Пари

— А спорим, ты не решишься поцеловать того рыжика? — так прозвучала фраза, навсегда перевернувшая всю последующую скучную школьную жизнь Дазая. Предложение или, скорее, вызов, прозвучал от Гоголя, снова заскучавшего на уроке математики.       Дазай фыркает, улыбаясь. — Почему ты думаешь, что я не смогу этого сделать? — А вот ты и докажи, — Гоголь хитро щурится.       На губах Осаму появляется ухмылка. — На что спорим? — его голос звучит решительно. — А чего ты хочешь? — звучит встречный вопрос. — Я бы поспорил на твою увлекательную книжку. — А? — Дазай удивленно поднимает брови. — «Полное пособие по самоубийствам»? Зачем она тебе? — Ты отказываешься от свободы, которая была дарована тебе при рождении, — серьезно отвечает Николай, глядя в его глаза.       Дазаю редко бывает жутко от его взгляда, но сейчас это именно такой случай. Спорить он не стал. — Хорошо. Только не думай, что выиграешь.       Он задумался. — А я хочу, чтобы ты весь следующий месяц готовил домашку по литературе за меня. — Что-о? Это слишком много — целый месяц! — возмутился Гоголь. — Хотя бы неделю. — Нет уж, ты сам предложил. Так что не смей отказываться. — Ладно, — снисходительно согласился тот. — Вначале попробуй выполнить пари. — Идет, — ухмыляется Дазай, пожимая руку. И переводит взгляд на своего рыжего одноклассника, сидящего за передним столом и внимательно слушающего учителя.       После звонка, когда все выходили из кабинета, Дазай разделился с Гоголем — впрочем, тот и сам уже отходил к Достоевскому из параллельного класса. Карие глаза выследили рыжую макушку и последовали за ней. — Хэй! Тебя же зовут Чуя, да? — равняясь с парнем в шаге, спрашивает Осаму.       Чуя подозрительно осматривает его, слегка сощурив глаза, и кивает. — Как насчет отойти в безлюдное место, где нас никто не увидит?       Рыжий останавливается, глядя на него нечитаемым взглядом. — Что? — медленно спрашивает он.       Дазай расплывается в улыбке и, не дав времени тому среагировать, хватает его за локоть, отводя от лишних любопытных глаз. Едва они оказываются в коридоре, где нет ни школьников, ни учителей, Осаму обхватывает кончиками пальцев подбородок Чуи и тянется, прикасаясь своими губами к его. Все происходит настолько быстро, что Накахаре остается лишь удивленно стоять в ступоре.       Впрочем, спустя секунду он уже отстраняется, а еще через миг по коридору эхом раздается звон от удара. — Ты что творишь? — возмущается Чуя, чувствуя горящие щеки. — Ты сумасшедший? Что за… — Прости, но мне надо бежать, — ослепительно улыбнувшись и ничуть не смутившись, Дазай уходит, оставляя того в еще большем недоумении.       Когда начинается следующий урок, Дазай, находя взглядом Гоголя, занявшего последнюю парту, проходит к нему. Бросает рюкзак на стол и садится, пока учитель не пришел, а одноклассники заняты разговорами друг с другом. — Я выиграл пари, — Дазай улыбнулся. — И теперь ты должен будешь готовить мне литературу весь месяц. — Постой-постой, с чего бы ты его выиграл? Я ведь ничего не видел. — А тебе нужно обязательно смотреть? Извращенец, — фыркнул Осаму беззлобно. — Вот это разве не доказательство? — он указывает на левую сторону лица, полностью покрасневшую в форме ладони, и болезненно потирает ее. — У этого Чуи, несмотря на забавный рост, рука тяжелая.       Гоголь покачал головой, но обреченно вздохнул и, порывшись в рюкзаке, достал тетрадь по литературе. — На первый раз сам перепиши. — Душевно благодарю, — счастливая улыбка Дазая, наверное, озаряет весь кабинет.       И тогда в кабинет заходит и Чуя, ища сердитым взглядом его лицо. Найдя, зло хмурится, но не подходит, садясь на свое место.       От Николая слышится смешок. — Что ж, это определенно доказывает случившееся. Он таким взглядом смотрит, словно убить тебя хочет. — Кажется, я нажил себе врага. Еще одного, — добавляет Дазай, задумчиво переводя взгляд в окно. — Ну да ладно. Я это исправлю. — Я бы не был так уверен, — усмешка Гоголя только сильнее дразнит Осаму.       Он поворачивается к нему всем корпусом и вытягивает руку. — Спорим? — Еще раз? На что? — тот кажется заинтересованным.       Впрочем, все, что касается споров, интересует Николая. — На то, что Чуя не будет относиться ко мне, как к врагу.       Тот скосил взгляд на их одноклассника, который казался безумно злым, и согласно кивнул. — На этот раз я хочу, чтобы ты готовил мне домашку по физике и химии, — Гоголь хитро улыбнулся. — Ты слишком хорошо в них разбираешься.       Дазай хмурится, обдумывая это, но кивает. — А ты будешь дежурить и за себя, и за меня, в классе на следующей недели.       Тот мрачно смотрит на него. — На что тебе лишние пару часов не в школе? Я бы не стал так легкомысленно тратить такую возможность на что-то поспорить со мной.       Осаму насмешливо хмыкнул. — Я еще успею переспорить с тобой на все твое имущество до конца школы, не переживай.       Гоголь сощурился, но кивнул. — Пусть будет по-твоему. Дам тебе неделю. — Мне хватит пары дней, — ухмылка Дазая не предвещала ничего хорошего.

***

      С тех пор, как Осаму Дазай, один из его новых одноклассников, с которым он был знаком лишь заочно, вдруг поцеловал его и оставил в коридоре, прошло три дня. Все эти три дня сопровождались муками — Дазай, казалось, прилип к нему насмерть. Вечно шутил, издевался над его ростом и не уставал приглашать покушать в столовке вместе. На любое его действие Чуя отвечал четко и без колебаний: ударом ногой, кулаком или локтем.       Но Дазай не отстал и на четвертый день, так что на пятый Чуя попросту не пришел в школу. Учителям и родителям отмазался, что приболел.       Разумеется, прогуливать слишком много он не собирался. Завтра и послезавтра выходные, так что этого, как он надеется, будет достаточно для гипер-коммуникабельного одноклассника.       Время подошло к двенадцати, когда в его окно что-то стукнуло. Чуя нахмурился и проигнорировал, возвращаясь к книге, но стук повторил еще раз, и еще. Тогда он поднялся, собираясь хорошенько поругать проказника, но замер, заметив фигуру Дазая внизу за окном. — Ты что тут делаешь, придурок?! — распахнув окно, крикнул Чуя, чтобы тот услышал.       В ответ лишь молчаливая улыбка. — Ты… Как ты нашел мой дом? — Прочитал в твоем личном деле, — беззаботно ответил Дазай, задирая голову. — Не впустишь меня? Отсюда кричать не особо удобно. — С какого перепуга? Нет.       Чуя закрыл окно и отошел от окна, снова падая в кресло и поднимая книгу. Но через минуту начали звонить в домофон.       Парень взвыл, поднимаясь. Накинул сверху футболки плащ и вышел из квартиры, спускаясь на улицу. — Что надо? — окинув его сердитым взглядом, спросил он. — Стать моим не-врагом, — его ответ был готов. — Что? — Чуя непонимающе нахмурился. — Это что, розыгрыш? Что ты пристал ко мне? Не хватило времени в школе, приперся еще и ко мне домой? — Спокойно, — Дазай снова улыбнулся. — Мне всего лишь нужно, чтобы ты перестал относиться ко мне так агрессивно. И, может быть, разок показал это в классе.       Чуя вздохнул, закатывая глаза. — Извини, но мне некогда играть в твои игры, — он развернулся, собираясь уходить, но Дазай остановил его за локоть, за что тут же получил по ребру. — Эй, я же прошу всего разок сделать это.       Накахара на мгновение закрыл глаза, успокаиваясь. — Ты просто так не отстанешь, да? — Дазай счастливо покачал головой. Он обреченно вздохнул. — Что мне нужно будет сделать? — Сходить со мной в столовку или в классе пригласить меня туда? Или предложить пересесть к тебе за парту. Выбирай что хочешь. — Выбираю ударить тебе в лицо. Еще раз. — Ну, Чу-уя, мне нужно, чтобы кое-кто понял, что ты не относишься ко мне как к врагу.       Чуя смерил его недоуменным взглядом. — С чего ты вообще взял, что я думаю, что ты мне враг? — Так ты так не думаешь? Отлично, тогда так и скажи в понедельник! — Боже, — Чуя развернулся и ушел, не слушая возражений.

***

      Дазай решил действовать более действенно, поэтому утром, перед первым уроком, пересел от Гоголя к Чуе, который раскладывал учебники на парте. Его лицо омрачилось, стоило ему увидеть его.       Осаму кинул взгляд на Николая, с весельем наблюдающего за ним, и повернулся к Чуе. — Хочешь анекдот? — игнорируя твердое «нет», продолжил. — «Что сказали петле, когда она куда-то пошла? Ты куда намылилась?» — Это самая худшая из твоих шуток, — от всей души отозвался Чуя, даже не поглядев на него. — Я ею горжусь, между прочим, — Дазай чуть обиженно поджал губы. — Ох, да ладно тебе, Чуя, сделай веселое лицо. Мне нужно, чтобы ты выглядел доброжелательно. — С какой стати мне это делать? — возмутился Чуя, наконец поднимая глаза на него. — Ты с самого начала только и делаешь, что приносишь мне проблемы. — Еще скажи что тебе не нравится, — Дазай скрестил руки, откинувшись на спинку стула.       Чуя возмущенно прошипел: — А с чего мне должно нравиться, как надо мной издеваются?       Дазай устало выдохнул, поднимаясь. — Ну и сиди тогда тут в одиночестве, — он ушел, не заметив сощуренный взгляд.       Когда тот вернулся за свою парту к смеющемуся соседу, Чуя неожиданно все понимает и принимает решение.       После окончания урока, дождавшись, пока учитель выйдет, Чуя поднимается, оставляя вещи на столе и незаметно подходит к последней парте, пользуясь всеобщим хаосом в классе.       Глаза Дазая удивленно расширяются, Гоголь позади него озадаченно выглядывает и тоже видит его фигуру.       Чуя доброжелательно улыбается, что еще больше поражает обоих. — Слышь, Дазай? Я подумал над словами, которые ты мне сказал.       Осаму закрывает открывшийся от изумления рот и склоняет голову, принимая игру. — Правда? Так что скажешь?       Пока Накахара молчит, Дазай смотрит на Гоголя краем глаза. — Ты больше не злишься? — подталкивает Дазай к правильным словам, уже радуясь победе в пари.       Глаза Чуи открываются. — Я скажу, что ты, Дазай Осаму, настоящий тупица, если думаешь, что после всего, что ты сделал, я стану относиться к тебе лучше.       Под довольный хохот Николая Чуя отправляется обратно к своей парте.       Карие глаза провожают его удивленно. Дазай отворачивается и молчит, глядя перед собой. — Будь готов выполнять мою домашку по физике и химии, Ромео, — хихикает сосед по парте, но поднимает брови, глядя на него. — Что-то не так? Кроме твоего проигрыша, разумеется, — не может не подколоть он.       Дазай почесывает затылок, вздыхая и вновь глядя на переднюю парту. — Даже не знаю. Может быть. Или нет. Неважно, забудь, — Осаму возвращает внимание к ручке с тетрадью, к которым не дотрагивался весь прошедший урок, и губы Николая изгибаются в усмешке.

***

      Через несколько спокойных дней Чуя выходит из школы на теплый воздух на улице и улыбается, закрывая глаза и подставляя лицо уходящему солнцу. Умиротворенный момент прерывается чьими-то тихими шагами.       За последнюю неделю он успел выучить, что это шаги Дазая.       Он морщится. — Я сегодня слишком устал от уроков, придурок, давай ты покапаешь на мозги в следующий раз. — Я пришел извиниться, — тихий голос заставил Чую ошеломленно раскрыть глаза.       Но нет, это не сон, Осаму Дазай действительно стоит перед ним, закрывая солнце, и выглядит виноватым. — Это опять какое-нибудь глупое пари? — подозрительно спрашивает Накахара. — Нет… Вовсе нет, — Дазай опускает взгляд, а затем кладет на плечо одноклассника ладонь и смотрит в глаза. — Я действительно хочу извиниться, что вел себя так всю неделю. Это все споры, знаешь… — У нормального человека хватило бы ума их не заключать, — Чуя грубо скинул его руку, но через мгновение смягчился, оглядывая того. — Ладно. Если ты больше не будешь творить безумные вещи, считай, извинения приняты. — Безумные вещи — что-то вроде спонтанных поцелуев с незнакомцами в безлюдном коридоре? — глаза Осаму весело сверкают. — Именно, — прищуривается Чуя. — Хорошо, — вздыхает тот горестно и тяжело, словно отказывался от любимого блюда.       Они двинулись от школы, обходя лужи, и непринужденно разговаривая на бессмысленные темы.       А с вестибюля школы за ними наблюдало две фигуры, довольно вздохнувшие, когда те мирно пошли в сторону домов. — Было бы нехорошо, если бы из-за твоей страсти заключать пари, одноклассники ненавидели бы друг друга, — глянув в сторону Николая, произнес Федор.       Тот улыбнулся. — О, нет, думаю, теперь они наоборот неплохо сдружатся.       Затем вздохнул. — А домашку по физике и химии мне придется делать самому.