𝐜𝐨𝐥𝐝 𝐡𝐚𝐧𝐝𝐬, 𝐰𝐚𝐫𝐦 𝐡𝐞𝐚𝐫𝐭

｜𝐚 𝐜𝐮𝐩 𝐨𝐟｜

Прохладное утро. Морозное. Очень. Чонгук, который чай пьёт зелёный. Туман за кухонным окном. Соседи сверху, что уже проснулись — каждый шаг их, конечно же, слышно. И Чимин. Молчит. И Чону в глаза он не смотрит. Чону, который так сегодня утром и не уехал в город родной. На поезд ещё успеть можно, но. — Ты покрасил волосы, — это факт. Теперь у Чимина вместо прядок темных сакуры лепестки, что издалека совсем мягкими и нежными кажутся. Словно вата, что взрослые в парке аттракционов всегда детям своим покупают. — Покрасил, — кивает Пак. Он на диване сидит, что возле стойки кухонной. Близко, в метрах нескольких от. А за стойкой той Чонгук всё это время и стоит, очередной он медленно глоток чая делает. И ещё. И ещё. И ещё. И ещё. И… — Ты не звонил и не писал после того клуба, — спокойно Чон произносит, свою кружку внимательно рассматривая. Фиолетовая. В пятнах белых, в чернилах будто. — Не звонил. И не писал, — голос Чимина тише становится. — Ты сегодня на вечеринку к Хосоку идёшь, да? — между прочим спрашивает. Допивает чай и закрывает глаза на секунду. — Кофе? — Без сахара. — Опять на диете? — спиной Чонгук к другу оборачивается, занимаясь <напитка ночи> готовкой. — Новый год близко, — пытается отвечать в привычной для себя манере Пак, но голос все равно слегка дрожит. — Нужно быть в форме. — Ты итак в форме, — чайник включает. На часы смотрит, что элементом декора чаще всего просто служат. Четыре часа утра. Прошло уже пятнадцать минут, как Чимин в дверь Чона квартиры позвонил. Время сегодня удивительно медленно летит, почти и не шагает. — Я… — не договаривает. — Прости. Чонгук в руки особенную чашку берет, что всегда его лучшему другу принадлежала, и несколько ложек кофе добавляет внутрь. Он не умеет что-то уж слишком сложное готовить. Например, кофе качественный. Но за попытки же бонусы получаешь, да? Чайник сам по себе отключается. Чон слегка обжигается из-за воды брызг, пока кипятком чашку наполняет. В тишине утренней слишком уж всё громко. — Не стоит извиняться, — прямо перед носом Чимину он кофе протягивает, на альфу невозмутимо смотря. — Если не хочешь, не говори. — Я просто… Ты не хочешь пойти на пати со мной? Это не вопрос. Странное мольбы и просьбы сочетание. Чонгук ещё на поезд домой успевает. Если сейчас вот закажет такси. Вещи же вчера ведь собрал. Сразу же после магазина и подарков покупки. Просто звонок один и чёткое <нет, я еду в Пусан>. — Когда? — спрашивает. — Что? — удивлённо бровь правую Чимин поднимает. Кофе, кстати, не пьёт. Всё это время лишь взгляд свой в него и прятал. У них с Чоном это наверняка общее. Взгляды прятать. И молчать. — Вечеринка, — монотонно. — Когда вечеринка? — Ах! Ты! Чонгук! Чашка разбивается. И кофе горячий везде. А Чимин же крепко Чона обнимает и благодарности шепчет. Он теперь чем-то горьким пахнет. Словно какао-бобы. Чонгук хмурится. Слишком аромат горький. Разве это не… Разве это не сам Чимин? Разве не его запах? Но он же всегда зеленью и травами пах. Всегда ведь? И на осколки смотрит. Чашку уже не спасти. Ох.

｜𝐚 𝐜𝐮𝐩 𝐨𝐟｜