отмахивался от этих мыслей как мог, но они настойчиво жужжали над ухом, как июньские комары в деревне. «и я нк заболкл» Мой будущий муж «Ты что решил опохмелиться и пишешь мне пьяным?» «Жаль, что я заболел» «А то выпил бы с тобой» «Как вчера :)» Хан ничто на этом свете не проклинал больше, чем эти чертовы смайлики. И с каких это пор Минхо превратился в такого мачо-донжуана-ловеласа? Стоило ему обрести преимущество (и повод стебаться) над Джисоном, как он тут же вцепился в него крепко-накрепко, используя каждый удобный момент в свою пользу.

***

На самом деле первоначальным планом Джисона было за те два дня больничного Минхо привыкнуть к ситуации и смириться с участью быть постоянной жертвой подколов и шуток. Итог: два дня прошло, а Хан ни одного, ни другого не добился. Он никак не мог найти дзен с собой из прошлого, продолжая страдать и прокручивать в голове каждую секунду своего позора. На третий день Минхо написал, как обычно предлагая встретиться в библиотеке, чтобы вместе позаниматься. Первые пару минут Джисон тщетно пытался перебороть себя и посмотреть страху в глаза, но всё-таки ответил скромным: «сегодня не могу, прости, хен». Минхо не сдавался, пытаясь узнать у Хана хоть одну разумную причину, почему тот перестал приходить в библиотеку. Он бы перестал настаивать на ответе, если бы Джисон перестал кормить его завтраками и обещаниями о встрече, которые постоянно передвигал. Младший понимал, что вечно так продолжаться не может. Рано или поздно Минхо просто надоест стучаться в закрытую дверь и пытаться встретиться. И все только потому что Хан не может взять ноги в руки и жить с своим маленьким позором дальше.

***

Тем не менее, прошла ещё неделя. Целая бессонная ночь неспешно перетекает в утро. Утро экзамена. Зашторенные окна не пропускают свет, сохраняя в комнате темноту, разрезаемую одной единственной настольной лампочкой. В левой руке Хан держит злаковый батончик, в правой — карандаш, метко выводящий заметки на полях конспекта. Тишину вдруг заполняет звон будильника. Парень дёргается, случайно оставляя на полстраницы жирную линию карандашом. Джисон лениво отодвигается на стуле, скрипя ножками по полу, и идёт умываться. На сборы уходит не больше пятнадцати минут, и вот он стоит с зачёткой в руках и монеткой в ботинке перед дверью аудитории. Всё утро казалось, что на переживания уже не осталось сил, ни моральных, ни физических. Теперь же они всё-таки просыпаются, заставляя ладони потеть и горло пересохнуть. Дверь распахивается, пропуская одногруппницу, всю в слезах. Пути назад нет, это обозначает звонкий голос из кабинета: — Следующий. Хан мелким, но торопливым шагом заходит в аудиторию. Зачётку забирает аспирант с уставшей улыбкой, он негромко произносит: — Телефон отключайте и кладите в коробку, — он указывает пальцем в сторону груды телефонов самых разных цветов и моделей. Джисон достает его из заднего кармана, пальцы бегают по экрану, отключая все уведомления и звук. Но два сообщения все-таки успевают проскочить и принести с собой легкую улыбку. Мой будущий муж «Удачи желают только неудачникам, так что удачи, Хани ^_^» «Шучу. Ты хорошо поработал!!! Держу за тебя кулачки. Напиши, когда закончишь» Дрожь в руках поутихла, а в голове прибавилось немного уверенности. Хан же хотел быть хорошим учеником для Минхо. Лучшим учеником. Самое время доказать, что он им и является.

***

Минхо переминается с ноги на ногу и постоянно поглядывает в телефон. Хан зашёл в аудиторию больше часа назад, и с тех пор не написал ни слова. Ещё минут двадцать назад с территории университета вышла группа счастливых студентов. В их глазах явно читалось: «Слава всем, кому только можно, за эту чертову тройку по истории». Минхо решил попытать удачу и поинтересоваться ходом дел. Джисона знали многие, с кем у того хоть раз пересекались лекции, так что ребята сразу поняли, про кого спрашивал Минхо. — К тому времени, как я выходил из аудитории, Хан уже сидел у этого тирана минут тридцать. Он его валит, конечно, но парень держится молодцом. Думаю, он вот-вот выйдет. Но «вот-вот» Джисон не вышел. Кофе в руке из айс-американо превращается в горячий. Пакет назойливо шуршит, закручиваясь потоками ветра. В нем прячется бенто-тортик. Минхо решил, что это будет универсальным решением: либо заесть горе, либо отметить победу. Минуты тягуче тянутся друг за другом. Количество нервных клеток неумолимо сокращается. Минхо уже полгода как закончил ВУЗ и давно забыл, каково это — переживать из-за сессии. Но вот он стоит у ворот университета с дурацким кофе в руках и трясётся, будто сам сидит в аудитории один на один с преподавателем по истории. Телефон вибрирует в руках и на экране загорается долгожданное «Входящий звонок от абонента <Хани3» Джисон восторженно пищит в трубку, едва ли не задыхаясь от эмоций. Минхо кажется, что оглушительное «У меня пять, хён!» эхом раздается по всей территории университета. Когда Джисон рад, он становится неконтролируемо громким. Честно говоря, он вполне мог и так докричаться до Минхо, не используя телефон. Старший заметно расслабляется, только сейчас замечая, что буквально каждая мышца была напряжена в волнении. Минхо продолжает слушать гордый рассказ младшего, наблюдая, как тот, наконец, выходит из здания. Хан вдруг замирает с телефоном в руках, широко раскрыв глаза в удивлении. Он оживает и быстрым шагом направляется к парню. — Хён? Что ты тут делаешь? — запыхавшись, спрашивает он. Заготовленная речь тут же вылетает из головы Минхо, заставляя его молча всучить парню не-совсем-айс-но-все-таки-американо. Хан тут же присасывается к торчащей из стакана трубочке и заглядывает в пакет. Джисон полон впечатлений. Язык заплетается: хочется рассказать все и сразу. Перескакивая с темы на тему, вспоминая всё новые детали, Хан рассказывает, как прошёл экзамен. Минхо лишь изредка вставляет свои комментарии, особенно в моменты, где Джисон яростно покрывает матом преподавателя. Они бесцельно бродят по улицам, поворачивая только когда дорога упирается в тупик. Стоит им дойти до парка, как младший тут же утягивает Минхо на лавочку, объясняя это коротким: «Я устал». Джисон и в самом деле из тех людей, кому каждый раз хватает энергии лишь дойти до следующей лавочки и вновь развалиться на ней на полчаса. Он выпрашивает в ларьке с мороженым две одноразовые ложки и предлагает Минхо попробовать тортик. Невинная прогулка растягивается сначала на час, потом на второй; Хан не успел обернуться, как солнце начало медленно скатываться за горизонт. Свет из ослепительного дневного вдруг превращается в романтичный закатный. Солнце играет на коже Минхо благородным золотом. Тень от его ресниц рассекает точёные скулы. Мягкие губы приоткрыты в улыбке. Мягкие? Да, две недели назад были мягкими. Они трепетно касались его собственных. Джисон вздрагивает, невесомо касаясь своих губ пальцами. — Ты чего? — склонив голову, спрашивает Минхо. Хану бы хотелось сказать правду. Рассказать, как он вспомнил их поцелуй так явно, что буквально почувствовал его снова. Будто удар током по губам. Будто… хочется ещё. — Холодает. Я, наверное, пойду. Минхо вызывается проводить Джисона до дома со словами: «Как добросовестный хён, я должен удостовериться, что мой младшенький добрался в целости и сохранности». По дороге старший показывает целый альбом с фотографиями своего кота в чудных костюмах. В чем Минхо ещё никогда не проваливался, так это в попытках рассмешить Хана. На протяжении всего пути они идут так близко, что постоянно бьются плечами, но ни один из них не спешит увеличить расстояние. Совсем скоро они сворачивают в хорошо знакомый Джисону переулок. Понимая, что идти осталось всего пару минут, он, не обрывая своего монолога, робко берет Минхо за руку. Тот оглядывается с вопросом в глазах. Голос Хана притихает, но парень не замолкает, стараясь замаскировать смущение, хотя потупленный взгляд себе в ноги выдает его со всеми потрохами. Минхо переплетает их пальцы, заставляя младшего расплыться в застенчивой улыбке. Держаться за руки с Минхо тепло, хочется растаять и превратиться в лужу прямо здесь и сейчас. Он греет, он обжигает, он сводит с ума. От него мурашки разбегаются по коже, а сердце плавится, будто Минхо своими ласковыми касаниями забрался глубоко в грудную клетку. К самому сердцу… — Мы пришли, — тихо оповещает Хан, боясь разрушить такой хрупкий момент. Они останавливаются, поворачиваясь друг к другу, все еще не расцепляя рук. Однажды ощутив это тепло, страшно его потерять. Взгляд Минхо мягкий, чуткий и самый нежный. Джисон делает маленький шаг вперёд, сокращая и так небольшое расстояние. Он снова чувствует обжигающее дыхание старшего, снова касается его бархатной кожи на щеке. Всё кажется затянувшейся фантазией. Но вот он и вот Минхо, а вот еще их губы сплетённые в опьяняющем поцелуе. Минхо на вкус как соленая карамель. Как пятёрка по экзамену. Как летний закат. Как первая любовь.