Третья сторона медали

Глава. Гарри стоит перед воротами поместья рода Блейк, рядом стоит Ронгорхвест и терпеливо ждёт, когда придёт хозяйка этого великолепного здания, которое больше напоминает замок, чем что-то другое. Серые стены строгой архитектуры, зубчатые башни по бокам, которые уходят в небо, словно всё это картинка к какой-то сказке, и почему-то Поттер уверен, что сказка не будет доброй. Кованые тяжелые ворота, из черного металла, пропитаны насквозь родовой магией, и это видно невооруженным глазом, сквозь них виднеется сад и ухоженные клумбы, дорожки ручейками расходятся куда-то в глубь. На крыльце появляется силуэт стройной женщины, в длинном легком платье, волосы которой изящно забраны в высокую прическу. Она приближается медленно и величественно, смотрит прямо на внука, что стоит за оградой. Гоблин задумчиво смотрит на леди Блейк, он давно её не видел и теперь она словно не изменилась, как будто-то время не властно над ней, а она властвует над временем, серые глаза так и остались такими же цепкими и он невольно ежиться, играть с этой женщиной опасно. Род Блейк давно не выходил в свет, но гоблин слишком много пожил, чтобы забывать славу этого славного рода, довольно кровавую славу. У Гарри пересохло в горле, он смотрел и не верил, что эта величественная женщина — его бабушка, хотя был уверен, в том, что вряд ли он сможет к ней так обращаться. — Доброе утро, леди Блейк, — гоблин склоняется в поклоне. Гарри тоже повторяет за ним, не хочется проявить своё незнание в первую же встречу. — Действительно доброе утро, — голос у неё спокойный, немного хриплый, но гости списывают это на сон, на самом деле голос такой от того, что она слишком мало разговаривает с людьми. Серые глаза жадно вглядываются во внука, она словно сама не верит, и хотя ей никто ничего не успел сказать, но оба понимают, что она уже знает, кто именно к ней пришёл и это удивительно, гоблину становится не по себе. Ворота поместья распахиваются от одного взмаха её руки. — Добро пожаловать домой, Гарри, — она приподнимает уголки губ в намеке на улыбку, — знаю, у тебя много вопросов, и уж поверь, у меня их не меньше, но я рада, что смогла дождаться тебя. Думаю, вам мистер Ронгорхвест уже пора, ведь никаких срочных бумаг у вас нет, не так ли? — Но, — начинает гоблин, ему не хочется пропускать подробности, и он желает остаться. — О, или быть может вы хотите принести пару-тройку непреложных обетов, разумеется, таких как положено, если вы понимаете, о чем я, — она усмехается, от неё чувствуется шлейф магии, сильной и темной, которая давит, делая воздух густым и гоблин морщится, он прекрасно понимает, о чем она говорит и спорить с женщиной слишком дорогое удовольствие, ему не настолько интересно. — Не стоит, — говорит он сухо и деловым тоном подчеркивает, что раз клиенты не желают его присутствия, это их неправильный и неразумный выбор. — Благодарю за помощь, мистер Ронгорхвест, уверен, всё что необходимо, мы успеем с вами обсудить в следующий раз, — Поттер умеет поднять настроение, обещая, что некоторые детали будут доступны ему как финансовому представителю, и это приятно. — Хорошего дня, мистер Поттер, леди Блейк. — Рада буду видеть вас в другой раз, — ни капли радости не слышится в голосе женщины, но фраза звучит менее сухо и гоблин понимает, что леди Блейк сохраняет к нему положительное, если в отношении этой женщины можно так сказать, расположение к нему. Они идут молча обратно в поместье. Его бабушка, у него оказывается есть бабушка, странное ощущение. Почему-то встает ком в горле, он не может позволить себе никакой сентиментальности, но ничего не хочет делать с тем, что чувствует, он же тоже живой человек и пусть лучше сейчас немного расслабиться, чтобы потом не делать этого внезапно и вовсе не к месту. Рядом с ней идет её внук, её настоящий живой внук и теперь она сможет сделать всё то, что так долго хотела сделать, Линда заплатила достаточную цену, за то, чтобы её род продолжился, за то, чтобы хоть кто-то остался жив. Мрачное, но такое атмосферное поместье ему определенно нравится, Гарри осматривается и почему-то чувствует, что его тут ждали, ждали очень давно. Они останавливаются в холле и женщина поворачивается к нему. — Прости меня, мой хороший, — и потом крепко его обнимает. Поттер теряется, даже не знает, что сказать, а потом вдруг сам крепко обнимает её в ответ, слёзы текут по лицу и он не собирается их сдерживать. Линда ничего не говорит, ком в горле мешает и пусть ей уже столько лет, она не собирается казаться холодной и бесчувственной, только не для этого мальчика, который пережил многое и которому предстоит ещё больше, поскольку это только начало. Не самое простое начало, и она об этом знает, но что уж теперь, теперь ничего не изменишь, изменить можно только то, что ещё не произошло и уж тут она действительно постарается. — Мне надо многое тебе рассказать, слишком многое и за слишком многое извиниться, думаю, что тебе пока ничего совсем не ясно? — Линда аккуратно вытирает мокрые дорожки с мальчишеского лица. Гарри задумчиво смотрит ей и в лицо и улыбается. — Думаю, мне тоже есть чем поделиться, дорогая бабушка, могу я так вас называть? — Линда фыркает, всё таки он её родной внук, а кровь никогда не была водой. — Можешь, можешь, Гарри, — она кивает. Поместье наполнено какой-то особенной магией, она пронизывает каждую частицу воздуха и странное ощущение, что он дома проникает в легкие при каждом вдохе. — Давай начнем с самого начала, — они останавливаются в небольшой гостиной. Большие окна пропускают много света, и он растворяется в темно-зелёных тонах, создается впечатление, что они в беседке сада и Гарри определенно нравится это ощущение. Странное спокойствие обволакивает со всех сторон. — Было бы замечательно, дорогая бабушка, — ему очень нравится называть так Линду, и несмотря на всё, что он успел пережить, он всегда хотел семью. И уж теперь определенно сделает многое, чтобы его семья не только выжила в этой войне, но победила. — Тогда слушай меня внимательно, Гарри, думаю у тебя есть, что мне рассказать, но это мы отложим на потом, ты ведь не готов поделиться со мной прямо сейчас? — Да, вы правы. — Оставь это, можно на ты, я слишком давно тебя ждала, не для того, чтобы ты отграждался от меня этим безлики “вы”, — фыркнула Линда. Домовик принес им чай, горячий пар от чаше поднимался и растворялся в темном высоком потолке, который надо сказать, был синим, что не сразу бросалось в глаза, но смотрелось отлично. — Как скажете, скажешь, — тут же исправился Гарри, он чувствовал себя на удивление хорошо, сидя в большом старинном кресле, в гостиной, в которой чувствовалось само время, и с этой невероятной женщиной, которая как оказалось, его бабушка, бабушка, которая его ждала. Про нее Ариан ничего не говорила, что как раз неудивительно, она же не обещала раскрывать все карты сразу, но у Гарри был совсем другой вопрос, а знала ли она вообще про его бабушку? — Гарри? — Прости, задумался, да, я пока не готов, рассказывать тебе всё, но послушаю, что скажешь мне ты, дорогая бабушка, — он смеётся, всё-таки это словосочетание определенно ему нравится. — А я скажу тебе слишком многое Гарольд Поттер, слишком многое, — Линда мгновенно стала серьёзной. Она величественно встала и подошла к окну. Гарри не торопил её, и видел одну лишь слишком прямую спину. — Это было так давно, что кажется это было вовсе не со мной, и это было так недавно, что кажется, это было вчера. Мы с мужем поженились по договору, который давно был заключен между нашими семьями, раньше, Гарри мир был совсем другой и при этом тот же, странное ощущение, но я постараюсь не отвлекаться от своей главной истории. Мы не были влюблены с мужем в друг друга, но у нас были хорошие отношения, а после брака и рождения маленькой Лилит мы действительно постепенно стали самой настоящей семьей, семьей, которую разрушили. Линда замолчала, история давалась ей легко, но сами воспоминания не давали рассказывать свободно и она продолжила лишь после того, как перевела дыхание. — Сейчас я не буду говорить об этом, как-нибудь в другой раз, но когда Лилит исполнилось семь, она исчезла, пропала, растворилась в воздухе. Мы с мужем, твоим дедушкой, сделали всё, чтобы её найти, но не нашли. Слово её никогда и не было, больше я свою дочь живой не видела. А через несколько лет не стало и мужа, он спас меня, защитил, пожертвовав собой. Тогда был осенний тихий вечер, очередной вечер без моей Лилит, мы гуляли по окрестностям Косого переулка, те места наверное уже стерты временем, но тогда это были тихие улочки, на которых было принято прогуливаться, что-то вроде светского ритуала, который время от времени нужно соблюдать и мы соблюдали. На нас напали неожиданно и слишком быстро и Джозеф спас меня, закрыв собой, успев создать прямо в воздухе портал, что перенес меня в родовое поместье. В поместье, которое всегда мне было домом и которое стало моей клеткой на все эти годы. Не знаю как так получилось, и почему, может сработала родовая магия, и поскольку портал был сделан на ходу, среагировала как-то на портал, может, потому что Джозеф не успел полностью дочитать слова заклинания, я не знаю, и не смогла узнать до сих пор. И после того вечера, я не могла выйти из поместья, и не смогу и сейчас, словно я стала заложницей в собственном доме. Она резко развернулась и впилась взглядом во внука. Тот сидел с красными глазами, и так смотрел в ответ, что она вздохнула, всё-таки он ещё такой ребенок. — У тебя наверное много вопросов, задавай, — она вернулась, опустилась обратно в глубокое кресло и взяла в руки горячую чашку. — Почему так произошло с мамой? — Думаю, что всё из-за её крови, а может из-за очередного пророчества, я не знаю точно, — Линда покачала головой и Гарри вздохнул, очередная загадка, насчет которой у нее явно есть несколько версий, но пока он слишком мал, чтобы она посвящала его в свои размышления. — Пророчество? О маме было пророчество? — Об этом Ариан не говорила и, он, конечно, не мог знать точно, но почему-то казалось, что она и не знала о нем и от этого становилось не по себе. Конечно, Ариан могла и не сказать, но она имеет слишком много возможностей и уж если она не в курсе, то эта шахматная партия вполне может скатиться в карточную игру. — Да, было, но, — леди Блейк замолчала и поджала губы, — но Джозеф не успел рассказать мне о нём, а сама Лилит уже не могла. — Почему ты так долго ждала меня и ничего не, — он запнулся, обвинять недавно обретенную бабушку не хотелось, но ведь он тоже живой человек и ему больно, пусть он и понимал, что наверное, в таком положении она вряд ли что могла сделать, но сам факт его злил. Хотя до этого ему казалось, что злость ушла вместе со всеми его воспоминаниями и осталась в царстве мертвых, видимо какая-то её часть всё же сохранилась в сердце и теперь вырвалась на свободу. — Потому что я хотела, чтобы ты остался жив, — сказала она. — Жив? — Зеленые глаза прожигали и кажется могли зажечь костер прямо тут. — Директор, что ты о нем знаешь? — А что я должен о нем знать? — Отвечать вопросом на вопрос не самая лучшая черта, — она прищурилась. — О, разумеется, а оставлять внука чужим людям черта хорошая, — Гарри выходил из себя и родовая магия это чувствовала, кольцами постепенно окутывая фигуру мальчика. — Гарри! — Слушать не хочу! — Прошипел он и выбежал прочь, пробежал до первого поворота, потом по коридору и оказался в чьей-то давно пустующей спальне, но вполне чистой и рухнул на кровать, слёзы душили изнутри и не давали прийти в себя. Линда стояла и смотрела на проем, куда выбежал её внук и не могла двинуться с места, она прекрасно знала, что все её оправдания останутся лишь оправданиями, и что она заслужила такое обращение, но от осознания этого ей не становилось легче.