I'm a pro in this (but only in words)

Джереми грызет ногти Вредная привычка, и Альварес уже пыталась вывести ее, намазывая перцев кончики его пальцев год назад, и у нее даже вышло. Но не сегодня. На самом деле, проблема появилась еще месяц назад, и не просто появилась, а ворвалась в кабинет с учителем и фразой «познакомьтесь с новыми учеником». Жан, студент по обмену из Франции (Джереми обожает Францию), сидящий перед ним, со своим великолепным акцентом (Джереми также обожает акценты) и черными кудрями (Джереми очень любит кудряшки. И темные волосы) Так что все было до глупости просто и очевидно. Джереми влюбился. Так происходит, ладно? Ему шестнадцать, он молод и наивен, и имеет право запасть на человека, с которым говорил дважды, прося ручку. Это нормально. Но за месяц он так и не подошел. Что ж. — Не кисни, — Кевин толкает его в плечо, — у нас сейчас математика. Освобождай голову. Нокс утыкается носом в сложенные на парте руки, мыча. — М-м, уже? Дэй выдыхает ртом. — Ты мог бы просто поговорить с ним, — он разводит руками. — ну знаешь. «Привет, Жан, я хочу твой номер телефона» или «Привет, я сохну по тебе весь месяц, но лишь со стороны, потому что мне не хватает смелости поговорить». Или просто пригласить на свидание. Что-то из этого. Джереми хмурится. — С чего ты взял, что это из-за него? Кевин поднимает бровь. Альварес хлопает его по плечу с задней парты. — Джер, — она массирует переносицу двумя пальцами. — На твоем лицо разве что маркером его имя не написали. Ты очевиден. Нокс неопределенно мычит. — А если он скажет нет? Кевин пожимает плечами. — То это будет нет. Не попробуешь — не узнаешь, — парень сортирует руками тетради по предметам. — но после урока. У нас экзамен через полгода, ты не сдашь, если будешь отвлекаться. — Конечно, Кевин прав, — кивает девушка, хихикая, — либо ты завалишь экзамен, — она скользит пальцами в сторону парты в другом конце кабинета, — либо его. Джереми хмуро смотрит на нее. Кевин неодобрительно качает головой. — Сделай что-то с этим. Нокс кивает. Кевину легко говорить — он такой красивый, высокий и умный. Нокс был готов поспорить, Тея ответила бы на любой его вопрос да, не задумываясь, если бы не схватила его первой. Джереми был просто… Джереми. Вернее, он любил себя. Правда! Кевин и Альварес тоже любили его, по их словам. Так что у него все было отлично, но когда дело доходило до его влюбленностей — это было тяжко. Не то чтобы это часто заканчивалось хорошо. Джереми может любить свой цвет волос, загорелую кожу и глаза. Может думать, что он хорошо играет в экси, что он хороший лидер. Но едва ли он сможет поверить в то, что красивый, сколько бы раз подруги не говорили ему этого. Нокс правда не мог объяснить такой парадокс. Он просто… был таким. Так что у него были очень жалкие шансы в том, чтобы подружиться с Жаном, а видеть его целый семестр после отказа будет больно. Джереми уже испытывал, он знает. Но Кевин прав — он не может сидеть, ничего не делая. Что ж. Ладно. Джереми сделает это. Так что, когда урок кончается, он выскакивает из кабинета раньше всех, по пути скидывая тетрадки в рюкзак, роняя все, что можно, чтобы подпереть дверь спиной и дожидаться. Альварес показывает ему большой палец, утаскивая Кевина за шкирку из коридора, так что через пару минут здесь пусто. Очень тихо. И все, что он слышит — шаги Жана. Фух. Он сможет. Точно. Моро выскальзывает из кабинета медленно, но если бы Джереми моргнул, точно пропустил бы это. В наушниках, прижимая учебники к груди, в идеально выглаженной одежде (Нокс тоже опрятный, но посмотрите на него, Иисусе) и чистых кроссовках. Бежевая кофта и темные брюки, как официально. По крайней мере, для их школы. Не то чтобы сам Нокс был одет во что-то такое, — но, эй, это были его любимые рваные джинсы! — или хотя бы приблизительное. Джереми пялится, опираясь плечом о стенку, не отводя взгляда, и Жан просто… Проходит мимо, не смотря на него. Бля. — Жан, постой! Джереми быстрым шагом следует за ним, — черт бы побрал его короткие ноги, — и еле поспевает. Жан мчит по коридору, не слыша ни его тяжелого дыхания, ни, собственно, самого себя и то, что вокруг, потому что Джереми слышит его тихое пение. О боже. — Je suis venu te dire que je m'en vais, — тихо напевает он, и шаг слегка замедляется, что позволяет Джереми подойти и взять его за плечо, но он этого не делает. Парень не знает французского, — он раньше пытался, но языки не то, в чем он способен, — но слышит нежность через каждое слово. Или страсть. Или грусть. Что угодно на самом деле — голос Моро выражал все одновременно. Жан не оглядывается, идёт вперед и даже не снимает свои проводные наушники, что раскрыло бы Нокса. Ладно, он точно его не заметил. — Et tes larmes n'y pourront rien changer, — чуть тише, хотя и раньше пел он почти шепотом, — Comme dit si bien Verlaine «au vent mauvais». Черт. Акцент выражен особенно хорошо — Джереми никогда раньше не слышал живого французского от носителя, и сейчас он потрясен. Очень сильно. Он не хочет отвлекать его, правда. Но Жан сам оборачивается и замирает. Джереми тормозит — тупо пялится в серую радужку. — Привет, — быстро кидает он. Глаза Жана широко распахиваются. Он покрывается красными пятнами, особенно выраженными на светлой коже, и уши розовеют сильнее всего. Моро смотрит почти потрясено. — Привет. Нос дергается, брови летят вверх. Джереми знает, как неловко это. В один момент Жан пел, не видя ничего, в другой — незнакомый — а парень уверен, что его не запомнили, — блондин смотрит на вас снизу вверх, находясь близко. И тоже краснея. Черт. Джереми разглядывает его густые ресницы. — Привет, — снова глупо повторяет он. Зачем он это сделал?! Жан кивает. — Ты чего-то хотел? — медленно спрашивает он, и Джереми застывает. Он нервно кивает. — Да, вернее, не совсем, — все слова вылетают из головы, она пуста, и все, что стоит перед глазами — чужое лицо. Боже, о чем он думал, — ты красиво поешь. Джереми хочет дать себе пощечину. Жан поднимает бровь, его лицо все еще красное. — Ты слышал? Конечно, и, вероятно, больше никогда это не расслышит. Он кивает. — Немного, — да, было бы, не преследуй он брюнета, словно маньяк, — тяжело было не услышать. Тут сильное эхо. Что становится ошибкой. Жан смущается, перемещаясь с ноги на ногу, но все, что его выдает — легкий румянец. В основном его лицо безучастно. — Оу. Оу. Джереми уверен, что облажался. — Ты занимаешься вокалом или вроде того? — выдавливая самую неправдоподобную улыбку, говорит он. Жан мотает головой. — Это было удивительно! Моро щурится. «Заткнись, заткнись, заткнись, Джереми, пожалуйста» Он пытается сосредоточиться на эмоциях, что может увидеть, и это оставляет в нем хоть чуть-чуть надежды. — Я имею ввиду, я не разбираюсь в этом, но, — мямлит, — у тебя правда здорово вышло. Я уверен, любой скажет также, и я слышал все от кабинета, ты так круто пел и тебе хватило воздуха, я бы так не смог. Не то чтобы я шел за тобой от кабинета, просто получилось так, и… Лицо Жана останавливает его своим выражением. Поднятая бровь. — Я выгляжу странно, да? Моро пожимает плечами. — Немного, — его уголки губ чуть поднимаются, — но, спасибо. За комплимент. Это мило. Джереми выдыхает. Они смотрят друг на друга полминуты, — которыми блондин пользуется, чтобы наглядеться им, — прежде чем Нокс решает выдавить из себя еще что-нибудь. — Так это дар, или ты все же развивал голос? Неловкая улыбка. Жан заминается. — Моя… Мама меня учила. Давно. И Джереми видит, что задел его этим вопросом за живое. Глупый, глупый, глупый. — А, — хочет извиниться, но Жан его опережает. — Она прекратила обучение, так что и я забросил. Джереми мог бы спросить, была ли его мама певицей, или кем то вроде этого, как он обычно делал, чтобы поддержать диалог, но сейчас не может сделать этого. — И ты не хотел продолжить? Жан пожимает плечами. — Я не настолько талантлив для этого. Джереми хочется вскрикнуть. Как он может так говорить?! — Нет! — все же говорит, и потом видит удивленный взгляд и понижает тон, — Ты великолепно поешь! Правда, это звучит отлично. Жан мнется. — Может, когда-нибудь. Они молчат. — Что ж, — говорит Жан, — я думаю, что могу опоздать на литературу, так что если ты больше не хочешь ничего сказать, я пойду. Джереми не может упустить шанс. Он поднимает брови вверх, и говорит: — Меня зовут Джереми! Жан смотрит на него. — Я знаю, мы с тобой разговаривали. Ой. Хотя было бы странно его не знать. — О, ты запомнил. Жан кивает. Что ж. Джереми закусывает губу. Что он еще может сделать, чтобы задержать его? Боже, сказать фамилию? Что он в команде по экси? Что наблюдал за ним раньше? Черт, это было бы странно. Ни за что. — Так ты собираешься пригласить меня куда-нибудь? — Поднимает бровь Жан. Джереми цепенеет. Что. — Прости? — он нервно улыбается. Моро наклоняет голову вбок. — Кевин говорил тебе сделать это в кабинете. Джереми ахает. Ебаный Боже. Он собирается убить Кевина. Или расцеловать в обе щеки. Нокс решит по итогу. — Ты постоянно смотришь на меня. Пристально. И отворачиваешься, когда я пытаюсь посмотреть в ответ. — Я… делал это? Жан кивает. — Регулярно. Джереми распахивает глаза. Не мог же он быть таким очевидным?! — Ну так? — Спрашивает Жан. Нокс втягивает ноздрями воздух. Он сжимает кончиками пальцев края своей футболки, и думает, что скоро может услышать треск. Страх накрывает его, словно облака небо, и это заставляет Джереми отшатнуться назад. Он почти чувствует, что бледнеет. — На счет? Жан закатывает глаза. — Свидание. Джереми ойкает. — Да… эм, конечно, только если ты хочешь, — мямлит он, — я с радостью. Жан кивает. — Отлично, — он слегка улыбается, — я уж думал, ты не решишься. Боже, он не мог быть таким придурком. Джереми неловко смеется. — Тогда… Я напишу тебе. Моро соглашается. — Я пойду, — он разворачивается, чтобы уйти, но Джереми останавливает его. — Стой! Куда? Жан поднимает бровь. — Литература? Ну, знаешь, если ты не хочешь иметь проблемы. А. Точно. Ладно. — Хорошо. Жан кивает и разворачивается. Его силуэт пропадает за поворотом, и теперь Джереми обессилено опускается на корточки. Что только что произошло?! Нокс достает телефон из кармана, быстро набирая Альварес, и на выдохе произносит. — Ты не поверишь, что произошло—