«отсосешь мне?»

Алфедов улыбался. Тепло и лучезарно. Как солнышко, что на закате скрывалось за деревьями, последний раз откидывая их тени на белесые, покрытые снегом земли. Его близкий друг прямо сейчас наконец поборол своих внутренних демонов, обретая какое-никакое спокойствие. Теперь, его руки не будет покрывать склизкая, темно-красная субстанция, в глазах не будет того шока от собственных действий, а мысли не будут жадно просить добавки, поглощая здравие. Умиротворение наконец нависло над их душами, обнимая их мягкими руками и Джуст хотел отблагодарить своего друга. Был готов сделать многое. Возможно, все что угодно. Алфедов поднял глаза на парня. Губы дрогнули в игривой ухмылке, в глазах родилась странная искорка, разбивающаяся на миллионы таких же, других, а в голове словно в темной комнатушке его квартиры загорелась идея — лампочка. Собеседник словил странное настроение, но все же решил не заявлять о нем. — отсосешь мне? — хмыкает с неким вкусом, с странной уверенностью Алфедов. Слова слишком легко слетают с языка, будто вскрывшееся давнее желание. Они заставляют демоненка застыть в шоке. Улыбка благодарности спадает, сменяясь непониманием. Но никак не осуждением. Брови ползут к переносице. Снеговик же, видя реакцию, замешкался и смущенно натирая розовые щеки принялся отмахиваться, дрожащим голосом выдавая это за обычную шутку. Он нервно перебирал ногами, хрустя снегом под зимними ботами. Но мысль врезалась в Джуста. Засела внутри, занимая собой все место в голове, игриво кусая его за них легких, еще и обосновываясь бабочками в желудке. — Не пугай. — выдает Джаст, пытаясь сохранять адекватный цвет лица и темп голоса. Быстро смочив губы, он остановил взгляд на противоположных — розовых и пухлых. Неловкое молчание накопилось меж ними, выпуская свои иглы и обжигая парней, будто огнем. Оно продолжалось бы и спалило своими распыхавшимися искрами, если б Алфедов не попрощался быстро, нервно и стыдливо выкидывая из-за рта слова, обнял его ровно также и не удалился на автобус, в иное направление. А Джаст остался наедине, с той странной идеей в голове, с лукавостью в голосе друга, с горящими глазами и мокрыми от слюны губами. Это не давало ему покоя. Пока они списывались, гуляли, кушали, играли в майнкрафт. вместе. Каждый час проведенный с Алфедовым сводил с ума, вынуждая желать странные действия. По крайней мере, по ощущениям самого Джуста: А что если трогать его за руку чаще? Гладить по голове активнее, перебирая белоснежные пряди? В один момент взять и положить руку на чужое бедро? Темные глаза нервозно бегут по комнате. В руках приставка, купленная недавно, перед ним давно желанная игра, в которую хотелось еще с детства засесть, старенький телевизор от прошлой хозяйки, но зато тянущий игры! И желанный друг. Ничего не подозревающий мальчишка нажимал на нужные клавиши поочередно меняя пальцы и маневрируя между кнопочками. За секунду до, Джаст дал ему пару уроков, рассказал что, где и как. и отдал свою футболку… на временное ношение. Придя в гости, Алфи попросил сменную одежду, ведь его же промокла. На улице дождь, а зонта как назло не нашлось. И пришлось шагать под гнусные, холодные капли, преодолевая лужи. Хозяин квартиры, заслышав историю, не мог отказать бедным глазкам своего друга! Тем более, потом же мучаться от отвратительных соплей, застревающих в горле, кашля неприятно щекочущего гортань и переодической головной болью, отдающейся в висках и из-за которой, ты вряд ли что-то сделаешь. А у них еще работа. — Джуст, ты в норме? — он растерянно поворачивается к другу, осторожно складывая руку на плечо. Ладонь на коже жжется, похлеще пожара, а глаза напротив плещутся истинным беспокойством и желанием узнать что не так. Брови немного опущены, выгибаясь домиком. Сейчас или никогда. — Алфедов. Нам нужно поговорить. — Глаза закрываются и демон разворачивается корпусом. Секундная тишина и Джаст заглянул в черные глазки цвета угольков, теперь уже наполненные заинтересованностью, легким страхом… и той же тревожностью по поводу состояния друга. — Помнишь, что ты предложил мне пару дней назад? Когда я сказал, что могу отплатить тебе чем угодно? — Голос ровный, загадочный. Но даже Алф уже все понял. Чужие зрачки расширяются, а щеки краснеют. Джаст усмехается. — Я хочу сделать это. Теперь была очередь снеговика смущаться еще более. Больше, чем его друг тогда. Даже наверное, больше чем кто либо. Алфедов молчит некоторое время, отложив джойстик и прикладывает руки к груди, приопустив голову. Пряди падают на лицо. — я согласен. я действительно… Н-не шутил тогда. Просто твоя реакция испугала меня и я ретировался. — признание срывается с томных губ, тихо но также; со вкусом и страстью. Джусту до ужаса это нравится. Он медленно садится ближе, некоторое время не зная что делать. Конечно. Жизнь наполненная лишь драками, кровью, страхом и осуждением никогда не включала в себя резкую заботу и секс с другом. Джаст медленно ложит руки на чужие бедра и ведет сначала вниз, к ляжкам, поглаживая и щупая те, получая зажмуривание и мычание, а после и выше. Тело у него идеальное. Мягкое и красивое. Хотя, оно и было холодным, но это ничуть не мешало. А лишь добавляло искр в их внезапное, обдуманное, но не обговоренное желание. Джаст ведет еще выше, забирается под футболку и нащупывает грудь, осторожно валя Алфедова на спинку. Тот же, среагировав почти сразу, обхватывает друга за спину ногами. В ответ доносится смешок. — Не смейся! — обиженно кидает снеговик, но Джаст его уже не слышит. Он медленно опускается к шее и целует пару раз. Нежно прикусывает, получая вместо уже растворившейся обиды — чистое удовольствие, доносимое легкими вздохами. Они кружили голову, но нужно держаться. Осторожными укусами он пошел ниже, к вороту мешающей футболке. Хотелось стянуть ее и насладиться любимым полностью, но он так чудесно выглядел в ней, что Джуст и передумал. Ведь когда на нем его вещь — он выглядит еще чудеснее. Руки опустились к бедрам вновь, только на этот раз, он отодвинулся и осторожно раздвинул податливые ножки снеговика. Домашние шорты натягивала эрекция. — так быстро? — скомканно шутит демон, но в глаза не смотрит. Он знает, как Алфедов на него смотрит. Чувствует. Руки стягивают низ вместе с бельем и чужой член ложится в руку. Практически идеально обхватывая, он чувствовал слегка взбухшие венки. Невозможно терпеть больше. Наклоняется ниже и медленно ведет языком. От основания, до головки, ровно оставляя след слюны. На вкус, как замороженный лед. Снеговик ножки пытался сжать, но его быстро перехватили и прижали за колено к полу, второе же, оставили висеть в воздухе. Не слишком низко. Он же не хочет порвать его. Джаст берет в рот головку, ведет разгоряченным языком, хмурясь из-за собственной тесноты в штанах. Над ним слышится громкий, полный чувствительности вздох. Значит, все правильно. Улыбка глушится тем, что он берет больше, начиная активнее работать ртом, пока стоны и такие сладкие звуки становятся чаще. Ему так нравится видеть Алфедова таким. Домашним, уютным, заботливым. Мягким и влюбленным И быть для него таким же. По крайней мере стараться. Услада для ушей слышать, как же снеговичку хорошо в теплом рту Джаста. Он двигается, активнее и активнее, пока не чувствует, как рот заполняется. Даже сперма у него холодная. Демон отстраняется, растягивая ниточку слюны от головки до жадного языка и с животным блеском, страстью подаётся вперед, целуя в губы. Алфедов отвечает, снова обнимая того. Но на этот раз за шею. Поцелуй был не слишком и жаден, голоден как со стороны Джуста, а скорее страстный и романтично-вкусный. Губы у Алфедова мягкие и сладкие, в принципе, так и представлял себе демон. Не заметил и того, что сам снеговик оказывается на кровати, но почему-то развернутый на бок. Мальчишка только пытался подняться, спросить « что не так? » своим дрожащим от возбуждения голосом, но рядом ложится демон и между мягких бедер упирается что-то твердое, стоячее и горячее. Снеговик краснеет, прикрывая рот руками, но все равно жмется ближе, двигая тазом в ответ. Рука, обхватив его за талию, заходит под футболку, начиная двигаться. Первые стоны, полноценные и по настоящему горячие срываются, эхом ударяясь об стены комнаты. И Джуст надеется, что их не слышат. Это его звуки. Только он может видеть Алфедова таким. Розовым и влюбленным. — ты отлично справляешься. — он мурчит на чужое ушко, прикусывая мочку и получает стон на это. Произведение искусства. Он делает пару толчков и выходит из-за мягких ляжечек и развернув к себе любимого, целует снова. Он такой непостоянный. Алфедов улыбается, когда друг берет смазку, выливает обильно на пальцы и нависая сверху, осторожно кидает пухлые ножки через плечи. — готов? — немой ответ. Кивок головой. Оставшиеся растрепанные волосы разлетаются. Что-то на лицо, закрывая его. Что-то на кровать. Руки смирно лежат по бокам от головы и они лишь только сожмутся в кулачки, когда войдет палец. Глазки закроются, а спинка выгнется, словно кошачья. Внутри, между стенок Алфедова очень тесно и холодно. Непривычно. Между ног все хлюпает, заставляя демона хихикать с легкой улыбкой. А вот снеговичка — смущаться еще сильнее. Каждый звук снизу сопровождался странными ощущениями, которые трудно было передать. Натяжение. Но приятное натяжение, усиливающееся с каждым пальцем. Второй — он раздвигает в манере ножниц, заставляя парня снизу болезненно всхлипывать. Но все это сразу зацелолывалось Джустом и вместо боли приходила лишь любовь. И жадное удовольствие. — пожалуйста. я готов, Джуст. — — потерпи немного, Алфедов.— успокаивает его демон. Противиться такому горячему снеговику под ним, успокаивать и держать себя в руках, пока он не вошел — до ужаса трудно. Хотя, его и учил сам снеговик, что потерял самообладание еще на моменте между его бедер. Третий. Третий уже не такой больной и странный, как был второй или первый. И вскоре, пальцы покидают тело Алфедова, заставляя его ощутить жгучую пустоту. Вот это было больно. Наконец, вошел сам Джуст. На пару пробных толчков его хватило, прежде чем сорваться на поцелуи из-за болезненных всхлипов-стонов снизу. Когда все стихло, можно было ускоряться. И демоненок это и сделал, пытаясь найти сладкую точку снеговика. Тот же, когда ее нашли, вовсе закричал имя любимого в удовольствии. Да так сладко и громко, что аж кружится голова, а в глазах двоится. И кукуха Джаста слетела. Он ускорился вновь, заставляя парня под собой стонать и просить не останавливаться. Поцелуи переодически осыпали белесую кожу, покрывая ее уже фиолетово-красноватыми пятнами. Кажется, словно Джуст на небесах. Его любимый, объект обожаний и раздумий сейчас корчится под ним, сжимая в кулачках простыни и умоляя не останавливаться. Умоляя еще сделать пару толчков, но только не покидать. Кажется, его жизнь действительно наладилась после встречи с этим малышом. Когда они оба кончили, оба были буквально не в себе. Растекающееся тепло успокаивало, а после слегка щекотало стенки, когда внутри снеговика опустело. Джуст падает рядом, обнимает того и тихо-тихо шепчет, в самый лобик: — я тебя люблю.