Лучший экземпляр

Чонину нравилось ездить на трамваях. Не верите? Ну не верьте. Просто этот парень мог романтизировать все, включая душный транспорт, набитый людьми, большинство которых скручивалось в позу креветки. Но Чонину было легче, он всегда садился на конечной и проезжал две остановки с закрытыми глазами, пока в ушах были наушники с успокаивающей музыкой. И не важно что играло в плейлисте: грустная песня под пианино или хардрок, она все равно успокаивала. Он проехал свои две остановки, выходя и сразу останавливаясь около маленького ларька, что располагался прямо около входа в метро. Он был рад обнаружить его тут, ведь в нем продавались жвачки, ценность которых для Чонина была заоблачной. Love is. Всем известные жвачки, которые жуют дети и взрослые, только вот все они покупают конфету ради сладкого привкуса на языке, пока Чонин покупал их для того, чтобы выкинуть жвачку в урну, а обертку запихнуть в карман. Зачем? Чтобы прийти на работу, достать его и внимательно прочитать, что такое любовь. Ту же процедуру он повторял вечером, открывая жвачку уже дома. Подобных коллекционеров, на самом деле много, но вряд ли Чонина можно было отнести к какой-то категории любителей конфетных оберток. Он собирал их, чтобы найти фразу, которая идеально опишет любовь. Ведь ему двадцать два, он заочно учится на филолога, который никогда не влюблялся. Ему хотелось сказать, что на него навели порчу еще в детстве, обрекая на одинокую жизнь. А на самом деле, глубоко в Чонине жила обида. В пятом классе он учился с хорошими детьми и у него было много друзей и мальчиков, и девочек. Вот только одна подружка, довольно милая и скромная девочка, влюбилась в него. Пятиклассница даже попросила его прийти к спортивной площадке, где она призналась в чувствах. Юное девичье сердечко желало любви, а в ответ получило лишь удивленное лицо с округленными глазками и скомканное: "А я никого не любил и не люблю... Но ты мой хороший друг! Мы останемся друзьями?" Чонин с надеждой в глазах посмотрел на одноклассницу, по лицу которой покатились одинокие слезинки. Кинув напоследок, что мальчик никогда не поймёт, что такое любовь, она убежала, больше никогда с ним не разговаривая. Казалось бы, глупая детская фраза от горести невзаимных чувств, но она засела глубоко в сердце Чонина, врастая корнями вечного дерева. С того момента он каждый день покупает жвачки, вкус которых на дух не переносит, выкидывает резинку в уличную урну, а фантик сует в карман, складывая дома в коробку с-под обуви. "Любовь это... отдать ей свою куртку, когда она замерзла" "Любовь это... устроить пижамную вечеринку" "Любовь это... целоваться, пока на светофоре красный" Нет, все не то. Чонин никогда не считал сколько у него было бумажек собралось за одиннадцать лет. Больше тысячи, ближе к четырем. А он так и не нашел бумажку, которая бы описала неизведанное чувство.

***

Чонин открывает жвачку, собираясь снова выкинуть ее в ведро в комнате стаффа на работе. — Эй, не вздумай! — вдруг закричал Минхо, вытягивая руки вперед. — Переводишь продукты, ей богу. Мне отдай если не хочешь. — Кричать было не обязательно, — фыркнул младший в ответ, отдавая старшему жвачку. "Любовь это... просто быть вместе" Да ну серьёзно? У авторов что ли фантазия закончилась? — пробежалось в голове у парня, отражаясь на лице закатанными глазами. Но по привычке бумажка отправилась в карман, ее ждет судьба быть одной из тысячи экземпляров. Парень вышел к стойке, ожидая клиентов, что бежали на работу с утра. Он работал бариста и делал одно и тоже кофе всем, повторяя движения, словно он и был кофемашиной. Раньше он работал намного ближе к своему дому, но потом помещение, в котором находилась кофейня, выкупил крупный бренд одежды, открывая там свой магазин. Чонина переместили подальше. Но парень быстро привык, и теперь, когда начался октябрь, он мог закинуться романтизацией, как дозой наркотика.

***

Он встал за стойку, принимая десяток заказов с утра. По утрам это были взрослые, спешащие на работу, днем – школьники, а вечером парочки, которые решили спрятаться от вечернего октябрьского холода. Но когда Чонин вышел с обеденного перерыва, его встретил пустой зал без посетителей. Хотя стоило ему грустно вздохнуть, как тишину рассек звук открывающейся двери, а сразу за ним громкий, надрывистый смех. И вот в зал ввалились двое: одного Чонин знал, а вот другой парень оказался незнакомым. Тот, кого он знал, был Джисоном – парнем Минхо. Их знакомство произошло весьма интересным способом, ведь однажды, когда Хо как раз обслуживал клиента, Джи вбежал в кофейню, и с порога заявил, что его парень изменщик. Обвинил во всех бедах людских и с гордо вздернутым подбородком ушел. А Минхо даже сказать ничего не успел, так и оставаясь посреди зала, неловко потирая затылок. А весь стафф это время прятался за стойкой Чонина и высовывал макушки, подсматривая. — Ну что же, — неловко молвил официант. — Знакомьтесь, друзья, это мой парень – Хан Джисон. Но это случилось полгода назад и оказалось, Джисону кто-то навешал лапшу на уши. Минхо тогда чуть не уволили. Его спас положительный отзыв того самого клиента, которого он обслуживал в тот момент. Тот мужчина еще не раз приходил, всегда любезно спрашивая официанта, не помирились ли они с Джисоном. Он приходил каждый день, а когда наконец-то услышал "да, у нас все хорошо", начал приходить раз в неделю.

***

Но сейчас Чонин лицезрел Джисона с незнакомым парнем, которые сели прямо напротив него. Хан был уставшим и с мешками под глазами, когда другой парень был примером счастья. Он положил руку на грудь, пытаясь успокоить сумасшедшее сердцебиение. Улыбка у него широкая, во все тридцать два, лицо красное, то ли от смеха, то ли от ветра на улице. — Но он снова кинул меня... — почти шепотом сказал Джисон, роняя голову на столешницу. — Ой, главное что бы тебя на деньги не кинули, а Минхо вернется. Парень поправил зеленый полосатый свитер, прикладывая ладони к пухлым милейшим щекам. Но тут Чонина напугал странный шум около его ног и он, испугавшись, отскочил в сторону. Но увидел он вовсе не какого-то вредителя, а Минхо, который на коленях выползал из комнаты стаффа, пытаясь взять из коробки под стойкой пакет. Понимая, что его спалили, он быстро приложил палец к губам и еле слышно прошептал: — Меня тут нет. И так же тихо заполз обратно в комнату. Чонин сделал вид, что ничего не было и вернул взгляд на клиентов. Он заметил, что незнакомец разглядывал табло с напитками, которое висело над Чонином. — Может, что-нибудь подсказать? — Ян напялил фирменную улыбку, складывая руки на стойке. — Да, — лицо парня снова расплылось в усмешке, — А Минхо есть? Но резко лицо посетителя сменилось из улыбчивого на серьёзное, а глаза, что до этого напоминали блестки, что звездами рассыпались на пол, теперь казались чёрными дырами, что утягивали в бездну. — Эмм.. — Чонин чувствовал на себе этот взгляд, что заставлял замереть, а язык онеметь, — Он просил сказать, что его нет. Что, блять, я только что сморозил? — пронеслось у него в голове, но было уже поздно. — Ах, значит он тут. Можешь его позвать? — снова усмехнулся парень, по хитрому сощуривая глаза. — Нет! — содрогнулся Джисон, выставляя руки вперед, одну в сторону друга, другу в сторону баристы. — Чонин, не слушай его. Давай уйдем, пожалуйста, Сынмин, не хочу с этим эгоистом делить одно здание. — Ну нет, я сюда за кофе пришел. Можно американо со сливками? — Да, конечно. Чонин почувствовал фантомную радость, когда смог отвернуться от темных глаз. Сынмин. Вроде бы так его назвал Джисон. "Сынмин" означает "небо". Чонин любил небо, любил наблюдать, как на нем сталкиваются облака, светясь в солнечную погоду. Он по-быстрому сделал кофе, сливками оставил листочек на пенке и поставил на стойку. — Вот, держите. — Спасибо, — мило улыбнулся Сынмин, оставляя несколько купюр.

***

Чонин так и не узнал, кто такой Сынмин. Он просто понял, что этот парень до жути красив: когда он улыбается, когда он спокойный, когда он серьёзный, когда он прищуривает глаза, пока смотрит вдаль. Его имя означает "небо". Парень ехал домой, сидя возле окошка и созерцая ночной город. Почему-то он плюнул на то, что ему пора выходить и поехал дальше, слушая плейлист на ютубе. Какие-то очень хорошие люди составляют плейлисты на все случаи жизни и Чонин им сказочно благодарен. Он смотрит на прохожих, которые идут по улице, ловит тени от фонарей на асфальте боковым зрением и сидит в трамвае, проезжая весь город. У него проезд бесплатный – у него студенческий билет. У него жизнь – романтизация, а одиночество – его проклятье. В плейлисте Ciggarettes after sex, а в голове одно – Сынмин, что означает "небо". А дома его ждут только растения. И даже не его растения. Он жил в квартире сестры, которая недавно вышла замуж и уехала в Японию на "неопределенное время". Попросила брата приглянуть за цветочками и вазончиками, отдала ключи и умчалась в погоне за счастьем. По крайней мере, у нее это вышло, когда Чонин укутывается в плед и с чашкой какао садится делать уроки. И в такие моменты он превращается в маленького мальчика, который хочет любви и объятий. Он искал любовь, о которой снимают фильмы, о которой пишут книги и поют в песнях. Что находят люди, которые ее ищут? Они находят съемочную группу, издательство или студию звукозаписи и создают новые надежды, но не любовь.

***

Сегодня у него был выходной и парень искренне надеялся, что когда он поднимет голову к окну, его встретит солнце, отблескивая на мокром асфальте. Но вместо этого в его глазах отразились облака цвета тумана и серые силуэты людей. Чистейшее издевательство. Чонин вынуждал себя каждый день выходить на улицу, ибо это помогало романтизации, а еще прогулки на свежем воздухе – полезно. Так что потянувшись от всей души, Чонин взлохматил себе волосы и встал, не снимая пледа с плеч. Так и пошел с ним на кухню, ставя чайник на подогрев. Каждое утро он соблюдал некую традицию: сидеть и смотреть в стену минут пятнадцать. В это время он понимал, какая, с одной стороны, у него хорошая жизнь: он живет в хорошей квартире, поддерживая жизнь растений сестры, он смог заочно поступить на бюджет и получает специальность по которой сможет пойти работать преподавателем или переводчиком. А с другой стороны кому это все было надо, если рядом не будет человека, который скажет: "я тобой горжусь", а если что-то не выходит: "я всегда рядом, мы достигнем этого вместе". Кому-то нравилась эта свобода и отсутствие обязанностей в отношениях, но Чонин не знал даже какого это. Он никогда и не задумывался, кто ему нравится. Может и правда на него вовсе навели порчу и он аромантичен? А может ему нравятся такие же девушки как он: тихие и молчаливые. А может ему вовсе нравятся парни, может нравятся противоположности его характеру. Он не знал, кого бы он хотел любить: парня или девушку. Он знал одно – он посчитал Сынмина очень красивым.

***

Парень не нашел способа романтизировать свой день лучше, чем на метро поехать на выставку картин в центре города, которая располагалась на, так званой, аллее влюбленных. Из шкафа на него выпала красная толстовка, так и прося быть надетой. Против судьбы не пойдешь и Чонин натянул ее на тело, сразу тая в приятном тепле. Он не забыл про фиолетовую ветровку, хоть про себя и заметил, что немного не сочетаются черные джинсы, красная толстовка и фиолетовая куртка. Ну и ладно, он не на свидание идет. Точнее, на свидание, но сам с собой. На всякий случай поглубже суёт в карман зонтик, еще ключи и деньги, медленно плетясь по мокрому асфальту к ближайшей станции метро. Он усаживается в вагон и чуть не подскакивает, понимая, что забыл дома наушники. Их нет ни в карманах джинсов, ни в ветровке. Все. Этот день изначально не удался. У Чонина всегда день становится ярче, если людей меньше и музыка в ушах играет. А теперь все – конец романтизации. Так и хотелось на ходу выйти из поезда, чтобы попрыгунчиком быстро сбегать за наушниками. Но дом все дальше, а центр ближе – ситуация безвыходная. Так что Чонин руки пихает в карманы и закрывает глаза, пытаясь петь у себя в голове. На нужной станции он выходит, с удивлением наблюдая, что около входа в подземку стоит такой же магазинчик, в котором он покупает жвачки рядом с работой. Похоже, эти ларьки открылись возле большинства станций этой ветки. Вот и хорошо – думает Чонин и заходит, покупая очередную жвачку. Он распаковывает ее сразу, кидает в урну, и поднеся фантик ближе к лицу, читает. Любовь это... вместе печь торт на день рождение ее мамы. Очень интересно. Чонин грустно вздыхает и думает, не купить ли ему сразу вторую, но стоит парню повернуться к витрине, как в ее отражении он видит шибко знакомый силуэт. Ян оборачивается, надеясь, что привиделось, но за его спиной и вправду стоял Сынмин, которого вчера он видел в кофейне с Джисоном. — Ты напугал меня, — бурчит Чонин, насупливаясь как ребенок. — Я же ничего не сделал, — надул губки Сынмин, так же по-детски обижено глядя на парня. — Ты эти жвачки любишь? Он кивнул головой на баннер 'Love is' и вернул взгляд на Чонина. — Да, почему бы и нет? — Они на вкус как пластилин. — А ты много пластилина в жизни пробовал? — усмехается Чонин тут же созерцая недовольное личико. — Однажды на уроке рисования, когда мы лепили из пластилина, я хотел сделать из линейки катапульту и запульнуть кусок пластилина в бесячего чела. Но вышло так, что попал в лоб учительнице. Вот не думал Чонин, что такая дурость прорвет его на смех. Он пытается сжать челюсть, дабы не смеяться, но Сынмин лишь масла в огонь подливает, улыбаясь и потирая кончик носа, то ли от смущения, то ли от радости, что хоть как-то поднял парню настроение. — А ты куда идешь? — вдруг спросил Мин, устремляя взгляд прямо в лисьи глазки напротив. — На выставку в центре. — Хочешь пойдем вместе? Ну... — парень задумался, — если я не помешаю. А Чонин думает, что это судьба и кивает, спешно добавляя: — Пойдем, я как раз ничего не понимаю в искусстве. — Ты думаешь, я понимаю? — Очень на это надеюсь. Вот так парни, которые толком и не познакомились, а просто увидели друг друга вчера, пошли вместе на выставку, потому что им одиноко и их наркотик – романтизация, которая дает смысл жизни.

***

— Ух ты, — шире распахивает глаза Сынмин, видя красивый холст на подставке, — Смотри какая. Он пальцем тыкает Чонина в плечо и тот сразу обращает внимание на симпатичную картину. Это была смесь интерьера и пейзажа, где описывалась детская больничная палата, из окна которой открывался вид на зеленый парк и высокие многоэтажки. Картина явно несла в себе особенный глубокий смысл, которую пытался передать автор, но парни лишь смотрели на поверхность, которая была покрыта неровными, но аккуратными мазками, наполняя композицию красками. Странно это, наверное, согласиться на прогулку с Сынмином. Они даже банально не назвали своих имен, оба понимая, что знают их из-за вчерашней ситуации с Джисоном. Чонин не был Хану другом, хоть он и был другом Минхо. А кем был Сынмин для этих двоих? Может, тот самый третий друг, который передает извинения как почтовый голубь и дает советы? Тот самый тренер, который не играет? — А ты как с Джисоном познакомился? — Чонин спросил мимо темы, проходя мимо пейзажей на холстах. — А мы с ним и Минхо одноклассниками были, — уверенно ответил Сынмин, будто ждал вопроса. — Мы как-то еще со школьных времен держимся кучей. Хотя... — парень приглушенно засмеялся, прикрывая глаза, — они держатся, чтобы не убежать от меня с визгом. — Да ну? От тебя? Чего же в тебе так бояться? Но Сынмин не ответил, а наоборот, остановился, прищуривая глаза и вглядываясь в толпу. Вдруг его лицо побледнело и он сощурил нос, будто обижаясь, но почти сразу он закатил глаза и беззлобно улыбнулся, вздыхая: — Вот сейчас у них и спросишь. И только после этого Чонин повернул голову в том же направлении, куда смотрел Мин. Там, в секции с портретами, стояли Хан и Минхо, держась за ручки и разглядывая картинки. Сынмин, не дожидаясь Чонина, пошел к ним на встречу, пока пара даже не замечала ничего вокруг. — Еще вчера я три часа успокаивал кое-кого после истерики, потому что, видите ли, его парень бросил. А сегодня этот кто-то уже гуляет с бывшим парнем на алее влюбленных, — сразу начинает тираду Сынмин, разводя руками. Джисон аж подскочил от неожиданности и знакомого голоса. Мин этому усмехнулся, сразу получая заинтересованный взгляд от Минхо: — Говорит человек, который гуляет на алее влюбленных с парнем, которого вчера впервые в жизни увидел, — Ли смотрит на приближающегося Чонина, возвращая хитрый взгляд на друга. — Вообще-то, мы случайно встретились. — А если я скажу, что мы тоже случайно встретились? — закатывает глаза Минхо, не собираясь продолжать этот разговор. Парень дергает Джисона за руку, уводя дальше вдоль выставки. Сынмин за ними плетется, лениво переставляя ноги, пока Чонин улыбается ему в затылок и прячет руки в карманах. — Минхо-хён, — все же решает спросить парень. — Сынмин сказал, что вы с Джисоном его боитесь. — О, поверь мне, на то есть причины, — протянул Хан, оборачиваясь. — Да ну, — Чонин не верил. — По-моему, он выглядит так, что самое худшее, что он может сделать, так это по-черному пошутить. — Ой, Чонин-щи, поверь, ты его не знаешь... — Не верь ему, я хороший, — вдруг влез Сынмин, пихая Чонина в плечо. — Конечно, — Минхо вдруг хлопнул в ладоши, останавливаясь. — Это же не Сынмин в тринадцать лет позвонил в полицию и плаксивым голосом закричал: "Полиция, помогите, здесь много трупов!", а когда те спросили, где он, он заржал как конь и сказал "на кладбище!". — Это было на спор! — вдруг оспорил Мин. — Это же не Сынмин послал нахуй человека, который попросил его не материться, — скривился Минхо. — А какого хера он указывает мне что делать? — парировал младший. — Это же не Сынмин сказал, 'я еще куплю себе футболку', когда мы были на шопинге, а итоге мы ждали его полчаса, а выяснилось он стоял в очереди за тремя манекенами, которые оставили на неработающую кассу. — Да они пиздец реалистичные были, а я линзы не надел. — Это же, блять, не Сынмин хотел украсть рюкзак у девочки, а оказалось что он украл его, что б вас за ногу, у амбала, который одной левой мог его выбросить в окно. — Да хули у них рюкзаки одинаковые-то? — Нахуя тебе понадобилось красть девичий рюкзак? Прокладку дома забыл? А попросить? — Ты идиот? — почти подавился воздухом тот, — Она заслужила. — Господи, она просто сказала, что ты бессердечная скотина. — Нет, она не так сказала, — вдруг вклинился Джисон, протягивая слоги и защищая друга. — Она сказала, что он никого никогда не полюбит, потому что ему нравилась не она, а парень из аниме. Ты тут рамсы не путай, Минхоша. — Это правда? — вдруг перестал смеяться Чонин, услышав Джисона. — Ну было такое... — нехотя ответил Сынмин, сморщивая нос. — Ну она стрёмной была, а 2D персонажи офигенные. — И еще, это же не Сынмин спалил торт на свой собственный день рождение год назад. — Ну, это хотя бы случайно вышло, — фыркнул Ким, пряча руки в карманы. — Какие вы злые. Сынмин искоса глянул на Чонина, щеки которого покрылись ярким круглым румянцем от долгой улыбки. Он не знал, почему улыбался, то ли из-за всех глупостей, который наделал Сынмин в школьные годы, то ли от того, что ему сказали то же, что и Чонину. Прямо сейчас хотелось остановиться и рассказать ему о своей истории. Только вот на миг показалось, что Мину вовсе не интересно, и он думает о чем-то своем, смотря в землю и медленно шагая за Джисоном с Минхо. А может любовь это... знать, что ты такой не один?

***

Странно было надеяться на повторную встречу с Сынмином, когда они даже не обменялись номерами. А чего это Чонин вообще надеялся на возможность увидеть веселого Кима еще раз? Он сам не знал, не мог объяснить, но с каким-то трепетом и волнением реагировал на колокольчик у двери. Но Сынмин никогда сюда не приходил, тогда с чего бы ему появиться? На этом его ожидание и осеклось и он засунул свой трепет куда-то в пятки, чтобы не мешал работать, потому что руки дрожали, когда он думал о том, что в его спину будет смотреть глубокий взгляд. С наступлением вечера посетителей почему-то становилось меньше. У Чонина смена была с обеда до ночи, так что многие уже ушли, а Минхо залип в телефоне в комнате стаффа и прикинулся частью мебели, так и застывая в одной позе на немереное количество часов. Чонин от скуки стоял и протирал кофемашину, хотя она и так блестела от чистоты, как вдруг за спиной прозвенели колокольчики. Чонин кинул взгляд через плечо, собираясь поприветствовать ночного клиента, но тряпка почти выпала из его рук, когда он увидел там Ким Сынмина. Вообще-то, он ждал его намного раньше. — Привет, — немного тихо молвил Ян. — Ты к Минхо? — А он еще есть? Я думал у него сегодня короткая смена. Но допустим. Я вообще не за этим пришел... — парень на какой-то миг поднял голову к вывеске с напитками, — Ты любишь чай с имбирём и корицей? Вопрос застал бариста врасплох. Никто никогда не интересовался, какой напиток он любит или что-то на подобии. — Иногда. Он неплохой. — Конечно неплохой, его же ты делаешь, — Ким смущенно улыбнулся. — Хочешь выпить со мной имбирный чай? Ян сделал вид, что задумался, отворачиваясь и сильнее надавливая на тряпку, но на самом деле он просто не мог позволить Сынмину видеть его счастливую улыбку. Потому что, да, он выпьет с Сынмином имбирный чай.

***

Травяная заварка отправилась в чайник, пока Чонин достал имбирь и корицу, закидывая ее в белые чашки. Он изо всех сил старался не улыбаться, потому что думал, будет выглядеть глупо, но получалось все равно плохо. Он перелил парящий горячий напиток в чашки и вынес в зал, одну ставя напротив Сынмина, другую рядом с собой. — У тебя отменные навыки бариста, — не стал скрывать Ким, смакуя сладкий чай. — На самом деле это просто заработок на время учебы. Я заочно учусь на филолога. Думаю быть переводчиком с английского и японского. — Мне тоже нравятся языки. Я долго учил английский, хотел быть учителем, а потом подумал и пошел на шеф-повара. — Ты шеф-повар и у тебя сгорел торт? — Чонин чуть не подавился чаем от смеха, понимая всю странность этой ситуации. — Я же не кондитер. Хотя... кого я обманываю, печь торты я тоже умею. Просто я отвлекся на новую серию аниме, вот и понял, что о чем-то забыл, когда вся квартира была в дыму. Пришлось идти в магазин, а потом выслушивать кучу комментариев от Минхо с Джисоном. — А ты правда позвонил в полицию и сказал что тут много трупов, стоя на кладбище? — решил переспросить Ян, потому что эта ситуация показалась ему крайне абсурдной, но смешной. — Это было на спор, — повторил Сынмин, смущаясь от того, что Чонин это запомнил. Какую-то минуту они молчали, слушая лишь монотонное тиканье часов. Вот стрелка и пробила одиннадцать вечера. Время закрываться. — Чонин-щи, — вдруг послышался голос Минхо, — Я ушел. О, у нас клиент, — парень усмехнулся, видя друга в компании баристы. — Давай домой топай, а то там Джисон уже заждался, — как-то почти недовольно буркнул Ким, кивая в сторону двери. — Уже иду. Кстати, Чонин, ты свободен во вторник на следующей неделе? — Да, я всегда свободен по вторникам. — Джисон уломал меня устроить вечеринку для друзей насчет моего дня рождения. Говорит приглашать всех. Буду рад тебя увидеть. На миг Чонин задумался. Он не любит громкие места, вечеринки, большое скопление людей, но понимание того, что скорее всего, там будет Сынмин, заставило сказать уверенное "да".

***

Чонин решил не одеваться как-то по особенному. Кого ему там кадрить? Он прикупил Минхо вещь, о которой старший часто говорил в последнее время: два новых чехла для телефона. Парень час просидел, красиво упаковывая коробочку, думая, правильно ли он поступил, согласившись. А может не стоило? Что ему там делать? Знакомиться он стесняется, пить не любит. Просидеть в углу дивана весь вечер? Ну и ладно, будь как будет, поздно давать заднюю.

***

Минхо так обрадовался полезному подарку Чонина, что прямо на месте напялил один из чехлов на телефон, не скрывая восторженности во взгляде. Джисон тем временем приветствовал гостей. Чонин и вправду чувствовал себя неуютно. Столько людей и знал он двоих. Да, двоих, ведь Сынмина взглядом он так поймать и не смог. Действительно, как ты поймаешь того, кого здесь нет. Сынмин не пришел, пора с этим смириться. И его страх провести весь вечер в углу дивана станет явью. Но стоило Чонину расстроиться и вжаться меж подушек, как дверь квартиры распахнулась и в ней появилась невысокая фигура Кима с улыбкой до ушей, за которым два парня несли довольно большую и тяжелую на вид коробку. — Я не мог этого не сделать, — озвучил Мин, прикладывая ладонь к сердцу. — Если вы его уроните, я вас уроню из окна, — тише сказал он, обращаясь к парням за собой, на что те что-то недовольно буркнули. — Да ну ладно, — протянул Минхо, по всей видимости, догадываясь, что внутри. — Надеюсь, на этот раз ты его не спалил, — со смешком кинул Джисон, тут же убегая, боясь попасть под горячую руку Кима. Но парень лишь прочистил горло, и приказал Минхо развязать ленточку сверху коробки, что и сделал старший. Картонные стенки упали, выставляя всем напоказ огромнейший четырехъярусный торт с украшениями в виде серебряных и оранжевых съедобных бусинок и тыквочек в честь приближающегося Хэллоуина. У Минхо челюсть отвисла от вида прекрасной работы. Торт выглядел настолько сладко, что приходилось сглатывать слюну, чтобы она не капала на пол. — Это конечно все круто, но как мы по твоему его съедим? — Минхо развел руками, устремляя взгляд на Сынмина. — Ну, первый ярус это каркас, а все остальное думаю как-то съедите, а нет, так бездомным раздадите, всем праздник будет. Его образ мальчика-хулигана с черным юмором отошел куда-то на второй план и теперь он казался чистейшей душой, которая всем желала добра. Чонин только сейчас заметил на нем очки в тонкой черной оправе, которые так и делали из него Гарри Поттера. Вечеринка продолжалась своим чередом, все кушали торт и кричали Сынмину слова похвалы за кулинарный шедевр через всю квартиру. А сам же Ким какую-то минуту искал кого-то среди мутных лиц, пока не заметил тихого Чонина с телефоном в руках, с поднятым взглядом, который так и кричал: я тут. И стоило их взглядам скреститься, Сынмин двинулся с места, по пути беря два стакана с пивом. — На, — он протянул один Яну, — а то сидишь, как не родной. Чонин фыркнул, но бумажный стаканчик взял. Губы коснулись горького пива, тут же вызывая жжение в горле. — Фу, что это? — он скривил лицо, заглядывая в стакан, хоть и понимал что в полутемноте ничего там не рассмотрит. — Да так, пиво обычное. Хотя согласен, не для всех. Что хочешь? Могу принести. — Я кушать хочу, — Чонин хмыкнул, надеясь, что Сынмин воспримет это как шутку. — Тогда пошли я приготовлю тебе макароны с соусом из брокколи и перцем. — Да нет, я пошутил, — попытался отмахнуться Чонин, но Сынмин уже потащил его за локоть на пустующую кухню. — А твое урчание в животе тебя выдало. Пойдем-пойдем, я что, зря четыре года учился кулинарить? Отказы он не принимал, приводя Чонина на кухню и прикрывая двери, чтобы немного изолировать их от шума. Парень сразу достал пачку макарон из тумбочки, вместе с кастрюлей, потом из холодильника перец с брокколи и сыр. Чонин даже удивился, что он знал где что находится. Хотя, если хорошо подумать, то он тут мог проводить большую часть своего времени. В кастрюле кипят макароны, в блендере измельчаются брокколи. Дальше он поджаривает перец, добавляя лук и морковь с маслом, присыпая перцем и солью. Он закидывает в ароматно пахнущие овощи макароны и щедро посыпает сыром, накрывая крышкой для тушения. Сынмин молчит, полностью сосредотачиваясь на готовке. Ему нравилось это делать, со стороны очень заметно, даже несмотря на сведенные к переносице брови и сосредоточенный взгляд. Спустя еще несколько минут он добавляет перемолотые в соус брокколи к макаронам и перемешивает, снимая с огня. Парень выкладывает все на тарелку, посыпая сверху еще сыром и украшая веточкой рукколы. Чонин словил себя на том, что во рту собралась слюна вовсе не от аппетитности блюда, а от того, что он залип на большие ладони Сынмина, укрытые незаметными венами. Он, не моргая, смотрел на белые костяшки и длинные пальцы, которые нарезали овощи, наблюдал, как Ким моет руки и протирает их полотенцем. И каждую минуту Чонин был близок к тому чтобы потерять то ли рассудок, то ли челюсть. Не хотелось бы тут запачкать все слюнями. — Ваш ужин подан, — наконец-то Сынмин улыбнулся, ставя тарелку на стол перед Чонином. Сам он уселся на соседний стул, немного нервозно наблюдая за реакцией Яна. Хотя он уверенно пытается скрыть тот факт, что следит за каждым движением рук и челюсти друга, пока тот пробует его творение. А Чонин пытается делать вид, что только что не словил хорни вайб на руки друга и все это время смотрел лишь на еду. Трудно было сосредоточиться на вкусе еды, когда он представлял, какие на вкус пальцы Сынмина. Наверное, его кожа сухая, от постоянного мытья рук на кухне. — Это великолепно, — Чонин не соврал, он был уверен, это лучшие макароны за всю его жизнь. — Скажи мне где ты работаешь, и я буду приходить к тебе каждый день. Эти слова явно смутили Сынмина, который почесал затылок и, прищурившись, ответил: — Я сейчас работаю кондитером и продаю торты через интернет. С последней работы в ресторане меня уволили потому что я поссорился с шеф-поваром из-за рецепта мяса по-французски. — Почему-то я уверен, ты был прав, — с уверенностью в голосе говорит Чонин, за обе щеки уплетая блюдо.

***

Среди гостей они больше так и не появились, зато потом помогли убрать и ушли, оставляя Минхо и Джисона, которым явно не терпелось продуктивно провести время в спальне. Ненасытные – с милым смешком буркнул Сынмин, явно не имея в виду их любовь к пудингу. А парни же отправились гулять по ночному городу. А может любовь это идти с ним домой, даже не зная где он живет? Стоп. Он? Чонин подумал о Сынмине, как о человеке, который может означать любовь. А вот это уже неожиданно. Он выпихивает эти мысли из головы и пытается выкинуть в урну, подобно жвачке, но они приклеились к нему как та самая жвачка, правда, уже кем-то прожеванная. Сынмин спрашивал его об учебе. Он узнал о сестре и о растениях. Он узнал о его одиночестве и о девочке, которая сказала, что он никогда не полюбит. Он узнал причину коллекции, он узнал, какой Ян Чонин очаровательный. Он не был как другие. Он был жвачкой, которая не казалась пластилиновой.

***

С того момента проходили дни, потом недели и каждый раз Сынмин старался заходить в кофейню как можно позже, когда знал, что сегодня смена Чонина. Он заказывал чай разных вкусов и наслаждался компанией этого парня, который рассказывал ему все на свете, начиная с непонятного задания в домашней работе, заканчивая любовью к рисованию на кофейной пенке. Чонин даже немного сожалел, что Сынмин не заказывал кофе, он был мог нарисовать ему сердечко. А лучше два, а можно сразу и десять. Он был готов сделать хоть сотню чашек кофе, на каждой из них выливая сливками сердечко. Иногда Чонин учил Сынмина базовым фразам на японском. Да, Ким знал его, но совсем чуть-чуть и всегда с удовольствием повторял за бариста, параллельно попивая чай. Может, любовь это пить с ним чай в пустом зале, а потом вместе уходить, закрывая кофейню?

***

Когда-то на этот вопрос должен был найтись ответ. Может ему как раз суждено стать чудом на Новый год? Чонин уверенно позвонил сестре, прося разрешения пригласить крайне интеллигентных и воспитанных людей, чтобы скромно отпраздновать Новый год у него в квартире. И не важно что Минхо, Джисона и Сынмина супер интеллигентными назвать вряд ли можно. Большого беспорядка они точно не наделают. И получив разрешение, он сразу позвонил друзьям и они коллективно решили отпраздновать Новый год у Чонина.

***

Может, любовь это наряжать с ним ёлку? Потому что Сынмин напросился помочь, невзначай говоря, что у Чонина нет чувства цвета. А Ян махнул на него рукой и сказал наряжать самому, уходя делать то, что он правда умеет – кофе.

***

Было очень трудно мыслить здраво, когда в, еще никогда не пившей голове, играет бокал шампанского. Но трезвость ему приносит холод из балкона, куда они выходят смотреть на салюты. Вот только будь он трезв или пьян, головой понимает одно: Сынмина хочется поцеловать, пока Минхо с Джисоном пальцами в небо тычут и ничего вокруг не замечают. И это он и делает. Точнее, собирается, ведь все, что смелость позволяет, это взять Сынмина за руку, второй обвить шею и замереть, с трепетом смотря в глаза напротив. А Сынмин не теряется, а тонкую талию обхватывает огромными ладонями и прижимается губами к губам, вдыхая аромат цветочного парфюма. Чонин целоваться не умеет, Сынмин, походу, тоже, но обоим до лампочки, потому что ближе к друг другу прижимаются, так и норовят стать одним целым. У Сынмина руки правда огромные: блуждают по спине Чонина, оставляя фантомное тепло повсюду. И они взрослые уже, понимают, чего хотят, а хотят они большего. И кто им запретит? Да ровным счетом никто. Чонин отрывается он желанных мягких губ и тянет за собой, вваливаясь в комнату. Джисон поворачивает голову на шаги и только и удивляется до широченных глаз поцелую друзей, за которыми закрываться дверь, сразу щелкая замком. А Сынмин Чонина к двери прижимает и под свитер полосатый пальцами длинными пробирается, охлаждая разгорячённую кожу холодным касанием. Он губы парня мнёт, приятно оттягивая и отрывается, чтобы стащить мягкий свитер. А Чонин закидывает ему ноги на талию, зная, что его словят, и жмется ближе, ближе, ближе. Сынмин аккуратно укладывает его на кровать, боясь ударить о пружины в матрасе. Чонин тянется к подолу футболки, тут же стаскивая. Воздух исчезает у него из легких от вида шикарного тела над ним. Говорят, что все повара в теле, но, боже, какой же бессмысленный стереотип – думает Чонин и ловко меняет их местами, сразу припадая губам к мягкой суховатой коже, на вкус как карамель. Сынмин мягко за волосы тянет, заставляя вернуться к губам и садится, усаживая Яна к себе на колени. Такие излюбленные ладони мнут ягодицы, норовя проделать дырки в джинсах, и обхватывают талию, еще больше сокращая между ними расстояние. Пальцы находят пуговицу и молнию, освобождая тело от тисков плотной ткани. Он опрокидывает Чонина на спину, стаскивая всю одежду, оставляя полностью оголенным под приоткрытым окном. А щеки краснеют, и вовсе не от холода. Ему непривычно, он смущен до предела, руки подсознательно тянуться к паху, дабы прикрыться, но Сынмин прижимает их по бокам от головы, переплетая пальцы и расцеловывая шею, шепча на ухо: — Ты прекрасен. Слова мурашками пробираются под кожу, срывая с уст Чонина рваный вздох. А руки по его бокам и груди блуждают, задевая чувствительные соски. Губы оставляют отметины, заставляя голову откинуть назад от наслаждения. — Я понятия не имею, что делать, — на выдохе быстро произносит Ян, прикрывая от смущения глаза. — Все в порядке, я тоже, — Сынмин оставляет на губах лёгкий поцелуй, заглядывая в глаза, — Будем надеяться на теорию из интернета и мою память. Руки перемещаются на бедра, проводя носом по впалому животу, заставляя затаить дыхание от предвкушения. Чонин был уверен, Ким знал теорию на отлично и умел применять ее на практике.

***

А Минхо с Джисоном на кухне сидят, и с довольными ухмылками доедают салаты. Из комнаты слышны лишь вздохи и поцелуи, но стоит стенам не сдержать высокий стон, они соглашаются, что на улице можно лучше понаблюдать за фейерверками. Парни закрывают за собой дверь, посмеиваясь от того, что как-то долго их друзья отрицали взаимную симпатию.

***

Сильные руки мягкой хваткой удерживают Чонина на месте, чему он безмерно благодарен, ведь в ином случае он бы метался по постели как умалишенный от такого количества чувств. Он теряется где-то в облаках, избыток эмоций отправляет его прямо на седьмое небо. Все таки не зря "Сынмин" означает "небо". Касания губ оставляют солнечные ожоги, в глазах блестят звезды. С губ то и дело срываются хриплые вздохи и стоны. Никогда еще ему не было так хорошо. Где-то там далеко слышен бой курантов, сверху – радостный свист соседей. А Чонину это все не интересно, он сосредоточен на том, чтобы подмахивать бедрами навстречу и не задохнуться, ведь несмотря на открытое окно, воздуха ему не хватает. Как Новый год встретишь – так его и проведешь. Чонин очень надеялся на правдивость этой фразы. Потому что он понял, что любовь – это оценивать его блюда. Любовь – это говорить с ним о чем угодно. Любовь – это понимать, что его юмор черный и дурацкий, но все ровно смеяться. Любовь – это видеть, что он странный, но меняться ему не нужно, ведь он уникален. Любовь – это позволить ему забрать свою невинность, забирая его взамен. Любовь – это быть уверенным, что выбрал правильного человека. Любовь – это знать, что тебя любят в ответ. Любовь – это Сынмин.