Живой мертвец

А я кто? Сначала скажите мне это, и если мне понравится быть тем,

кем я стала, то я выйду. А если нет, то останусь здесь до тех пор,

пока не сделаюсь кем-нибудь другим…

      Глаза обманули его — в гробу лежал вовсе не Бог Войны, а невероятно похожая на него девушка, что делало ситуацию немногим лучше. Укрытая по шею белой простынью, она находилась под полупрозрачным куполом, однако сходству с Белоснежкой в хрустальном гробу мешал тот факт, что к местному от процессора тянулись многочисленные провода, тогда как по бортикам виднелись травка — из-за этого конструкция напоминала парник.       С трудом оторвав взгляд от внезапной находки, Шэнь Цзю перевёл глаза на светящийся монитор и начал бездумно наблюдать за битвой между монахами храма Чжаохуа, неизвестными демонами и Ци-гэ. Здесь же был и Ло Бинхэ, и молодой Лю Цингэ, отчего картина происходящего казалась предрассветным сном, почти кошмаром, который одолел усталый разум. Шэнь Цинцю моргнул, лишь когда центральный из трёх мониторов засветился ровным синим светом после долгого мельтешения разными красками.

[Сюжетная арка «Монастырь Чжаохуа» прервана.

Статистика миссии: -200 очков.

Статус завершенности миссии: Полный провал!]

      Ничего не произошло. Шэнь Цзю медленно сел за компьютерное кресло, аккуратно сдвинул проводки в сторону. В диалоговом окне неизвестной программы значилось:             

[Миссия провалена!

Пожалуйста, приготовьтесь:

через 60 секунд вы будете отправлены в ваш изначальный мир|]

      В конце мигал курсор.              На левом мониторе побежала резвая строка:       

[Твою ж системную мать! Как это — в изначальный мир?

Будто не знаешь, что мой изначальный аккаунт врезал дуба! Я всего один-единственный раз лажанул!

Как насчёт этих самых баллов расположения? Неужто нельзя это компенсировать ими? И что с баллами крутости — у меня ж их до хрена! Должен же от них быть хоть какой-то прок, или как? |]

      В то же время на правом экране вновь возникло лицо Лю Цингэ — то, каким Шэнь Цзю его запомнил в прошлом. В далёкую пору, когда сам был горным лордом. Такое молодое… Насупленные брови, но какая чистота во взгляде. Ни следа многовековой усталости и уж тем паче равнодушия.              Изображение, словно взятое с сетчатки глаза, качалось, в то время из колонок стало внятно слышно, как Лю Цингэ окликнул «его»:        — Что с тобой?       Шэнь Цзю смотрел на сияющие алым цифры обратного отсчёта:       

[59]

[58]

[57]

      И, вновь глянув на многословное возмущение паразита, занявшего его тело, невольно приблизился к монитору, чтобы увидеть в открывшемся «для администратора» диалоговом окне автоматически высветившуюся реплику:       

[Желаете ли вы использовать все свои баллы расположения,

чтобы оплатить более мягкое наказание?]

      На левом мониторе вновь побежала строка:

[Ну разумеется!!! И неважно, сколько это будет стоить!!!]

      Идиот.       Впрочем, так Шэнь Цзю хоть сможет отомстить, минимизировав последствия для себя. Времени до конца обратного отсчёта хватало, чтобы за пару секунд минимально разобраться в предложенном функционале и с внутренним замиранием выбрать вариант дальнейших действий из двух предложенных алгоритмом. Больше он ничего не делал, программа сама выгрузила ответ без его вмешательства:

[Приобретение осуществлено успешно. Пожалуйста, обратите внимание на ваш счёт.

Наказание загружается.]

      Весёленькая розовая шкала баллов расположения, висящая в верхнем правом углу «зрения» его тела, живо съехала до нуля, а трубки, тянущиеся от процессора к гробу, к венам мёртвой красавицы.              Нет, не к венам — к меридианам.              Хлопнула дверь.              Шэнь Цзю повернулся. Склонил голову к плечу. И с мнимым бесстрастием убавив громкость на колонках, едва заметно севшим голосом ответил:        — Знаешь, в какие-то моменты своей жизни я всерьёз рассматривал вариант вернуться в родной мир. Это были довольно бессмысленные мысли, но они помогали собрать своё сознание воедино из осколков. Насколько я сейчас понял, нынешнее возвращение в родное тело чревато разгребанием всей той кучи дерьма, созданной Шэнь Юанем, который напрочь заплюнул на политику школы, добился своего обвинения Союзом бессмертных и отныне числится в беглых преступниках. Более того, моё прошлое раскрыто, словно вываленное на всеобщее обозрение нижнее бельё, при этом Ци-гэ… и мои шиди с шимэй из поколения Цин в «новом мне» души не чают, а Ло Бинхэ жаждет отодрать. И едва ли он будет рад увидеть меня. Едва ли хоть кто-то будет рад видеть меня. — То не моя вина. — О, безусловно, — не стал спорить Шэнь Цинцю и искренне улыбнулся, пусть даже вместо тепла его улыбка источала лишь нервозность и злость. — Ты умный мальчик, Вэнь-эр.       Поистине гений.        — Ведь ты и есть «Система».       О нет, ему не требовались слова подтверждений. Повернувшись к экрану вновь, Шэнь Цинцю взглянул на цифры и символы, занявшие два монитора из трёх, пока на последнем продолжала висеть диалоговая реплика. На самом деле увиденное им было невероятно — подлинное техно-заклинательство. Интересно теперь узнать, каким же образом происходило перемещение душ между мирами? Впрочем… Синьмо? Неизвестные ему отныне заклинания новейшей эпохи? Путь Тьмы на худой конец? — Эти алгоритмы… Задания, баллы притворства и крутости, наказания… — вернулся он мыслями и речами к прежней теме и, взглянув на держащего в руке Синьмо Лю Вэня, вопросил: — Нравится играть чужими жизнями? Помыслил себя демиургом? — Разве я посмел бы? — Без сомнения, — флегматично ответил Шэнь Цинцю, отведя взгляд от проклятого меча, на чёрные простые ножны, столь мучительно знакомые и выглядящие в нынешней жизни какой-то игрушкой, макетом, фальшивкой. Если бы. Если бы… Он задал простейший вопрос, на который уже осознал ответ: — Баллы притворства и крутости… Я верно понял, что на самом деле это духовная энергия и небесная добродетель? Хочешь воскресить сестру? — взглянул он на растительное тело несчастной Лю Сюи. — Усилить её душу, так понимаю, — провёл он пальцем по одной из трубок, ведущих от компьютера к гробу. Странно только, что по ним ничего не текло, хотя должно было. Должно… — Я уже говорил, что восхищён вашим умом? — ответил на его вопрос Лю Вэнь не самым стандартным образом. Впрочем, его лесть достигла ушей Шэнь Цинцю лишь в той мере, в которой давала нужные сведения. — У Шэнь Юаня больше нет добродетели, ты всё выдоил, — озвучил он очевидное и поинтересовался куда менее понятным для себя: — Почему вообще именно он? — Всё просто, — как ни в чём не бывало продолжил диалог шагнувший ближе Лю Вэнь, словно речь шла не о вмешательстве в божий промысел, а о беседе за вечерним чаем на тему натурфилософии. — Мне нужен был персонаж, который хорошо знал бы лор ПГБД и разбирался в событиях, — признался он, не выпуская меч из рук. — «Непревзойдённый огурец», которого я вычислил по IP, идеально подходил для этой роли. Подключиться к его компьютеру и в нужный момент с помощью Синьмо вытянуть душу из тела не составило труда. Или вы правда думали, что попали в тело бедолаги, умершего от несварения желудка? — многозначительно улыбнулся он, запрыгнув на столешницу рядом.       И нет бы Шэнь Цзю насторожиться на этих словах, так он покорился игре луноликого полубога, который театрально взмахнул ухоженной рукой, блеснул порочными глазами: — Знаете, на самом деле созданная мною «Система» — это прекрасная страшилка для диванных критиков. Жил да был читатель, недовольный одним автором и его романом. И однажды читатель подавился от собственной злости, умер и переродился в романе человеком, которому уготована самая ужасная смерть. И так как читатель был горазд только критиковать, а придумать действительно надёжный план для хорошего конца ему не позволил скудный интеллект и истеричный нрав, в конце его поимели в жопу на камнях и без смазки. Конец.       У Шэнь Цзю дёрнулся глаз — и нет, вовсе не от возмущения!       Сюжет был по-своему прекрасен и весьма логичен, если бы не одно но: — Почему именно в моём теле? — Воля автора — закон, — осклабился Лю Вэнь. — А этот автор хотел посмотреть, как грёбаный Ночной кошмар моей молодости сначала переживёт всё то же, что пережил я, а в финале отымеет Недостижимо идеального мертвеца в жопу на голых камнях и без смазки. — Ты больной. — Я знаю. И уверяю, вы больнее.       А вот тут Шэнь Цзю бы поспорил, — впрочем, не сегодня и не сейчас. К тому же, он понимал, что сил одного смертного не хватит на осуществление столь грандиозного замысла, требовалось нечто мощнее. Требовалось… — Сын Шан Цинхуа тоже подвластен Системе? — спросил он, уже зная ответ и краем глаза глядя на согласный кивок. — Небожитель… Разбавляешь его силу простой человеческой, умно. Так и правда безопасней.              Едва не мурлычущий от удовольствия Лю Вэнь сощурился, но прежде, чем раздались новые хвалебные дифирамбы в его честь, Шэнь Цзю осознал кое-что ещё — причину, по которой он не видел результата выбора Шэнь Юаня. Какой же он!.. дурак.       Круглый дурак — повелся на запись, залез в мышеловку, захотел узнать правду! Ха-ха! Вся правда в том, что его переиграли.       Шэнь Цзю шевельнул мышку. Закрыл на зажёгшемся экране диалоговое окно, чтобы увидеть отсчет:

[00:00]

      И правда смешно. Говорят, синюю краску добывают из индиго, но она ярче индиго — преемник превосходит предшественников.       Разрозненные картинки, словно пазлы, собирались в одну картину происходящего, позволили наконец понять и озвучить в тишине, разрываемой лишь гудением аппаратуры: — Та книга. Сын Шан Цинхуа стал лишь невольным исполнителем твоего «божественного замысла» — он создавал миры, будучи от рождения небожителем, вдыхал жизни в людей из своих миров, после даже стал энергоблоком, но сюжет… историю, всё происходящее или практически всё создавал ты. Писал историю, почти полностью повторяя собственную.       Лю Вэнь чуть махнул рукой в знак отказа, уже зная обо всех его мыслях и осознаниях. — Не приписывайте мне чужих заслуг. Этот скромный лишь прописывал лор и сюжетную линию между Ло Бинхэ и Шэнь Цинцю, — признался источник всех его страданий в своём «божественном вмешательстве», — но сюжетные арки со всеми жёнами и постельными сценами… — Меня не волнуют жёны и постели, — зло отмахнулся Шэнь Цинцю. — Меня волнует то, каким образом ты пересаживаешь души между телами. Впрочем — Синьмо, ты уже упоминал, — кивнул он сам себе. Сел поудобней, откинувшись на спинку кресла под внимательным взглядом Лю Вэня, и посмотрел на его сестру. Ногти застучали по столу. — Лю Цингэ хотел воскресить местного меня. Ты хотел воскресить сестру, но их возвращение к жизни с момента гибели грозило безумием, а ни Лю Цингэ, ни ты не желали этого. Значит… Память надо было иссечь.       Неотрывно глядя на растительное тело, наверняка созданное полной копией Лю Сюи, он лишь озвучил тайное, ставшее явным: — И поэтому ты иссекал память Ван Чжао. Его отлавливали, но он каждый раз сбегал, и никто не мог понять, отчего так происходит. Ты пробуждал его, позволял спастись…       И раз за разом под благовидным предлогом экспериментировал над его душой.       Экспериментировал с полного разрешения, вернее будет сказать — попустительства, прочих бессмертных. — Это была не только возможность для меня легально «набить руку», но и получить вместе с ци память его прошлого перерождения, а заодно — доступ к Синьмо, — с абсолютной уверенностью в правильности своих действий произнёс Лю Вэнь, словно ничего особенного не сделал.       Словно не ему закрыли путь на Небеса за совершённое злодеяние. — Ван Чжао стал «нулевым пациентом». Неудачным, но самым множественным. Сю-эр стала второй, я не хотел совершить ни малейшей ошибки, — нежно и печально улыбнулся он, глядя на то немногое, что осталось от сестры, а затем сверху вниз глянул на сумрачного Шэнь Цинцю, который прекрасно осознавал, что против своеобразно ненавидящего и одновременно… восторгающегося им безумца с Синьмо в руках ему сейчас поможет только чудо. — Догадываетесь, кто стал первым?       И, нагнувшись ниже, шепнул на ухо: — Вы ведь не читали «Путь гордого бессмертного демона», Учитель… И никогда не переживали описанного «наяву».       Шэнь Цзю, для которого эти фрагменты памяти были такими же настоящими, сколь и порождёнными его больным воображением, не знал, что ответить, пусть уже и догадывался о том, что услышит именно это. Сомнения нашёптывали ему на ухо: — Вы никогда не задумывались о том, откуда вы помните то, что Ло Бинхэ превратил вас в человека-палку? Откуда вы помните пыточную Водной тюрьмы, если в вашей жизни Ло Бинхэ дошёл лишь до того, что держал ваше тело в павильоне Чудесных цветов? Откуда вы, школьный учитель нашего века, вообще помните своё бытие лордом Цинцзин? Разве вы им когда-то были?       Мелированная прядь волос, что скрывала седину, скользнула на висок. Ухо защекотал тихий звон металла — звон лезвия меча о ножны — и ненавистные слова главного страха в жизни: — Кто вы?..       В больные глаза смотрело безумство. Алый свет заливал комнату, окрашивая всё вокруг кровью. Осознание неизбежности поглощало и… — Я Шэнь Цинцю, горный лорд пика Цинцзин. Тот, кто никогда не был твоим учителем.       Безумство растянуло шипастый рот в улыбке, свет за ним скрывал лицо, оставлял лишь тёмный провал. — Тогда почему бы вам не вернуться на родной пик, лорд Шэнь? — Меня там никто не ждёт, — усмехнулся Шэнь Цзю, но Лю Вэнь зацокал языком. — Напротив. Вас там очень ждут. Лишь вас и больше никого.       На экране зажглось неясное и пугающее, как чудовище под детской кроватью:

[Приветствуем вас!

На время действия наказания большинство функций Системы недоступны. Надеемся на ваше понимание и желаем вам успехов.]

— Ло Бинхэ!       В ушах вновь звучал собственный голос. Зачем он вообще закричал, причём в полный голос, зачем?.. — Шэнь Цинцю? — удивлённо, даже потрясённо произнёс тот, кто годами, веками пытал его в Водной тюрьме.       Он хотел бежать, бежать прочь без оглядки, сверкая пятками и рыдая в голос, хотел спрятаться в углу, хотел!.. Тело не подчинялось ему. Снова.       И прежде, чем осознание захлестнуло осознание запертости в теле, глазам предстала картина: полы чёрных императорских одеяний и широкие рукава, расшитые золотом и каменьями трепетали на прохладном ветру. Лицо и ворот нижних одежд сохраняли всё ту же безупречную белизну, болезненно контрастирующую с окружавшим их пепелищем. Руки Ло Бинхэ скрестились на груди, на лице застыло обманчивое надменное выражение — этот щенок скрывал подлинные эмоции столь неуклюже, что Шэнь Цинцю давно научился их распознавать.       Шэнь Цзю не пугал его холодный взгляд и эта гордая мина, но вот Шэнь Юаня словно пришпилило к месту двумя пущенными с безупречной меткостью ножами. Сердце паразита, сердце Шэнь Цзю ёкнуло, и он внезапно ощутил, что холодный ветер слишком пронзителен, а одежды на нём — чересчур тонки; а иначе отчего бы его прошиб подобный озноб?       Приподняв бровь, излишне торопливо и нетерпеливо следующий к нему навстречу Ло Бинхэ смахнул несуществующую частицу пепла с рукава и тихо хмыкнул, словно бы в глубокой задумчивости. При нём больше не было Синьмо.       Шэнь Цинцю застыл на месте. Всё это неправильно, в корне неправильно. — Что ты здесь делаешь?       Замечательнейший вопрос. Шэнь Цзю и сам был бы рад узнать на него ответ, к тому же следующий вопрос вовсе не предусматривал ответа: — Ты больше не боишься меня?       Шэнь Цинцю хотел было медленно-медленно замотать головой, но не смог. Над головой разверзлось небо со словами        — Иди сюда, — велел Зверь, простирая белую руку.       Еле удержавшись на ногах, Шэнь Цинцю попятился, как и хотел, как хотел того Паразит, но Зверь тотчас ухватил Их за рукав, подтягивая к себе.        — Почему ты убегаешь? — с обманчивой мягкостью спросил он.       Тончайший шёлк жёг кожу, нос разъедал запах гари, пока в лицо Им дышала смерть.       Смерть что-то смущало, она сомневалась и спрашивала: — Меня почему-то не оставляет чувство… что в тебе что-то изменилось. Ты действительно Шэнь Цинцю? Шэнь Юань, это ведь ты? Впрочем, откуда?.. Ты, вы оба должны быть в иных мирах…       Прохладный горный ветер носил по пепелищу пика Цинцзин прах тех, кто умер века назад, кто был мёртв вечно и никогда не рождался, ведь существовал лишь в его воображении и книге. Лишь в книге и сам он теперь — снова — лишь иллюстрация на вырванной и вновь приклеенной странице. Пешка, игрушка, код в программе!       Тело покрылось мурашками, а в голове раздался монотонный голос Системы:

[Наказание завершено.]

— Как ты?..       Он говорит вслух?       Он может говорить вслух?! Шэнь Юань, он, его вернули, вернули в иной мир, тот самый мир Системы так?! А он!.. Он остался там, он вновь оказался там, откуда родом, он… — «Как я» что? — звучал из параллельной и слишком близкой реальности голос Зверя, что держал его за плечо, как и прежде. Держал материально и позволял дёргать тем плечом. Спрашивал с обманчивой вежливостью: — Ты хотел спросить, как я смею тебя трогать? Верно? Ах, неужели!..       Приподнял брови Зверь, гордый бессмертный демон и подлинный ученик Шэнь Цинцю. Засмеялся ему в лицо, приподняв подбородок кончиками пальцев и расхохотавшись в голос, стоило дёрнуться прочь! — У-чи-тель! А я уж подумал, что после боя с Богом Войны и лишения Синьмо никогда вас не увижу. Как же вы оказались подле этого скромного ученика? Как вернулись в наш мир?       И только губы Шэнь Цинцю исказились в словах, как слуха коснулись озвученные им слова, а в голове раздался приглушённый звук, словно кто-то звучит по микрофону, проверяя тот, а следом раздался знакомый голос:

[С возвращением в свою подлинную жизнь, лорд Шэнь. Отныне вы вольны в своих действиях, но не в поступках. Надеюсь на ваше понимание и желаю успехов. Возможно, на этот раз вам удастся собрать нужное количество баллов притворства и крутости иными способами, чтобы не пришлось вновь оказываться в Водной тюрьме.

Вы ведь не хотите после третьей смерти вернуть нашу Игру в начало?]

— Не хочу… — Что не хотите? — раздался слишком реальный голос, от звучания которого, от эха которого Шэнь Цинцю содрогнулся всем телом, попятился, но его крепко держали за плечо, сжимая до слабой пока ещё боли. — Не хотите отвечать на невинные вопросы этого Императора трёх миров? Ах, Учитель-Учитель, вы, кажется, слишком долго пробыли в том странном мире, особенно подле Лю Цингэ, — жалостливо посетовал Ло Бинхэ и покачал головой, изображая расстройство. — Пора привыкать к реальности. Пора бросить попытки сбежать, ведь отныне даже мне не выбраться в мир иной — лишь в царство смерти, но вас я туда так быстро не пущу.       На этих словах в светящихся алым глазах Ло Бинхэ разлилось мало с чем сравнимое удовольствие. Метка пылала огнём. — Какая ностальгия лицезреть вас целым и невредимым, — словно бы убедившись для себя в его «истинности», сменил Зверь и тон, и обращение. — Не правда ли, Учитель? Само Небо ниспослало мне вас в ответ на мольбы и в дар за старания.       И словно в насмешку в голове качнувшегося и рухнувшего на колени Шэнь Цинцю, прямо в его изгибающемся в корчах разуме звучал насмешливый голос переигравшего их всех — всех! — демиурга:

[Я у себя, старик!

Нет, твоя зазноба не у меня — он уже вернулся к себе домой. Что? Плохо слышно, сейчас подойду, а-а!.. Вряд ли получится с ним связаться — он не оставил номер телефона. Думаю, больше мы от него ничего не услышим. Да не кричу я через полдома.

Всё-всё, выключаю компьютер!

А вы, лорд Шэнь, обживайтесь|]