Новенькая

Когда Алёна оставила меня на том диване, недовольство не позволило остаться там, даже несмотря на тот факт, что тело почти не слушалось, и координация подводила. Сам не осознавая, зачем мне девушка, я поднялся на ноги не с первого раза и огляделся. В глазах рябило от снующих туда-сюда подростков, хотелось даже зажмуриться, но тем не менее, я всё равно смог заметить девушку. И стремительно направился к ней, что было не так и легко. Ноги заплетались, тело вело в сторону, в ушах гремело от музыки и звонкого смеха. Однако, я не останавливался, хотя мысль, зачем иду за ней, вылетела из головы. В один момент остановился, чем помешал кому-то пройти, и на меня чуть не пролили напиток. Или же пролили, но я попросту не почувствовал это. Повернулся к человеку, нарушившему моё спокойствие, чтобы высказать ему пару ласковых, но не успел осуществить задуманное. Раздался крик. Как по щелчку моё внимание переключается, а всё вокруг становится похожим на декорации к фильму. На мгновение даже показалось, что у меня начался психоз, ведь происходящее попросту не укладывалось в голове. Зрение будто подводило, как и разум, дорисовывая невообразимые картины происходящего. Никто иной, как Рауль, которого я надеялся никогда не увидеть в ближайшем и далёком будущем, крепко держал Алёну. Если быть честным, я не думал, то он вообще выживет после ранения. Меня охватил страх за девушку. Ноги понесли меня вперёд, сокращая дистанцию между нами. Руки сжимались в кулаки, которые зудели от желания набить ублюдку рожу. Но для начала нужно было забрать Цветкову у него. В один момент в руке Кудинова что-то блеснуло, и у меня замерло сердце. Как в замедленной съёмке, я наблюдал за тем, как он резко провёл ножом по горлу девушки. Собственное тело будто ощутило ту боль, которую испытывала в этот момент Алёна, и ступор спал. Я не заметил, как оказался рядом с ней. Руки зажимали зияющую рану, горячая кровь упрямо вытекала, унося с собой жизнь и окрашивая мои руки в алый. Глаза в панике бегали по побледневшему лицу, в голове не было ни одной здравой мысли о том, как ей помочь. И как не потерять. Я всё сильнее надавливал на рану, звал Алёну по имени, вспомнив, что так часто просят сделать в кино, чтобы человек оставался в сознании. Но так как Алёна никак не реагировала, данное действие оказалось бессмысленным. Ощущение времени испарилось. Сколько я так просидел? Две минуты или два часа? Пульс шумел в ушах, заглушая чужие разговоры. Поэтому я не сразу узнал о том, что приехали врачи. А когда те попытались отодвинуть меня, чтобы оказать квалифицированную помощь, я сначала не позволил, не желая отпускать её, но когда заметил белые халаты, отступил. Медработники быстро положили девушку на носилки, подключали какие-то аппараты, пока бегом несли её к машине скорой. На автомате я последовал за ними, но внутрь меня не пустили, зато перед тем, как перед моим носом закрылись двери, откуда-то появился мужчина, который, обойдя меня, залез в скорую. В голове появился лишь мысленный вопрос о том, кто это вообще? После того, как скорая скрылась, я вспомнил о том, кто сотворил всё это. Злость вытеснила страх. Развернувшись, я почти побежал к месту, где пару минут назад лежала истекающая кровью девушка. Уверенность в том, что Рауль должен был остаться там, не пошатнулась. Однако, когда я вернулся, люди в полицейской форме поднимали с асфальта парня. Не задумываясь о последствиях, я подбежал к ним, рывком дёрнул Кудинова назад и, когда его мерзкая рожа оказалась передо мной, кулак моментально врезался в неё. А потом ещё раз и ещё, пока стражи правопорядка не оттащили уже меня. Я быстро вырвался, но путь мне преградил старший Хенкин. — Ты сейчас доиграешься до того, что тоже поедешь в участок вместе со своим дружком, — мужчина схватил меня за ворот и заговорил тише, — Молитесь, чтобы её отец не заметил пистолета в руках у Меленина. Уйди с глаз моих от греха подальше. И я пошёл, пытаясь найти Мела взглядом в толпе, но его нигде не было видно. Хотя, может быть, просто не заметил его, даже если смотрел на него в упор. В какой-то момент кто-то подошёл ко мне и, взяв аккуратно за локоть, повёл куда-то. Я даже не обращал внимания на то, кто это и куда мы идём, но к концу нашей дороги, которая привела к знакомому двору, до меня, наконец, дошло, с кем я всё это время шёл. — Пришёл в себя? — спросил Хенк. — Относительно, — опускаюсь на качели и морщусь от громкого скрипа, но всё равно начинаю медленно раскачиваться из стороны в сторону, — Где Мел? Твой отец говорил что-то про него и пистолет, но я ни хрена не понял. — Я здесь, — раздаётся голос за спиной, — Никто меня в участок не забрал. Пока. — А могли? — поднимаю взгляд со своих рук, на которых смешалась кровь Алёны, Рауля и моя, и поворачиваюст к хмурому другу. — Кто-то донёс отцу Алёны про то, что мой знает об убийствах куда больше, чем писал в отчётах.. — начал Хенк. — А я более чем уверен, что наводку на него, как и на Кудинова с Бабичем дал мой отец. — закончил за него Мел, породив в моей голове ещё больше вопросов. — Наводку кому? Вы тут что-то говорите, но понятнее мне не становится. — Отцу Алёны, — только открываю рот, чтобы задать ещё вопрос, как Хенк продолжает: — Он приехал расследовать исчезновение режиссёра, копал под нас и, по предположению Мела, узнал от его отца, что в деле замешаны Бабич и Кудинов и, видимо, решил не терять время и пришёл к первому сегодня. — И застал нападение на собственную дочь. — договариваю я, — Значит, это он был тем мужчиной, который поехал на скорой вместе с ней и врачами.. — озвучиваю свои мысли вслух и поворачиваюсь к Мелу, задавая ещё один вопрос: — Так а что за пистолеты? У нас же их забрали. — Я хотел их вернуть обратно, — пожимает плечами друг, будто говорит самую очевидную в мире вещь. — И нахрена? Прикончить того ублюдка мне не дал, но как самому что-то понадобилось, так можно и конфискат выкрасть? — Кис.. — начинает он, опустив голову, но злость уже закипела в моих венах. Вскакиваю на ноги и подхожу к другу почти вплотную. — Что? Тебе можно было гандона московского пристрелить за Анжелку твою, а мне нельзя? Или, по-твоему, я не вписываюсь в образ благородного дуэлянта? Мне только тело прятать можно доверить? — Если бы ты его убил, на тебя бы все остальные убийства повесили, а ведь ты никого не.. — А кто повесил бы, Хенкалина? — не даю второму договорить и резко разворачиваюсь, — Уж не твой ли батя, причём по твоей же милости? — Мы это уже обсуждали, — он не отходит ни на шаг, выдерживая мой взгляд, — Я помочь нам всем хотел. После убийства только и думал о том, что нас найдут, и поздно будет кому-то что-то объяснять. Это не жизнь, Кис, Мел меня наверняка поймет. — Он прав, — поддакивает посредний, — Это тяжело. Алёна поправится, а её отец точно не спустит этого Раулю с рук. — Да пошли вы. Разворачиваюсь и ухожу, куда глаза глядят.

***

Мел оказался прав. Пока Алёна была в больнице, старший Хенкин подсуетился и нарисовал отцу Цветковой правдоподобную картину того, как Рауль совершил все убийства. И даже то, что он обвинял нас, не помогло — тот, кто на глазах полицейского чуть не убил его дочь, не внушает доверия. Кудинов старший не стал защищать сына, суд прошёл за закрытыми дверями, и вердикт мы узнали от Ильи. Раулю дали двадцать лет, но мне и это казалось малым сроком. После произошедшего на вечеринке Алёну я не видел. В больницу сначала не решался идти, а когда собрался с силами, её там уже не было — как оказалось, после улучшения состояния Цветковой, её отец сразу увёз дочь обратно в Питер. За недолгое время, что мы получились вместе, наши отношения не вышли за рамки просто знакомых и одноклассников, но тем не менее, я скучал по ней. Хотя, если честно, не сразу понял природу того, что испытываю. И без того однообразные дни будто стали серее, и скрасить их не помогали ни наркотики, ни вечеринки, которых меньше не стало даже после случившегося с Алёной. Казалось, будто все либо забыли, либо им попросту всё равно на то, что их бывшую одноклассницу чуть не убили. Окружающие и сам город с каждым новым днём надоедали всё сильнее, и я решил, что пора что-то менять. Становиться отличником, ясное дело, было уже бессмысленно. Однако, сдать экзамены на более-менее нормальные баллы, у меня получилось. Конечно, поступление на бюджет в Москву или Питер мне с ними не светило, но меня это особо не беспокоило. Поступать прямо сейчас я не планировал. А вот уехать хотелось, и то, что добрый милый Илюша даже после своего побега из города не забывал своих одноклассников и был готов помочь, этому способствовало. — Всё взял? — мама в очередной раз пытается заглянуть в мой рюкзак, — Деньги, документы.. — Да, мам, — осторожно отодвигаю её и забираю свои вещи, — Ты уже несколько раз перепроверила всё. — А билеты? — У меня электронные, — вздыхаю и в очередной раз показываю ей экран, — И зарядка тоже есть, телефон не вырубится. — А ребята? Встретят тебя? — Я сам доеду, уж не потеряюсь в метро. Не беспокойся. — Будь на связи, — она мягко касается моих волос, и мне даже не хочется уворачиваться. — Конечно. Несмотря на то, что это был первый раз, когда я выезжал из города, происходящее меня не пугало. Даже в полёте мне не было страшно, хотя с непривычки меня слегка потряхивало. Но волнительно всё равно было — надежда на возможную встречу с Алёной смешила меня, но всё же крепла глубоко в сердце. Хотя это было глупо. Искать одного человека в огромном городе — всё равно что искать иголку в стоге сена. И откуда во мне столько оптимизма? Стоило самолёту остановиться, я отключил режим полёта и сразу же получил кучу сообщений от Кудинова младшего. Глаза быстро пробежались по уведомлениям, и губы сами расплылись в улыбке. Так как у меня с собой была только ручная кладь, стоять в очереди на ожидание своего багажа не пришлось, и я, следуя за указателями, быстро нашёл выход из аэропорта. А уже на улице чуть не столкнулся со своим встречающим. — Это всё? — спросил Илья, указывая на мои вещи, после дружеского объятия. — Да, — киваю, поправляя съехавшую лямку рюкзака, — А ты чего приехал, я же сказал, что сам доберусь. — Подумал, что лучше всё же встретить тебя, — улыбнулся он, — Идём? — Ага, — киваю, — Как Наташа? Я вам точно не помешаю? Деньги на съём у меня есть. — Всё в порядке, у нас много комнат.

***

Алёна

— Я уже в метро, скоро буду, — бегу по ступенькам эскалатора, на ходу пытаясь запихнуть проездной в картхолдер одной рукой. — Давай быстрее, — раздаётся на другом конце провода. — Конечно, сейчас лично попрошу машиниста ускориться, — спрыгиваю на платформу, обгоняю парочку медленно идущих людей впереди и забегаю в открывшиеся двери подъехавшего поезда. — Не паясничай, — слышу смешок, — Если опоздаешь, я не буду отмечать тебя. — Ой, да брось.. — начинаю я, но меня тут же перебивают: — Алён, я серьёзно. Отмазывать тебя больше не буду. — Хорошо. Сбрасываю вызов в тот момент, когда объявляют мою станцию, выхожу, но теперь торопиться уже не хочется. По правде говоря, теперь мне вообще не хотелось куда-либо идти. Прислоняюсь спиной к стене и делаю глубокий вдох. Взгляд пробегается по проходящим туда-сюда людям, и когда он цепляется за знакомое лицо, моё сердце замирает. Ноги сами ведут меня вперёд, пока разум сомневается в реальности происходящего. А старый знакомый с лёгкой улыбкой подходит ко мне. — Киса? — собственный голос кажется чужим, чуть подрагивает от нахлынувшего волнения. — Не забыла меня? — его улыбка становится шире, на щеках появляются ямочки. — Нет, конечно, — подхожу ещё ближе и не могу перестать разглядывать парня во все глаза, — Как ты? Что ты здесь делаешь? — Поговорим здесь? — он огляделся, — Может быть, перейдём в какое-нибудь другое место? — Да, — киваю несколько раз, как болванчик, пока руки сами находят мобильный в кармане и ставят его на беззвучный режим, — Конечно, идём. Сердце колотилось в груди, ноги чуть дрожали, а меня слегка потряхивало. В душе вихрем кружились чувства, которые я не могла понять. Встретить парня было волнительно приятно. И настолько неожиданно, что. казалось, я ещё не окончательно проснулась, и Ваня мне мерещится. Мы вышли на улицу, порыв ветра ударил в лицо, взлохматив волосы. Убираю их с лица и замираю, когда чувствую прикосновение. Ваня заводит один из локонов мне за ухо, на его губах играет лёгкая улыбка, и я отвечаю тем же. — Куда пойдём? — спрашивает он. — Уже успел что-нибудь посмотреть в городе? Парень отрицательно качает головой всё с той же улыбкой. А я чувствую, как начинаю краснеть. Всё было происходящее странно, но присутствие Вани радовало. Мы шли по улицам города и гуляли у каналов, стаптывая ноги и разговаривая обо всём и ни о чём сразу. Больше года прошло с нашей последней встречи, которая чуть не стала трагической для меня, но его появление не вызвало во мне возвращение пережитого страха из-за воспоминаний. Было спокойно. — Так как ты здесь? Приехал поступать? — спрашиваю, опускаясь на ступеньки у воды. Вытягиваю ноги так, что до них долетают прохладные брызги. — Нет, — он садится рядом, его плечо касается моего, — Пока не подавал документы никуда. А ты? Учишься на инязе, как и хотела? — Не совсем, — поворачиваюсь к нему, — Школу не закончила, экзамены не сдавала и ушла в колледж. — Это из-за того, что произошло? — аккуратно спрашивает он. — Да, — киваю, — Реабилитация была долгой, вернуться в школу, конечно, можно было, но я сомневалась, что осилю. Поэтому решила забрать документы и повременить с вышкой. Или вообще не идти в институт. — Если не хочешь учиться, зачем колледж? — Я не говорила, что не хочу. Просто теперь не считаю, что смогу чего-то добиться только благодаря диплому о высшем образовании. — вздыхаю и устремляю взгляд на уходящее солнце, — Давай не про учёбу? Не хочешь проводить меня до дома? — Хочу, — широко улыбается он, быстро поднимается на ноги и протягивает мне руку, которую я сразу же принимаю. — Напомни, на сколько ты приехал? — Я не покупал обратный билет, так что могу пробыть в городе столько, сколько захочу. Или пока ты не решишь, что с тебя хватило моего общения.