It's okay, don't worry

Злая шутка, которую с Дином сыграл Чак, о чём Дин пока не знает, обошлась ему тем, что он постепенно разваливается на части. Но обо всем по порядку. Дину пришлось повзрослеть слишком рано. Пока его сверстники в шесть лет играли в солдатиков или учились читать, он учился стрелять с отцом из оружия. Пока его сверстники в одиннадцать-двенадцать лет изучали дроби и уравнения по математике, он мастерил своё собственное оружие. Пока его сверстники на протяжении восемнадцати лет росли, шли в школу, знакомились, влюблялись, заканчивали школу, Дин занимался лишь одной вещью — оберегал и заботился о своём младшем брате Сэме Винчестере. Ему было четыре года, когда их мама сгорела на потолке в детской Сэма, тому и вовсе было полгода. Их отец стал одержим местью и воспитал своих сыновей как воинов. Взять хотя бы стрельбу в шесть лет, когда обычно этому обучают в шестнадцать-восемнадцать лет. В общем, по шутке Чака, Дину пришлось стать взрослым в четыре года. "— Ты не ребенок! — Я никогда им и не был. — Дин Винчестер." Безусловно, Дин любил отца. Больше, он боготворил его. Обращение "сэр" был чаще, чем "отец" или "папа". Дин беспрекословно выполнял все приказы отца и не смел его ослушаться. "— Оружие папаши — Дин Винчестер." И, несмотря на все старания Дина быть похожим на отца. Сильным, холодным охотником, больше на отца был похож Сэм. "— Теперь я понял, почему вы с отцом так бодались, потому что похожи как две капли. Я обожал его, одевался как он, копировал жесты, слушал ту же музыку. Но не было такого сходства, как у тебя. Теперь я вижу." — Дин Винчестер." Да, Сэм и Джон всегда ругались, Сэм не желал быть ручной собачкой Джона, но всё равно был похож на него. В общем, Дин любил отца, хотя об этом позже. Но Сэм... Сэм — это всё, что есть у Дина. Как только Дин увидел Сэма на руках у Мэри, он полюбил этого маленького человечка. Он уже знал, что будет делать для него всё. Он и делал. Убирал, помогал, готовил, успокаивал, играл, обучал, защищал. К Джону у Дина скорее было восхищение и уважение, чем любовь, но и она была, всё-таки Джон не всегда был таким. Он боготворил отца, так как видел в нём сильнейшего охотника. То, что он возвращался домой живой, а иногда даже невредимый, вызывало у него уважением. Это же надо так научиться, чтобы уворачиваться от разных тварей. Но Сэма он любил безмерно, больше жизни. В прямом смысле. Продал за него душу, когда Сэм впервые умер, а потом завертелось, что это вошло в норму. Сэм был для него всем: братом, другом, поддержкой, критиком, ахиллесовой пятой, наставником и даже примером подражания. Сэму Дин был готов простить всё, что угодно. Даже то, что Сэм его не искал, пока он был в Чистилище и жил нормальной жизнью, Дин простил. Как не простить, это же Сэмми. Проще говоря, Дин слишком рано повзрослел, у него был человек, которого он безмерно любил и которого надо было вырастить. Было это необходимостью, или Дин сам так решил, но он хотел быть для Сэма примером. Терминатором, которому всё нипочем. Тем, кем для Дина был отец. Бесстрашной башней. Ну и отец то учил его нюни не разводить. Он охотник или кто? Поэтому все проявления слабости Дин держал в себе. Отцу до них и дела не было, а Сэма он отгораживал от всего этого. Он всегда был радостным, собранным и местами игривым, даже если в те моменты ему хотелось рвать и метать от досады, лезть на стену и рвать на себе волосы от чувства вины, выть в подушку от тяжести, что лежит на его крепких в физическом плане плечах. Хотя, если Дин всё это пережил, наверное, крепких и в моральном плане. Сложить это всё и сейчас Дин разваливается на части. У него даже нет сил плакать или метать. Он просто устал. Он сидит в холле и читает придание, пытаясь найти что-нибудь по чертовщине, которая творится на их бедном шарике. Стоит начать с того, что для того, чтобы снять с Дина метку Каина, которая пару лет назад сделала его демоном, им пришлось выпустить Тьму. Сестру Бога. После этого они ещё умудрились снова выпустить Люцифера, которого лет семь назад сначала выпустили, а потом загнали в клетку путём самопожертвования Сэма. Недавно они познакомились с Дланями Господа. Дин ещё не всё узнал об этих тварях, но тут и по названию понятно, что "кто-то" служит Богу. Этот "кто-то" могущественные и зловещие, Дин и Сэм на своем примере поняли это, божества, которые могут изменять и управлять человеческой судьбой. Список завершает внезапно объявивший Бог. Сколько Дин и Сэм молились ему, умоляя прийти, сколько пытались добраться до него через ангелов, демонов и архангелов. Но в итоге он объявился только сейчас. Богом ещё и оказался Чак Ширли, с которым они познакомились ещё шесть лет назад, когда узнали, что он описал их жизнь в своих книгах под названием "Сверхъестественное". Все эти события невероятно сильно давили на плечи Дина. Амару вообще выпустили по его вине, он же носил гребанную метку. Сейчас им надо было помирить Амару и Чака, чтобы не наступил конец света. Найти Люцифера, который вселился в Каса. Да и обычные твари не спят. Конец света не мешает им убивать людей. Да, возможно, Дину стоит поубавить панику, не всё здесь по его вине. Но Дин — это Дин. Человек с тонной чувства вины и чувствующий ответственность за всё. И ладно, он ошибся. Картину завершает не появление Бога, а чувства к Сэму. Да-да, не братские, хотя и их хватает с лихвой. Дин постоянно переживает за Сэма, серьезно. Он переживал всегда, но с нынешними событиями ему хочется запереть Сэма в бункере и не выпускать, чтобы с ним, не дай Бог, ничего не случилось. Реально, Чак, не дай. А то Дину плевать, Бог ты или нет, если с Сэмом. Его Сэмми что-то случится, Дин за себя не ручается. Если Дин захочет, он найдет, как убить Бога. "— Бог ты или нет, ты отправляешься в Ад! — Дин Винчестер." Но это можно отнести и к братским чувствам. А вот желание целовать, наверное, нельзя отнести к братскому. Дин на самом деле не знал, когда это началось. Просто в один момент его чувства к Сэму перешли серьезную грань. Так, что у него появилось желание целовать Сэма, обнимать его, заботиться ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда больше. И Сэм явно не одобрил бы этого, его и так раздражает чрезмерная опека Дина. Появилась ещё большая боязнь, что с Сэмми что-то может произойти. Ему стоит огромных усилий вести себя как обычно и охотиться вместе. Появилась ревность. После того, как Дин забрал сбежавшего в Стэнфорд брата, у него появилось желание прижать Сэма к себе и никогда больше не отпускать, стать с ним одним целым. Даже на простые вежливые улыбки или благодарности от девушек за спасение их жизней вызывали у Дина ревность. Хотелось, чтобы Сэм был только его, чтобы он принадлежал только Дину. Дин даже как-то сам перестал цеплять девушек. Раньше чуть ли не каждую неделю, а сейчас он не мог вспомнить, когда в последний раз. Ему это стало не интересно, да и некогда. У него тут Сатана с Богом. Тоже, кстати, не ладят. Ещё одна задача в копилку, Дин рад до дерганья глаза. Дин перелистывает страницу, и строки из букв начинают сливаться у него в одно чёрное пятно. Он за долгое время поднимает глаза от толстой потрёпанной книги и трет переносицу. Он невероятно устал, но отдохнуть нельзя. Он обещал устроить им отдых, когда вся эта херня прекратится, но этого пока не случилось. — Дин? — В холл заходит Сэм и ставит коробку пива на стол. Он только с магазина. — Мм? — Отзывается Дин, отнимая руку от переносицы, и поднимет глаза к Сэму. Боже. Он знает Сэма всю жизнь, но, наверное, не перестанет удивляться, какой Сэм красивый. Он выглядит как обычно на самом деле. Рубашка да джинсы, но для Дина Сэм всегда будет невероятным, о чём он, конечно же, не признается в слух. Ему огромных усилий стоило признавать некоторые вещи лично для себя. Сэм ещё и смотрит так. С такой преданностью и заботой, что хочется затащить его в крепкие объятия и сидеть так часами. — Тебе бы отдохнуть. Ты уже шесть часов сидишь за книгами. — Голос Сэма, как и его глаза отдают беспокойством и заботой. Сэм не сомневается, что пока он гонял в магазин, брат не сдвинулся с места. Он подходит ближе к Дину и передает ему пакет с его любимым фастфудом. —Ох, Сэмми, я тебя обожаю. — Впервые за день губы Дина обрамляет уставшая, но улыбка. — Всё нормально. Жаль лишь потраченное время, я так ничего и не нашёл. Подай пиво, пожалуйста. — Просит Дин и переводит взгляд обратно в книгу, параллельно раскрывая бумажный пакет. Сэм кидает ему бутылку, и Дин, ловко её поймав, открывает, делая глоток. Сэм смотрит на брата с беспокойством, но хотя бы радует, что аппетит у него никуда не пропал. Дин вынимает бургер из пакета и жадно вгрызается в него, издавая стон наслаждения. — Впервые за сегодня ем. — Невольно говорит Дин, закатывая глаза, а потом резко перестаёт жевать, с опаской переводя взгляд на Сэма. У того неплохо вытягивается лицо. Дин понимает, что Сэм — часовая бомба, которая сработает через пару секунд. Чёрт! Ну кто за язык потянул? ! — Дин... — Опасным тоном начинает Сэм, но обрывается Дином: — Сэм... — И Дин показывает свою лучшую улыбку, на которою ведутся все девчонки. Но Сэм не девчонка, которая хочет залезть ему в штаны, хотя с этим Сэм бы поспорил, а его брат, поэтому эта улыбка на него не действует. А жаль! Щенячьи глазки Сэма всегда действуют на Дина. — Дин... — Снова начинает Сэм спокойным тоном. Внутри него сейчас бушует хороший коктейль из злости и беспокойства, но Дина надо задобрить. — Я понимаю. Амара, Чак, Люцифер. Ты переживаешь, чувствуешь ответственность. — Продолжает Сэм, вытягивая перед собой руки в знак поражения. — И я тоже, поверь. Но нужно отдыхать. Твой организм не будет терпеть этого. — Мой организм будет терпеть всё. — Улыбается Дин, который не может в такой ситуации не пошутить. Он — Дин Винчестер, вся его жизнь — юмор. — Но ладно, я отдохну. — И Дин не врёт. Может, слегка. Он отдохнёт, но не сейчас, а когда они разберутся со всем этим дерьмом, они же Винчестеры. И Сэм понимает, что Дин врёт. Не может не понимать, слишком хорошо его знает. "— Да, я тебя знаю... Лучше, чем кто бы это ни был. — Сэм Винчестер". — Нельзя так! — Сэм всё-таки повышает тон. — Ты не можешь не есть и не спать днями! Ты же угробишь себя! Ты же... — Стоп! — Громким и властным тоном говорит Дин, вставая из стола и выставляя руку вперёд. — Закрыли тему, Сэм. Я не собираюсь и не хочу это обсуждать. И Сэму внезапно очень больно. Он смотрит на Дина, привычного Дина. Огражденного стенами и ладно. Сэм смирился с этим, было время. Но Дин, огражденный стенами, так ещё и которому особенно плохо — это нож в самое сердце. Тут даже не играют роль не братские чувства к Дину, ему просто больно наблюдать за тем, как человек, которого он очень сильно любит, ломается. Сэм ненавидит ситуации, когда не может помочь своим родным или друзьям. И сейчас такая ситуация, он бессилен. Дин продолжит вариться в котле вины, ненависти к себе, и Сэм ему никак не поможет. От этой мысли на глаза предательски накатывают ненужные сейчас слёзы, и Сэм, чтобы их скрыть, лишь кивает ещё смотрящему на него Дину и уходит к себе в комнату. Когда Сэм скрывается в коридоре, Дин устало выдыхает. Злость как рукой сняло. И Дин чувствует новую порцию чувства вины за то, что сорвался на Сэма. Замечательно. Он видит, что Сэм беспокоится и хочет помочь, но Дин не может. Он привык быть бесчувственной фигурой, которой всё нипочем. И даже если бы он захотел, а он не хочет, ему было бы сложно избавиться от этого образа. Он просто не хочет и не хочет тратить время на избавление от этого образа, тем более сейчас, поэтому Дин вздыхает, проводит ладонью по лицу и вновь садится за стол. Дин пытается читать придание, правда, пытается. Но в подкормке мозга сильно пульсирует мысль о Сэме. Он обидел его, и Дин это понимает, прекрасно понимает и потому ему, наверное, надо извиниться перед братом. Дин встаёт и направляется к Сэму. Возможно, он не сможет сказать несчастное "прости меня", но сможет как-нибудь извиниться в своем стиле. — Сэм... — Дин приоткрывает дверь комнаты Сэма и чёрт! Плачущий Сэм — это ужасное зрелище! Тем более для Дина. — Сэмми... — виноватым голосом снова повторяет Дин и присаживается на кровать рядом с Сэмом. Сэм повернулся, свесив ноги, и стал ладонями вытереть свои мокрые щеки. При Дине он ещё смог сдержать слезы, но когда зашёл к себе в комнату, они отказывались оставаться внутри глаз. — Эй. — Дин положил ему ладонь на плечо, сжимая. — Послушай, я знаю, что нужно отдохнуть, но… — Не нужно. — Прервал его Сэм, улыбаясь. — Не оправдывайся. Я понимаю, ты хочешь, чтобы все было под контролем и чувствуешь ответственность на себе, правда, но... — Сэм остановился, раздумывая, говорить или нет. Ладно, пусть у них будет день откровений. — Это больно. Больно смотреть, как дорогой человек не заботиться о себе. Ты знаешь, что такое дорожить людьми, и знаешь, кто такие дорогие люди. И ты дорогой мне человек, Дин. Мне очень больно смотреть, как ты без продыху сидишь за приданиями, редко ешь и спишь. — Я знаю, знаю! — Быстро шепчет Дин, обнимая Сэма. — Я отдохну, обещаю. — Хорошо, спасибо. — Сэм глубоко вздохнул и выдохнул, ненадолго обнимая Дина и расцепляя руки. — Ну же. — Усмехнулся Дин. — Обними меня по-нормальному. — Всё нормально. — Ответил Сэм, убирая руки Дина с себя. — Тебе необязательно успокаивать меня. — Я и не успокаиваю. — Нахмурился Дин, складывая руки на своих коленях. — Я просто хочу обняться с тобой. — Не нужно. — С улыбкой покачал головой Сэм. — Сэм, всё нормально? — С настороженностью спросил Дин. Не то, чтобы они так часто обнимались, чтобы он знал, что Сэм не отказывается от объятий, но всё же. — Да, всё в норме. — Подтвердил Сэм, но Дин тоже не лыком шит и знает своего младшего братца и он сам привык скрывать эмоции. Так что это "всё нормально" ему уже как родное и ни хрена оно не значит всё нормально. Так. Сэм, отказывающийся от объятий и говорящий, что "всё нормально", когда всё вообще не в порядке. — Сэм... — Надавил Дин, внимательно вглядываясь в глаза брату. Сэм всё ещё держался молодцом, но в глазах стали мелькать капельки страха и беспокойства. Чёрт, и правда что-то скрывает! И Дин не был бы Дином, если бы не попытался узнать, что случилось у младшего брата. — Давай договоримся так: ты осмыслишь то, что творится в твоей бедной голове, а позже мы об этом поговорим, мг? — И если бы сейчас Сэм отказался, Дин попытался бы ещё пару раз, но если Сэм остался бы категоричен — бросил. Сэм сглотнул и медленно кивнул. Дин невольно завис на движение кадыка, и посмотрев на него пару секунд, улыбнулся, встал с кровати и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Сэм вздохнул и лёг на кровать, смотря в потолок. Он только что согласился признаться Дину в неправильных чувствах к нему же? Сэм недооценивал свои возможности. Он, собственно и поэтому не захотел обниматься с братом. Сэм понимал, что будет счастлив от этого объятья, но позже станет пусто, и они снова обнимутся через годик-другой. Лучше уж вовсе сократить их объятья до необходимости. Он мог бы в лёгкую слиться или в край придумать что-нибудь другое, но Сэм привык сдерживать свои обещания, и что-то не давало ему мыслить по другому. Он имеет в виду, что он старался думать только о том, что это невероятно глупая идея и если он расскажет все Дину, будет только хуже. Но мозг думал наоборот, что-то твёрдо говорило ему рассказать. А ещё Сэм привык полагаться на свою интуицию, поэтому он всё решил и полежал с закрытым глазами пару минут, расслабляясь. А после открыл глаза и взял в руки придание — пару книг, которых притащил к себе в комнату. Выйдя из комнаты Сэма, Дин пару секунд постоял за ней, успокаивая дыхание, которое по непонятной причине взбесились. Ладно, он, Дин, но что может скрывать Сэм? Да всё, что угодно на самом деле. От трупа вампира где-нибудь в темнице бункера до того, что у него появилась новая девушка и он планирует оставить Дина. От последней мысли у него пробежали мурашки по телу, поэтому Дин от греха подальше отодвинул все мысли подобного рода. Сейчас он пойдет, доест свой бургер, выпьет пиво, и всё будет лучше некуда. А потом постарается немного поспать. Если уж Дин обещает, он всегда выполняет. А часика через два-три пойдет и спросит у Сэма, что же у них случилось, что Сэмми не хочет с ним обниматься. И Дин, правда, пошёл и доел бургер, запивая его пивом, даже ещё придание почитал немного. Уже направился в свою комнату, лёг в кровать, закрыл глаза, но сон не шёл. Чёрт возьми, когда он последний раз нормально спал? Под нормальным сном Дин подразумевает четыре часа, а не восемь. Да хрен его знает. Насчёт восьми Дин вообще не уверен, что такое было за последние десять лет минимум. Дин пытался, правда пытался, уснуть, но сон упорно не желал идти. Его голову никак не покидали мысли о Сэме. Что могло такого произойти? Или что было всегда? У Дина было много вариантов в голове: от повреждения какой-нибудь части тела, что к ней больно прикасаться, до того, что Сэм смертельно болен от яда какой-нибудь твари. Да, воображение Дина всегда работало хорошо, единственное не в ту сторону. Дин провалялся час или полтора, но так и не смог уснуть. Часы на столе показывали без двадцати три ночи. Простонав, Дин встал с кровати и направился к Сэму в комнату. Он уже не уснет, пока не узнает, что случилось с Сэмми. Если тот не спит, они поговорят сейчас. Если спит, Дин промается до утра, и тогда они, наконец, поговорят. Дин тихо открыл дверь комнаты Сэма. Тот лежал на боку, но от него не было звука, непонятно. — Сэм? — Приглушённо позвал Дин. Сэм встрепенулся и повернулся к Дину. Вид его не был заспанным, значит, просто лежал. — Дин? Ты что-то хотел? — Поговорить. — Улыбнулся Дин, проходя в комнату, закрывая за собой дверь, погружая комнату в полный мрак. Сэм вдохнул и дотянулся до выключателя лампочки на тумбочке, включая её, освещая комнату мягким свечением. — Что происходит, Сэмми? — Мягко спросил Дин, присаживаясь на кровать рядом с Сэмом. Сэм поднялся на кровати, облокачиваясь на спинку, и прикусил губу. Он, конечно, всё решил, но сказать заветные три слова было слишком страшно. Волнение подкатывало к горлу, а пульс бешено скакал, отдавая в ушах. Сэм сидел весь напряжённый, собираясь с духом. Дин не давил, давая Сэму собраться, но внимательно глядел на него. Мягкий жёлтый свет подсвечивал его ореховые глаза, делая их более зелёными, и в них плескалось столько эмоций, что не разобрать. Сэм после вопроса весь подобрался и сидел как на иголках, будто ему озвучили смертный приговор, и теперь он должен об этом сказать Дину. Ещё одно доказательство слишком больной фантазии Дина. — Я люблю тебя. — Наконец решился Сэм, и сердце как будто замерло при этих словах, а потом забилось с новой силой. У него наверняка там под сто двадцать с чем-то. Сэм специально не смотрел на Дина, а куда-то за него. А Дин сидел и, кажется, не дышал. Просто не то, чтобы они когда-либо говорили друг другу "люблю". Они прекрасно понимали это, но чтобы сказать это словами — никогда. Да и плюс тут понятие любви немного в другой форме. Сэм тем временем продолжил: — Знаешь, мы обнимаемся, только когда кто-то из нас умирал или мир стоял на краю гибели, а у меня тут очень сильное желание обнять тебя. И я не смогу это делать, когда мне хочется, а хочется мне очень часто. И мне хотелось бы сократить наши объятия до необходимости, чтобы не чувствовать пустоту внутри. — Сэм как-то неловко закончил, и появившаяся тишина давила. Это была не приятная тишина, когда обоим собеседникам комфортно, а напряжённая, скованная, проведи пальцами в воздухе и ощутишь её. — Боже, Сэм... — Поражено выдохнул Дин. Он не знал, что думать. Все его мысли путались и не желали собираться в одну, единую. Несмотря на обилие мыслей в его голове, на повторе звучало сэмово "я люблю тебя". Блять! Он что? ! Дин не мог в это поверить, не мог принять слова Сэма за действительность, мозг отказывался воспринимать это. Дин прикрыл глаза на пару секунд, стараясь собраться с мыслями. Твою мать! Сэм любит его! Это же очешуенно! Дин резко открыл глаза, быстро придвинувшись, сжал Сэма в кольце своих сильных рук.

Though my eyes could see I still was a blind man.

Хотя я мог видеть, я все еще был слепцом.

Though my mind could think I still was a mad man.

Хотя я мог думать, я все еще был безумцем.

— Нет. Не надо! — Попросил Сэм, воспринимая объятья Дина по своему. Он открыл своё сердце не для того, чтобы Дин жалел его. Жалость — последнее, в чём он нуждается. И если Дин собирается быть с ним только из-за жалости, а он может, Сэм не будет согласен на это. Его интересуют только взаимные и обоюдные чувства. — Заткнись. — Тихо попросил Дин, вжимаясь тому в шею. — Заткнись, пожалуйста. — Вновь повторил Дин. Сэм послушно замолк, позволяя Дину делать, что он пожелает, но сам не обнимал его. Его руки висели по бокам без дела. — Ради гребанного Чака, прикоснись ко мне, пожалуйста. — Прошептал Дин Сэму на ухо, отчаянно нуждаясь в прикосновении брата. Сэм вздохнул и сцепил руки за спиной Дина, кладя ему подборок на макушку. Дин удовлетворенно улыбнулся, чувствуя тепло ладоней Сэма у себя на спине. Сейчас он чувствовал брата особенно сильно. Они сидели в тишине, и на этот раз не напряжённой. Дин положил голову на плечо Сэма и просто продолжал то ослаблять, то усиливать объятья, а Сэм смотрел на дверь своей комнаты, не думая ни о чём конкретном и поглаживая Дина по спине. — Дин... — Через пару минут позвал Сэм, собираясь разорвать объятья, но Дин поднял голову с его плеча, посмотрел Сэму в глаза на пару секунд и поцеловал, перемещая правую руку Сэму на затылок. Сэм от неожиданности застонал Дину прямо в рот и Боже! Это самый сексуальный звук, который Дин когда-либо слышал за всю свою жизнь. Он не удивился, если бы кончил прямо сейчас в штаны только от стона Сэма. Дин перебирал губы Сэма своими, одной рукой продолжая гладить его по спине, а другой дергать короткие волосы на затылке, заставляя мурашки бегать по спине Сэма. Сэм ответил, на мгновения вбирая нижнюю губу Дина в себя, а после сразу же отстранился. Дин выглядел крайне непонимающим. — Слушай, я не хочу, чтобы ты это делал из-за жалости... — Начал Сэм, но был грубо прерван возгласом Дина. — Чего? ! Жалости? Ты что, Сэм? ! Какой жалости, я люблю тебя. — Вау, Дин впервые сказал, что любит его, и сердце Сэма сделало кульбит, грозясь выпрыгнуть из груди, настолько частым было сердцебиение. Тут уже не двадцать с чем-то, тут уже сто сорок с чем-то. — Лет пятнадцать точно. Сэм пару секунд посидел с нечитаемым вырожением лица, словно осмысляя что-то для себя, а после улыбнулся и сам поцеловал Дина.

***

Прошло полтора года с отношений Дина и Сэма. Особо между ними ничего не изменилось. У них и до отношений была сумасшедшая любовь и сильная духовная связь. Безусловно, связь между ними укрепилась и добавились ежедневные объятья и поцелуи. Пару раз в неделю замечательный секс. Хотя в последнее время на него как-то времени нет. Но Дин оставался Дином. Закрытым Дином. Сэм смог лишь слегка раскрепостить, но не более. Закрытость у Дина в крови, и от неё никак не избавиться, поэтому Сэм смирился, что Дин так и будет что-нибудь скрывать. Вот и сейчас у них снова чертовщина. С Амарой-Тьмой и Чаком-Богом они разобрались, Дин смог их помирить. И с Люцифером они разобрались. Ну как разобрались... По крайней мере, вытащили его из Каса. Но теперь у них другие проблемы. Альтернативные вселенные. Вернее, только один мир. Там альтернативный очень сильный Михаил, который одержал победу над его Люцифером, альтернативная Чарли, альтернативный Кевин, альтернативные Бобби и Руфус. В этом мире нет их, Винчестеров, просто не появились на свет. Вообще, это мир, в котором произошел Апокалипсис, и его жители пытаются в нём выжить. Люцифера они, конечно, выпустили из Каса, но не значит, что смогли обезвредить. Позже он убил Каса. Но Кас смог вернуться на землю, это не ново. Он умирал примерно столько же раз, сколько и Винчестеры. Самопожертвование Кроули. С Кроули у них не было явной дружбы, но и не было явной вражды. Они были неохотными союзниками. Работали сначала для выгоды друг друга, а после Кроули им стал помогать, очень часто помогать. Многие твердили ему, что он шестерка Винчестеров. Возможно, это так и было. Они стали сближаться. Сэм впервые увидел в нём что-то человеческое 4 года назад, когда выполнял последние задание для закрытия Врат Ада. И в итоге Кроули пожертвовал собой ради них. Сэма и Дина Винчестеров. До нельзя обидно было, что это самопожертвование оказалось бессмысленным. Нефилим. Пока Люцифер разгуливал по разным телам, в одном он успел переспать с девушкой и зачать ребенка. Нефилим — ребенок человека и ангела. У них есть ангельская благодать и человеческая душа. Келли, мать нефилима, умерла при его родах, и на свет появился Джек. Дин пока не принял его, не мог. Он видит в Джеке только Люцифера, несмотря на то, что пока что Джек ни на йоту не похож на Люцифера. Но Дин не может считать его хорошим. Тем более он даже не может контролировать свои силы. Ей богу, ему чуть больше месяца, а он уже обладает такой силой. Там более Люцифер — архангел, значит и Джек сильнее. В общем, снова дохера событий, с которыми нужно что-то делать. Именно поэтому Дин снова сидит в холле и читает придания. Он мельком думает, что скоро сможет пересказать их. Всё вернулась назад, как полтора года назад. Дин снова просиживает часы за книгами, редко спит и ест. И если в прошлые разы Сэм никак не мог помочь, то в это раз он не намерен оставлять всё как есть. Он не позволит Дину снова утонуть в этом. Да, расслабиться нельзя, вообще никак, но и не отдыхать нельзя. — Эй, Дин? — Сэм, как в прошлый раз, заходит в холл, только на этот раз он не с магазина, а со своей комнаты. — Да? — Не отрывая от книги взгляда, отзывается Дин. На него больно смотреть, а на его позу особенно. Небось ведь несколько часов таким скрюченным сидит. Спина и плечи ему за это спасибо не скажут. — Ты снова сидишь по нескольку часов без продыху? — Со вздохом спрашивает Сэм, подходя к Дину со спины, кладя руки на его плечи. — Всё серьёзней, чем в прошлый раз. Сын Люцифера — это тебе не сам Люцифер. — Передёргивает плечами Дин, не пытаясь этим жестом сбросить руки Сэма. — Джек не такой плохой, как ты думаешь. — Тихо говорит Сэм, начиная массировать плечи Дина. Тот отрывает взгляд от книги и издает лёгкий стон боли зажатых мышц. — Пока что я не вижу в нём ничего похожего на Люцифера. В нём много от Келли. Он просто ребенок, обладающий слишком большой силой. — Сэм сильными нажатиями мнет плечи Дина, через пару десятков секунд переходя на седьмой шейный позвонок, массируя его круговыми движениями. — Вот именно! — Выделяет Дин. — "Пока что" и "ребенок, обладающий слишком большой силой". Мы не можем знать, что он может сделать своей силой, когда не умеет ей управлять. Сейчас он может и обычный, но позже, когда подрастёт, может стать похожим на Люцифера. Встречайте Люцифер, версия 2.0. — Ехидничает Дин, но замолкает, когда Сэм сжимает пальцами шею. — Но мы и не можем знать, станет ли он Люцифером. Если он его сын, не значит, что он станет таким же. — Вставляет Сэм и спускается по плечам Дина, разминая их. Они находятся в уютной тишине, и лишь иногда из горла Дина вылетают тихие стоны. Он расслабляется под массажем Сэма. — Тебе нужно отдохнуть. Пойдем, посмотрим какой-нибудь вестерн. — Наклоняясь к Дину, шепчет на ухо Сэм. — Сэм... — Вздыхает Дин. Сэм и так неплохо расслабил его, но нельзя прекращать поиски совсем. Извините, у них тут мир Апокалипсиса. — Дин, пожалуйста. — Снова шепчет Сэм, начиная мять его шею. — Давай, тебе нужно отдохнуть и расслабиться, пойдем. — Сэм убирает свои руки, и Дин чувствует его твердый взгляд. Ему всегда было сложно отказать Сэму, поэтому Дин идёт за Сэмом в его пещеру. Через минут десять они уже устроились на диване и смотрят начало вестерана "Хороший, плохой, злой". Дин любит, нет, обожает вестераны, поэтому он расслабляется, но не до конца. У него мальком всё ещё крутятся мысли о Джеке, Люцифере, реальностях. И Сэм это видит, оттого он тянет Дина на себя, укладывая его голову себе на колени. — Как мило. — Язвительно говорит Дин, пытаясь сохранить свои остатки мужественности сарказмом. — Не делай вид, что тебе не нравится. — Усмехается Сэм, вплетая свои пальцы в волосы Дина. — Ни капельки. — Ворчит Дин, но они оба прекрасно знают, что Дин не имеет ничего против. Он устраивается поудобнее на коленях Сэма и, наконец, расслабляется полностью, погружаясь в фильм. Сэм улыбается, чувствуя, что брат, наконец-то, расслабился, и продолжает перебирать его волосы рукам. Они смотрят фильм в полной тишине и чувствуют уют и безопасность впервые за последние время. Сейчас никого не существует, кроме них и вестерана. Но ничего не вечно, и фильм подходит к концу, и Дин выплывает из своего безопасного мирка. Он поднимается и уже собирается встать с дивана и вернуться к делам, но Сэм останавливает его и разворачивает к себе, целуя. И Дин думает, что от пары поцелуев ничего не случится, поэтому отвечает Сэму. На самом деле на поцелуи он согласен всегда. Ему безумно приятно целовать Сэма. Вбирать в себя его тонкие губы или обводить его мокрым языком, а позже проникать языком в его рот. Дин делал это уже немало раз, но каждый раз он как будто впервые исследует рот Сэма. Обводит кромки зубов, щёки, небо, встречается свои языком с языком брата. Вот и сейчас их языки переплетаются, а Сэм мягко смещается вниз с дивана, коленями становясь на мягкий ковёр и разрывает поцелуй. Дин фокусирует взгляд и, безусловно, Сэм между его разведенных коленей с его влажными от языка Дина блядскими губами невероятно сексуальная картина. Но не будем забывать, что Дин — это Дин. И у них нефилим, которому и года нет с альтернативным миром, окей? Дин не просто так это повторяет, потому что, блядь, раньше они с таким не встречались! — Сэмми... — Говорит Дин, вплетая руку в волосы Сэма. — Давай разберемся со всем этим дерьмом и тогда... — А давай я сделаю тебе приятно, и ты вернёшься к этому дерьму. Возражения не принимаются. — Обрывает его Сэм и с улыбкой начинает расстёгивать джинсы Дина. Тот покорно откидывается на спинку дивана, внимательно наблюдая за каждым действием Сэма. Сэм расстёгивает джинсы и вместе с черными боксерами тянет их до щиколоток, Дин приподнимается, помогая ему. Сэм облизывает ладонь и берёт ей наполовину эрегированный член, начиная двигать по нему рукой верх-вниз. Дин издаёт тихий стон облегчения. Сэм двигает рукой по члену, пока он не становится полностью эрегированным. Тогда он наклоняется, обхватывает головку губами, посасывая её, языком, дразня уретру. Чуть погодя Сэм спускается ниже, старательно пряча зубы, и обводит языком выступающие вены, делая член влажным. Дин со стоном откидывает голову назад и одной рукой сжимает подколотник дивана, но через пару секунд возвращает взгляд к Сэму. Чёрт! Как же хорошо его тонкие розовые губы обхватывают член. Дин проводит рукой, которая была у Сэма в волосах, по его голове. Сэм, как может, улыбается на похвалу и начинает двигать ртом быстрее. Он постепенно насаживается как можно глубже и на его глазах выступают слезы, когда член упирается в стенку горла. Он обхватывает рукой основание и начинает двигать рукой и ртом в одном темпе, не обращая внимания на текущие слёзы и слюну из уголков губ. Дин начинает стонать непрерывно, тихими и короткими стонами, плавясь от движений Сэма. Он слегка приподнимается и большими пальцами стирает слезы с щек Сэма, улыбаясь ему мягкой улыбкой, а потом срывается на новый стон. Сэм чувствует своё собственное возбуждение, которое больно сковывает джинсовая ткать и Сэм тянется к яйцам Дина, перекатывая их в ладони. Дин стонет громче и сжимает руку в волосах Сэма, желая толкнуться глубже, но сдерживая свой порыв, не желая причинить Сэму дискомфорт. — Давай, я не хрустальный. — Улыбается Сэм, отрываясь на пару секунд, чувствуя порыв брата, и возвращается к члену. Дин усмехается и толкается глубже. На глаза снова выступают слезы, и Сэм стонет. Вибрация расходится по члену, и Дин срывается на оргазм, последний раз застонав. Сэм послушно принимает всё семя, проглатывая его, и утирает губы тыльной стороной ладони. — Прости. — Улыбается Дин виноватой улыбкой, отойдя от оргазма. — Всё нормально. — Возвращает ему улыбку Сэм и утыкается лбом брату в колени, расстёгивая свои джинсы. Дин наблюдает за Сэмом и снова начинает перебирать его волосы, разнося приятные судороги по телу. Сэм обхватывает свой каменный член и под ласками Дина со стимуляций проводит пару раз по органу, кончая. Дин продолжает лениво перебирать волосы Сэма, а тот всё ещё упирается Дину в коленку, успокаивая дыхание. Через полминуты Сэм встаёт, застёгивает джинсы и уходит помыть руки. Через минуту он возвращается к Дину без слёз на щеках. — Ты как? — Спрашивает Дин, укладываясь на плечо Сэма и выводя непонятные узоры пальцем на груди. — Всё хорошо. — Отвечает Сэм слегка побаливающей челюстью. Это нормально, пройдет. — Спасибо, Сэмми. — Внезапно шепчет Дин, прерывая тишину. — За что? — За всё. — Улыбается Дин, щекой притираясь к плечу Сэма. — Кому, как не мне. — Усмехается Сэм, обнимая Дина за плечи. — Я люблю тебя. — И Сэм целует его в макушку. Дин ничего не отвечает и только ухмыляется, но Сэм и не ждёт ответа.