Завтра не наступит

Вокруг всё рушилось, дома и здания летели в воздух, словно детальки конструктора, разлетающиеся после удара по ним молотком. Видя этот ужас, люди с громкими криками оттаскивали изумлённых детей от обломков и убегали кто-куда, пока могли это сделать. Доверившись толпе, Маринетт тоже бежала. Правда, в отличие от неё, девушка не понимала, что случилось, как и когда она этого допустила. — Ещё и Кот Нуар не отвечает! — воскликнула Дюпен-Чен, и тут же испуганно оглянулась, проверив, не услышал ли кто её слова, — Идиотка, им не до тебя сейчас, — поёжившись, сказала девушка самой себе, заметив мужчину, пытающегося оттащить от груды обломков своего товарища, в спине которого торчал огромный осколок чего-то чёрного. Маринетт затошнило, она постаралась больше не смотреть в их сторону. Но повсюду валялись тела точно таких же, обыкновенных и ни в чём не виноватых людей. Тела. Мёртвые. — Нет, не может быть… — девушка застонала от злости на саму себя и весь мир. Какой-то маленький мальчик, проходивший мимо Маринетт, дёрнул бегущую рядом с ним женщину за руку и спросил: — Мам, Леди Баг и Кот Нуар же всех спасут, правда? — Нет, Уилл, в этот раз — нет. Они перешли на сторону зла, — ответила та и смахнула слезу, — Они проиграли. И весь мир — тоже. — Маринетт, просыпайся, в школу опоздаешь! — донеслось откуда-то издалека.

***

Открыв глаза, девушка первым делом проверила, на месте ли у неё руки и ноги. Удовлетворившись, что не только с ней, но и с мебелью в комнате всё нормально, она шумно выдохнула. — Так, значит, это был сон… Фух! Ну и кошмар… Бр-р, — Маринетт потихоньку приходила в себя, но перед глазами всё ещё маячили разрушения, слишком сильно они отпечатались в её голове. Дюпен-Чен ещё раз придирчиво осмотрела каждую вещь и даже, на всякий случай, выглянула в окно. Снова выдохнув, она крикнула: — Мам, всё хорошо, не волнуйся, я уже проснулась! Девушка спустилась по лестнице, чуть не упав два раза, поцеловала маму: это было чем-то вроде утреннего ритуала; и села завтракать. Что бы ни приготовили её родители, всё имело шикарный вкус. И сегодняшние сырники, наверное, были восхитительными, но Маринетт они показались даже хуже запечёной газеты. Комок в горло не лез: девушка всё ещё переживала по поводу сна. — Тебя что-то беспокоит? — улыбаясь, спросила Сабина, подходя к дочке поближе. Наверное, она заметила, как та сморщилась после съеденного сырника. — Нет, мам, я… Я просто волнуюсь. Сама знаешь, почему, — она попыталась улыбнуться матери в ответ, но вышло это у неё так себе. Сабина присела на свободный стул и нежно взяла дочь за руку. — Ты же помнишь, что можешь рассказать мне всё? Я обязательно выслушаю и поддержу, — её добрые глаза внимательно смотрели на девушку и казалось, что они заглядывали в самые отдалённые уголки души. — Хорошо, мамочка. Понимаешь, выпускной класс… Я боюсь, что не справлюсь с ответственностью и нагрузкой, — сочиняла на ходу Маринетт, смешно размахивая руками, — А первый день — это всегда неизвестность. Даже если он уже был несколько раз. — Всё обязательно будет хорошо. Слышишь? Обязательно, — Сабина обняла её и погладила по голове, — Ты у меня такая умная и обязательно со всем справишься, я уверена. Просто сделай шаг туда, что пока что для тебя неясно. Например, никому точно не известно, когда «завтра» не наступит. Маринетт вздрогнула: мама как будто прочитала её мысли. Или узнала об её сегодняшнем сне. — Но никто же не боится этого? — продолжила Сабина, — Потому что просто сидеть и бояться — значит, ожидание неизбежности, получается, что ты уже сдалась. Поэтому надо жить, делать всё то, что хочешь и мечтать о том, что может казаться неосуществивым. Ведь, как говорят, нет ничего невозможного. А ещё надо научиться жить вместе со своим страхом, принять его. Звучит просто, но на деле это совсем не так. Хорошие мамы всегда понимают своих детей лучше, чем кто-либо другой. И Маринетт который раз в этом убедилась. — Спасибо, ты всегда откуда-то знаешь, что именно мне нужно услышать! Спасибо за поддержку! , — она ещё крепче прижалась к тёплому и такому родному плечу. Несколько минут они так и сидели, обнявшись, но вскоре Сабина немного отодвинулась и, лукаво посмотрев на дочь, с улыбкой произнесла: — А между прочим, ты уже опаздываешь. —Правда? Ой, тогда я побегу, — девушка засуетилась, схватила рюкзак и чмокнула маму в щёку, — Хорошего тебе дня! — И тебе, дорогая, — Сабина с любовью глянула на неё и помахала дочери на прощание. Маринетт понимала, что если хочет успеть приехать вовремя и не получить выговор за опоздание в первый день учебного года, ей нужно было как можно скорее добраться до первого звонка. Девушка впопыхах нацепила шлем и села на велосипед, на котором она не ездила уже года два. — Что ж, никогда не поздно вспомнить, то, что когда-то умела, — она усмехнулась и покатила в школу. Проезжая мимо милой кафешки, девушка заметила Андре: тот доставал для парочки влюблённых, стоящих рядом с ним, клубнично-шоколадное мороженое. Маринетт улыбнулась ему и помахала. Но мороженщик этого не заметил, скорей всего, в тот момент он ощущал себя купидоном, соединяющим сердца этих людей навсегда. Девушка хихикнула от этой мысли. Наконец добравшись до пункта назначения, первым делом, девушка огляделась в поисках Адриана. Даже после того, как они начали встречаться, она не изменяла своим привычкам и продолжала следить за парнем. Не найдя его в толпе, она грустно вздохнула и поплелась к крыльцу. — Эй, мы с Нино тебя уже потеряли, — крикнула Алья, как только заметила Маринетт, безуспешно пытающуюся пробить себе путь к подруге через младшеклассников. — Ну ты же знаешь, какая я неуклюжая, забывчивая и несобранная, — улыбнулась Дюпен-Чен, когда наконец смогла обнять Сезер, — А Адриан пришёл? Алья закатила глаза и усмехнулась, но всё-таки ответила: — Тоже опаздывает. У вас это семейное? — Аль, хватит шутки шутить! Вдруг с ним что-то случилось… Эй, что ты делаешь? , — Маринетт замерла, пытаясь понять её внезапную игру в пантомиму. Наконец, она догадалась обернуться. — Привет! — лицо стоящего перед ней Агреста просияло от радости. Будто впервые уставившись на Адриана, Дюпен-Чен расплылась в пьяной улыбке и уже хотела что-то произнести, но, посмотрев на улицу, вновь потеряла дар речи. Небо резко потемнело. Облака, ранее белоснежные, стали густыми и мрачными. Казалось, будто все живое трепещет и ожидает чего-то нехорошего. Словно подтверждая это, что-то зловеще прогремело вдалеке. — Неужели началось?! — заорала Маринетт и почему-то бросилась заслонять собой Адриана. — Что? — удивлённо воззрилась на неё Алья. Но Дюпен-Чен не отвечала. Девушка закрыла глаза и обхватила голову руками, спасаясь от ужасной реальности и своего сна. Она ещё не знала, что это последний день. И что от её решения скоро будет зависеть всё.