To inside

Вы когда-нибудь замечали как быстро летит время? Ещё недавно Ким не вылезал из дома и топил себя в учёбе, – когда-то же надо начинать – смотрел в одну точку лёжа на кровати, находил своё успокоение в сигаретах и горел в самобичевании. Вся квартира до сих пор никак не может проветриться после беспрерывного курения. Он смотрел на фотографии своего бывшего с нескрываемой теплотой и бесконечной болью в глазах, да что там, и сейчас смотрит так же. Но именно здесь, в данный момент — больше не — его человека обнимает кто-то другой, пока сам Тэхён помешивает коктейль трубочкой, сидя за барной стойкой. Его уже пять раз звали танцевать, он здесь... Нет. В этом нет никакого смысла, если без него. Юнги внимательно смотрит на друга, видит грусть и усталость чужих глаз, видит, что тот пьёт уже седьмой стакан какого-то коктейля и останавливаться, видимо, не собирается. Мин всё же решает хоть что-то сделать, поэтому садится рядом и осторожно кладёт ладонь на чужое плечо, скрытое под белым пиджаком. — Тэхён? — М? — Тэхён поднимает голову и смотрит на лицо старшего расплывчатым, расфокусированным взглядом. — Хён? — Может быть, мне отвезти тебя домой? — Юнги садится поближе, кладёт свою ладонь на чужую только для того, чтобы остановить парня от очередного глотка. — Нет-нет, всё хорошо, — тот натягивает улыбку, заглядывает в глаза своими затуманенными и пальцы скрещивает. — Просто я устал танцевать, — лёгкий смешок должен был развеять атмосферу, но Мин ему не верит. — Ты ни с кем сегодня не танцевал, — своими словами ловит на лжи и видит, как и без того большие глаза округляются. — Я весь день наблюдаю за тобой, Тэхёни. Ким поджимает губы, отводит взгляд в сторону и чувствует себя смутно, не ожидал он, что хён так быстро разоблачит его защиту. За своё враньё немного стыдно, ведь Юнги-хён всяко не хотел ничего плохого для него, тем более они давно дружат. Он хочет что-то сказать, но впервые за весь вечер начинает играть медленная песня.

V – For us

Мин пользуется шансом, встаёт со стула, немного наклоняется вперёд и протягивает растерянному младшему свою ладонь. — Позволь мне пригласить тебя на танец, — говорит он негромко и Тэхён улыбается искреннее, нежели в последний раз. — Только потому, что это ты, — кивает он и кладёт ладонь в чужую. Юнги помогает ему снять пиджак и осторожно вешает его на специальную вешалку. Ким остаётся в чёрных лоферах, белой блузке, вырез которой прекрасно – так считает Юнги – подчеркивает его ключицы, и черных брюках, которые визуально делают его ноги ещё длиннее. Шелковый шарф не даёт увидеть красивую шею и Мину уже не терпится его снять. Он осторожно сокращает между ними расстояние и обхватывает блондина за талию одной ладонью, а второй чужую берёт. Тэхён позволяет себе немного расслабиться и отвлечься, смотрит в чужие глаза и сосредотачивается лишь на старшем, который ему улыбается. Кладёт свободную ладонь на чужое плечо и ощущает, как Юнги плавно ведёт его в танце. — Сегодня ты прекрасен, как никогда раньше, — улыбается ему старший. Он действительно похож на прекрасного принца и для полноты картины не хватает только диадемы. Его глаза сияют — непонятно от алкоголя или из-за света софитов — и притягивают взгляд к себе, манят в сети, и Мин не против покорно в них сдаться. Жаль, что чужое сердце уже занято. — Спасибо большое, хёни, — и снова тёплая вымученная улыбка. Раньше Тэхён был другим. Ноги младшего заплетаются из-за выпитого алкоголя, щёки всё ещё пунцовые, а взгляд немного рассеянный и расфокусированный. Юнги считает его прекрасным, не даёт оступиться и притягивает к себе чуть ближе, ощущая аромат духов. Кажется, это жасмин? Тем временем Тэхён обнимает мужчину за шею, устраивает свой подбородок на чужом плече и тихо вздыхает, когда Мин теперь обеими ладонями оплетает его талию. Старший сейчас едва дышит от такой близости, улыбается уголком губ, когда мягкие светлые волосы Тэ щекочут нос и щёку. — Чонгуку явно не нравится быть здесь, — прерывая идиллию, говорит Мин. Блондин ощутимо вздрагивает, ведь никто не говорил родное имя при нём. Все старались не бередить незаживающую рану, не копаться в ней ещё больше, заставляя обливаться кровью. — Я не понимаю о чём ты, хён, — Ким безразлично пожимает плечами и даже боится обернуться. Ведь Чонгук действительно всё ещё проводит время с каким-то парнем и это так сильно ранит его сердце, что из желаний остаются только два: покинуть это место и плакать. — Мне всё равно с кем он сейчас – мы расстались уже месяца два или три назад, если не больше. Два месяца и шесть дней. Шестьдесят пять дней назад. Тысяча четыреста сорок часов. Восемьдесят шесть тысяч четыреста минут. Секунд не счесть. (пять миллионов сто восемьдесят четыре тысячи) Неужели, всё так и закончится? Их история подошла к концу? — Прекрати изображать безразличие, оно трещит по швам, когда ты замечаешь его рядом, — Юнги отстраняет его от себя за плечи и смотрит в глаза. — Ты самый прекрасный, Тэ. И если Чонгук этого не замечает, то он полный придурок. — Юнги-хён… — шепчет Тэхён, прижимаясь ближе; он не знает, алкоголь в нём играет или просто желание быть с кем-то в трудный момент его жизни. Однако, заставить ревновать Чонгука — точно не входит в его планы. Этот Тэхён предпочитает отмалчиваться, стоя в сторонке, в то время, как его любовь идёт дальше. Хоть и без него. Чон продолжает жить, и его не за что винить. А вот Юнги уже надоело то, что эти два идиота снова не могут поговорить. Ладно. Плевать, что Тэхён всегда привык строить из себя невесть что – пофигиста, балагура и стендапера. Только с Чоном он смог наконец расслабиться и показать настоящего себя. На самом деле – он персона ранимая и чувствительная, вечно ищет в себе изъяны и находит там, где их нет. Но Чонгук вовсе не такой, он всегда первым проявлял инициативу, ведь даже их отношения с Тэ начал первым! Первым позвал на свидание, первым поцеловал и первым предложил стать его парой, а теперь – какого-то хуя – болтает и обнимается с другим. Однако, наебать Юнги у него не получается, ведь он видит пустой взгляд Чона, который смотрит куда-то вскользь, но никак не в глаза партнёра, словно что-то ищет или... Кого-то? Так вот оно что! Как нельзя вовремя в его гениальной голове рождается план и он негромко шепчет уставшему, пьяному Тэхёну тихое: — Пожалуйста, не отталкивай меня, — прежде, чем осторожно стягивает с его бронзовой шеи белый шёлковый шарф и кладёт его в карман своего пиджака. Ким вздрагивает и взор янтарных глаз на старшего обращает, ловит подмигивание и просто впадает в ступор, замирая. У него перед глазами всё расплывается, картинки он видит вспышками. Мин скользит ладонью по его талии, выше к лопаткам и пальцы в светлые волосы запускает, немного тянет за них и чужую голову наклоняет в сторону, а сам губами припадает к оголённому участку между плечом и шеей. С помощью его пальцев блузка волной соскальзывает вниз, оголяя загорелую кожу правого надплечья, а Юнги смотрит не на порозовевшие щёки младшего, который сейчас толком ничего не соображает и того гляди упадёт, а прямиком на Чона. И, чёрт возьми, Чонгук на них в упор смотрит и прекращает реагировать на своё окружение вовсе. — Хён, я... Ты... — Тэхён теряется в ощущениях, не понимает что нашло на Юнги и почему так стыдно от себя самого? — Ты же знаешь, что я его люблю... Да, они с Чонгуком расстались давно и у него уже, наверное, кто-то появился, но... Ким не отпустил и не может, пока в груди ещё болит, пока дыхание сбивается от одного только взгляда на человека, которого он всё ещё любит. Может ли быть, что всё это – знак, и Чонгука действительно пора отпустить? Пора попробовать снова, дать себе шанс на счастье и... Мин отстраняется вновь, обхватывает чужое лицо в ладони и заглядывает в любимые глаза, смотрит так непривычно открыто. Юнги наклоняется ближе и уже хочет поцеловать младшего, как его самого с силой отталкивают в сторону. Получилось. Чонгук и сам не осознаёт что натворил, ведь разум будто отключился, а тело и вовсе действовало на инстинктах. Он видел, как Тэхён танцует с Юнги, и игнорировал ноющее в груди сердце, молча наблюдал, как они друг к другу ближе жмутся, и чувствовал, как изнутри истекает кровью. Но так и не понял, что сейчас оттолкнул Мина от любимого. А теперь почти все ребята университета смотрят на них в ожидании продолжения, но Чон абсолютно теряется, когда впервые за весь день сталкивается с Тэхёном взглядами. Его щёки покраснели от выпитого алкоголя, глаза выглядят уставшими и заплаканными, испуганными и наполненными болью. Которую Чонгук ему причинил. С виду он похудел, ведь мягкие черты лица выглядят непривычно заострёнными; под самыми красивыми на свете глазами залегли тени, которые он явно пытался замазать тональником. Он, блять, никогда не был таким... Музыка прекращается. ...Сломленным. — Прости, забыл, что этот танец обещан тебе, — Юнги усмехается, он берёт ладонь растерянного Тэхёна в свою и улыбается ему мягко, — да, Тэхёни? — Ч... Что? — Ким поворачивает голову и смотрит на Юнги, а следом и на Чонгука, которому Мин протягивает его ладонь. А Чон вообще не понимает что здесь происходит, но по инерции осторожно берёт аристократичную ладонь Тэ в свою и заглядывает в его глаза вновь. Боже, блять, какой он красивый... — Хорошо, что он тебя дождался, — двусмысленно говорит Мин и осторожно подталкивает возлюбленного к его бывшему, молча уходит и оставляет их наедине, игнорируя то, как в груди скребётся собственное сердце. Музыка звучит вновь.

Backstreet boys — Shattered

— Юнги, стой! — кричит ему Тэхён, но свою ладонь из чужой не убирает. Чонгук подходит ближе и несмело кладёт ладонь ему на талию, чужую ладошку чуть крепче сжимает и ждёт, когда на него обратят внимание. Ким обращает. Он возвращает взгляд к тому самому и ощущает, как внутри всё переворачивается и ноет от разлуки. Слишком скучал, чтобы уйти и бросить Чона одного; слишком любит, чтобы послушать голос своего разума и остатки гордости, которая уже давно растоптана самим собой и валяется где-то в ногах. Младший выглядит слишком красивым сегодня, слишком притягательным и Тэхён физически не в силах оказать сопротивление. Он отступает на шаг назад неосознанно и пытается хоть немного сопротивление оказать, путается в ногах, уже готовится упасть. Чонгук не позволяет – крепко держит за талию и внимательно рассматривает лицо человека, по которому скучал больше жизни, пока, нависая сверху, держит его в горизонтальном положении. Тэ не может выдержать его взгляд и отворачивает голову, чтобы не заплакать позорно. Он никогда не показывает слёз. Чон возвращает его в вертикальное положение. — Осторожнее, — говорит он негромко. Ким готов выть и жалобно скулить от того, что вновь слышит его низкий голос, и этот самый голос к нему обращается. — Спасибо, — отвечает он шёпотом, а голова становится совсем чумной. Остатки трезвости выбивает чужой нежностью. Чонгук чувствует себя немного смелее, поэтому двигается в сторону, в такт мелодии, и ощущает, что Ким податливо следует за ним и позволяет себя вести, но немного путается в движениях. Он на удивление спокоен внешне, но Чон знает его слишком хорошо, чтобы понять, что спокойствием здесь и не пахнет. Как только может, Тэхён прячет взгляд и пытается в чужие глаза не смотреть. Блондин вздрагивает, когда младший берет его правую ладонь в свою и поднимает вверх, отходит назад на пару шагов, но навстречу друг другу они ступают вместе. Чонгук кружит его вокруг своей оси и после этого они вновь сталкиваются грудью, взглядами и желаниями. Ким обхватывает чужую шею ладонями, — только чтобы удержать равновесие(?) — а Чон его талию. Они кружатся по залу более нежно и чувственно, но оба молчат, как рыбы. Тэхён чувствует боль наперебой с трепетом, сердце обливается кровью, а глаза всё же слезятся. Чонгук смотрит на него неотрывно. Разглядывает длинные ресницы и дрожащие веки, блестящие из-за гигиенической помады пухлые губы, которые обожал целовать снова и снова до исступления. Каждая его родинка отдаёт приятной болью и воспоминаниями о том, как им было здорово вместе. Брюнет просто запутался. Нет, он не изменял, но потерялся в себе, в чувствах и эмоциях, принял решение за двоих и решил, что Тэ без него будет лучше. Боже, какой же он идиот. Как нельзя кстати, Ким поворачивается и всё же решается встретить чужой внимательный взор, который ощущает на себе на протяжении всего танца. Глаза Чонгука полны нескрываемого сожаления и вины, полны искренней... Любви? Тэхён перестаёт дышать. Ему кажется, что от этого спектра эмоций он прямо сейчас упадёт на пол и больше никогда не встанет. Ноги действительно не держат, а колени дрожат и подкашиваются. Чон ловит его вновь, прижимает за талию к своей груди и они оказываются ближе некуда. Оба поддаются влечению и тянутся друг к другу, как магниты. Чонгук запускает пальцы в светлые волосы и останавливаясь, целует первым. Блондин останавливается тоже, растерянно смотрит на младшего и чувствует как внутри, с новой силой, загораются когда-то погасшие фонари. Пара слезинок срывается с ресниц, когда он прикрывает веки и отвечает на желанный поцелуй. Тело кидает в дрожь, когда брюнет приподнимает его под подмышки и прижимает к себе осторожно. Они целуют друг друга словно в последний раз: с особым рвением, но неимоверно чувственно, так трепетно и нежно, что весь остальной мир сейчас теряет своё значение. Брюнет ставит его на ноги, но не отпускает ни на секунду, обнимает за талию одной рукой, а вторую вновь в волосы запускает и мягко поглаживает затылок. У него внутри всё переворачивается от этой близости, от касания к человеку, которого он любит до разрыва аорты. Он до смерти по нему скучал и неосознанно искал встречи, в людях научился видеть лишь этого человека и закрылся от остальных. Сходил с ума стоило лишь увидеть блондинистую макушку. И вот сейчас, когда он увидел его с Юнги – сорвался неожиданно даже для себя самого. Тэхён резко распахивает слезящиеся глаза и отталкивает Чона от себя за плечи, пытается отдышаться и хватается ладонью за блузку в районе груди. Сердце так бешено стучит; слезинки, одна за другой, текут по щекам, оставляя после себя мокрые полосы и чувство стянутости. — Тэ? — ласковое прозвище – его он не слышал с момента их расставания – бьёт по голове чугунной сковородой, выбивает из равновесия окончательно. — Ты плачешь... Чонгук слишком давно не видел его слёз. — Нет... — шепчет он хрипло. Ким даже не поднимает взгляд – резко разворачивается и пускается наутёк, выбегает из зала, из дома и останавливается где-то у пустой барной стойки на заднем дворе. Поджимает губы и проклинает себя за слабость, за то, что позволил себе раствориться в человеке настолько, что дышать без него не может. Зачем Чонгук вообще его поцеловал? Неужели хотел сделать больнее, чем есть сейчас? Если так, то у него это получилось просто блестяще. Потому, что Тэхён сейчас всеми фибрами души желает лишь исчезнуть и перестать существовать. Громкие шаги пугают и заставляют обернуться. По инерции, блондин отходит на шаг назад, когда видит перед собой Чона. — Тэ… — Чонгук к нему руку тянет, открывает рот, как рыба, намереваясь ещё что-то сказать, но Тэхён перебивает: — Что ты здесь делаешь? — твёрдо говорит он, через ком в горле. — Зачем пришёл сейчас? — Ты плачешь, — он пытается подойти ближе, но старший отступает на шаг. — Сказал же, что нет, — он отрицательно головой мотает и злостно вытирает слёзы с щёк. — Тебя это больше не касается, ты для этого сделал всё возможное, — ещё несколько шагов назад, а ладони сжимаются в кулаки. Боится, и поэтому бьёт первым. Чонгук понимает. Но лучше бы Тэхён дал ему пощёчину, ударил кулаком или же выбил все зубы, но его слова... Слова больнее пуль. — Прошу, давай поговорим, — Чонгук просит искренне, кажется, ещё секунда – и он упадёт на колени, начнёт молить его выслушать. И он действительно готов, лишь бы всё, если не исправить, то спасти их обоих. — Ты ушёл от меня. О чём нам говорить? Хотя бы Тэхёна, который сейчас выглядит максимально разбитым и дезориентированным. Его нос и щёки покраснели от плача, волосы растрепались, а ладони нещадно дрожат. Этот человек, что стоит напротив, слишком привык быть сильным и использует любую возможность сбежать, чтобы не "позориться" дальше. — Уйди, Чонгук… — выходит до боли ласково и отчаянно, будто смирившись. — Я прошу тебя, не надо больше боли, ладно? — мотает он головой, в отрицании чужого голоса, мнения и существования. В отрицании собственных чувств и эмоций, своей слабости конкретно перед ним. Тихая дрожь почти парализует, пульс бьёт в ушах, но он всё равно слышит: — Прошу тебя, дай мне сказать— И не дав договорить, сам срывается на крик: — Я не хочу! — выкрикивает Ким, отходя назад и обнимает себя руками в защитном жесте. — Я из-за тебя с ума схожу, чёрт возьми! Ты, ты, ты и только ты, понимаешь? Прекрати меня жалеть, я самостоятельно со своими эмоциями разберусь! Прохладный ветер пускает мурашки по коже, руки мёрзнут, как и плечи. Ему холодно, но это не имеет значение сейчас, ведь всё остальное отходит на второй план, когда Чонгук стоит напротив. — Тэхён, да стой ты! — Ким от повышения голоса дёргается и по инерции назад отступает, будучи готовым действительно разреветься и позорно кинуться в чужие объятия, приняв поражение. Но оступается. На самом деле, он оступился ещё тогда, когда усомнился в Чонгуке, усомнился в его выборе, а сейчас, медленно и мучительно пожинает плоды своей ревности, воя по ночам от отчаяния. Тэхён захлёбывался своей ревностью, а после – захлёбывался от чувства вины и бессилия, раз за разом прокручивая момент их разрыва. Он винил себя за то, что не стал бороться за их любовь ещё тогда, когда Чон предложил расстаться. Ким знает, что бросил его в самый уязвимый момент, когда согласился, но последствия нагнали его слишком быстро. Младший снился по ночам, говорил, что их отношения – ошибка и уходил, растворяясь в ночи. Блондин всегда бежал за ним каждый раз, но никогда не успевал даже коснуться. Потом Чонгук снился в другой роли – одинокого призрака, который каялся в своих грехах и просил прощения за ошибку. Не важно какой по итогу он получал ответ – неизбежно исчезал: испарялся, рассыпался пеплом и по ветру развивался, пока Тэхён кричал и каждый раз, ощущал как задыхается от воды, наполнившей рот. А сейчас... Ким – с громким визгом – падает в неожиданно глубокий бассейн, от испуга барахтается и пытается вынырнуть, но периодически уходит под воду. ...А сейчас захлёбывается по-настоящему. Чонгук сбрасывает пиджак с плеч, делает глубокий вдох и сразу же прыгает за ним в этот чёртов бассейн, сука, действительно глубокий. Открыв глаза, он видит как Тэхён в панике барахтается с зажмуренными глазами и открывает рот, чтобы вдохнуть, но вместо воздуха нахлёбывается воды. Младший ловит его за руку, тянет к себе за талию. Тянет его наверх, и уже над поверхностью воды, перепуганно рассматривает чужое лицо. Ким кашляет сильно и выплёвывает воду, крепко держится за чужие плечи и жмурит глаза. — Т-твою ж мать, — дрожащими губами шепчет старший, прокашлявшись. Ещё бы, осенью бассейны явно не с тёплой водичкой. — Держись за меня, всё хорошо, — Чон тянет его к бортикам и помогает выйти из воды. — Ты не ударился? Много воды вдохнул? Коленями Тэхён сразу же падает на траву и обнимает себя руками в жалкой попытке хоть как-то отогреться. Он моментально протрезвел погрузившись в ледяную воду, да вот только понять никак не может, каким образом вообще умудрился туда упасть. — Не з-знаю, но м-меня т-тошнит, — от холода они оба стучат зубами и дрожат, только Чонгук из-за всплеска адреналина ничего, кроме бесконечного беспокойства за старшего не ощущает. Он разглядывает трясущегося Тэхёна, одежда которого прилипла к телу. Блузка из-за воды кажется почти прозрачной и облегает его фигуру, как и брюки, а обувь, кажется, осталась где-то на глубине прокля́того бассейна. Клёвые были лоферы, но Минхо их потом вернёт. — Тебе нужно это сделать, — он накрывает его плечи пиджаком, который сбросил. — Поехали в больницу? Нужно показать тебя врачам. — Они п-по твоему л-людей до меня не в-видели? — заикается Тэ и кутается в чужой предмет одежды. — Какой же пиздец... — он смеётся от всей этой нелепости и прячет лицо в ладонях. — Иди сюда, — младший помогает ему подняться на ноги и осторожно ведёт к своей машине, благо пить он сегодня не стал. Придерживая блондина за талию он видит, как тот еле переставляет ноги и спотыкается, уже хочет взять на руки, но Ким что-то шепчет и отталкивает Чона от себя, отталкивается сам и не удержав равновесие – падает на колени, пальцами цепляясь за траву. Его тошнит и Чонгук садится рядом, держит за плечи и чувствует, как парня трясёт ещё сильнее. Он мысленно ругает себя за то, что позволил любимому человеку упасть на дно, и не только в рамках падения в бассейн. — Господи, я больше не буду пить, — шепчет Тэхён и жмётся ближе к брюнету в поисках тепла. — Ты всегда так говорил, — натянуто улыбается Чонгук и гладит его по плечам. — Знаешь, — несмотря на озноб от тошноты, он хрипло смеётся, — захлёбываться от в-воды и т-терять кислород было не так ст-трашно, как терять т-тебя, — шепчет, прикрывая веки. Чон прикусывает язык и отводит взгляд в сторону, лишь только тогда замечает кровь на ноге, немного выше пятки. Видимо Ким ободрал её о бортики бассейна и не заметил этого из-за испуга. Плавать он не умеет, а лет в пять чуть не утонул, когда сбежал от родителей на пляже и решил смешаться с толпой детей, дабы искупаться. Чонгук помнит о нём всё: каждое воспоминание в сердце хранит бережно, стирает пылинки с их совместных моментов и с удовольствием, безмятежной улыбкой прокручивает в голове каждый разговор. — Погоди, — шепчет брюнет и всё же поднимает старшего на руки одним ловким движением. — Я м-могу идти самостоят-тельно, — блондин хмурит брови, поджимает губы и складывает руки на груди. Всем своим видом показывает недовольство. — Ты ногу поранил и при каждом шаге она у тебя кровоточит, там сильный порез, — на выдохе проговаривает Чонгук и нащупывает в пиджаке – накинутом на чужие плечи – свои ключи от машины. Тэхён чуть наклоняется в бок, чтобы рассмотреть свои ноги и действительно видит стекающую кровь. Вот же блять дерьмо, а. Мало того, что он упал в бассейн и заставил своего бывшего его вытаскивать, так последний теперь вынужден его на руках таскать. Блестящее везение. — Извини, — шепчет он, но в ответ лишь молчание. Чон открывает дверь и сажает его на переднее сиденье корпусом к двери, показывает указательный палец, одним взглядом просит подождать, и уходит куда-то в сторону. Тэ обнимает себя руками, ощущает как морозный ветер ласкает плечи, а с мокрых волос капает вода. Он уже всей душой ненавидит этот день и своё "везение", однако... Перед глазами снова появляется младший, он протягивает бутылку воды, чтобы Ким горло прополоскал, и накрывает чужие плечи увесистым пледом. Протягивает полотенце и садится перед ним на колени, держа в руках чемодан с дорожной аптечкой. У него это как всё в руках уместилось, а? Торопливо открывая её, он выуживает оттуда перекись, стерильные бинты и марлевые салфетки. — Не переживай, всё стерильно, но придётся немного потерпеть, — с нескрываемым сожалением в голосе шепчет. — Пока вытрись немного. Тэхён молча кивает. Чонгук берёт его стопу в свои руки аккуратно и более внимательно рассматривает повреждение. Из-за ходьбы весь низ стопы испачкан кровью, которая всё ещё сочится при малейшем движении. Содрал кожу он знатно. Приходится почти заливать рану перекисью, но старший шипит и дёргается, по всей видимости наконец ощущая боль. Чон его ногу крепко удерживает, дует на рану часто и сосредоточенно, даже не замечает как парень перед ним замирает всем телом. Кровь политая перекисью шипит, а грязь покидает рану и теперь можно осторожно её промокну́ть. Обычными влажными салфетками он осторожно и трепетно вытирает чужую ногу от крови, грязи и травы. А когда кровь постепенно сходит на нет – осторожно накрывает порез кусочком стерильной салфетки и бережно перебинтовывает на тот период времени, пока они не доедут до больницы. — Сейчас поедем, — он поднимается с колен, открывая взгляду старшего свои испачканные брюки и помогает аккуратно повернуться, дабы сильно не тревожить порез. — Старайся не двигаться слишком сильно, ладно? Не дожидаясь ответа, Чонгук обходит машину и занимает водительское кресло, заводит машину и шикает на себя за то, что забыл про подогрев сидений и печку. Тэхён давно бы мог согреться! А сам Тэхён... Молча сверлит взглядом бардачок, хоть и смотрит в никуда. — Отвези меня домой, — негромко говорит, как только они трогаются с места. Чон делает вид, что не слышит, ну или действительно так оно и есть. Ким снова в себя погружается, с силой закусывает нижнюю губу и жмурит веки от того, насколько большой спектр эмоций ощущает рядом с этим человеком. Он на атомы распадается, горит вся грудная клетка, хотя тело, грубо говоря, уже окоченело к чёртовой матери. Ему морально больнее, чем физически, ведь если о ране Чонгук позаботился, то что делать с обливающимся кровью сердцем? Вся эта ситуация, забота и внимание дают ему несбыточную надежду на «них» и погружает в утопию. Из собственных мыслей его вырывает непонятный звук, похожий чем-то на стук зубов, и Ким поворачивается к младшему. Чон дрожит, как осиновый лист на ветру, крепко сжимает руль и старается дышать глубже, чтобы не поддаваться холоду. С длинной, вьющейся от влаги, чёлки брюнета капают крупные капли воды, разбиваясь о колени. Его это не волнует – внимание сосредоточено на дороге, целиком и полностью, словно... Его собственное состояние не имеет значения. — Останови чёртову машину или я из неё выпрыгну, — ровным тоном произносит блондин, хватаясь за дверную ручку. — Ты же знаешь – я могу. Чонгук вскидывает бровь, но всё же сворачивает на обочину, лишь по той причине, что руки старшего трясутся слишком сильно. — Дай мне хотя-бы до больницы тебя довезти и, — он поворачивается к Тэхёну корпусом и в примирительном жесте поднимает руки над головой, мол, не трону, — клянусь, я больше не прикоснусь к те- Тэхён обнимает его, так неожиданно и крепко, параллельно укутывая в плед, в который пару минут назад, отчаянно зарывался сам, пытаясь хоть немного согреться. Холодные капли воды падают с тёмных волос, разбиваясь о чужую макушку, но Ким продолжает сжимать его в своих объятиях, разрешив себе такую вольность, слабость. Младший молча, но робко обнимает его в ответ, прикрывает глаза и кладёт подбородок на чужую голову, делает глубокий вдох. В лёгких словно воздуха без него не хватало, впервые с их расставания, находясь рядом с объектом своей любви, он чувствует как лёгкие наполняются кислородом. Кислород в нём. Это хуже, чем наркомания, сильнее чем любая зависимость и больше, чем любовь. С Тэхёном каждый пазл складывается – всё встаёт на свои места, каждая дыра в сердце и душе, каждый промежуток заполняется донельзя правильно. Тэхён прижимается к нему, словно ищет защиты, спасения. Ощущает в этих руках свой дом, даже если его не так давно прогнали, а затем, поднимает взгляд и смотрит в покрасневшие глаза, что изучают его так, будто бы они вечность не виделись. — Ты совсем продрог, — шепчет он глупую очевидность, хоть сам дрожит непонятно от чего. От холода? Пусть будет так. От урагана эмоций за сегодня? Может быть. От того, насколько сильно он влюблён в человека напротив? Именно. — Ты – сильнее, — Чонгук кончиками пальцев касается мокрых светлых волос и заправляет их за ухо. — Ты так же прекрасен, как в тот день, когда мы... — Тсс... — Тэхён накрывает чужие губы указательным пальцем и двигается ближе, больно упираясь в коробку передач животом. — Я... Я очень жалею, что ушёл так легко. — Тэ? — Мой мир без тебя погас, — шепчет Ким негромко, но чертовски внятно. Чонгук берёт его ладонь в свою, смотрит на неё недолго и переплетает их пальцы, выбивая этим движением воздух из лёгких старшего. Он понимает, что его собственное сердце, кажется, больше не бьётся, когда вновь поворачивает голову к блондину. Глаза у Тэхёна переливаются в ночном свете множеством огней и маленьких искорок, словно перед ним взрывается фейерверк. Он тянется ещё ближе некуда, сокращает расстояние между и почти накрывает чужие губы своими в поцелуе, но Чон останавливает его за плечи. — Ты был моим светом. В его глазах столько боли и недосказанности, сколько Тэхён после их расставания не видел в своём отражении. — Я не могу так с тобой поступить: поддаться чувствам, эмоциям и безумному желанию тебя поцеловать. Не тогда, когда я причинил тебе и нам боль, не тогда, когда ты испуган произошедшим и сидишь продрогший, — спешит он объяснить, но в глаза посмотреть сил не находит. — Давай поговорим в более спокойной атмосфере, хотя бы когда ты будешь согрет. Ким молча отстраняется и кивает. Чему? Своим мыслям, чужим суждениям. Чонгук прав. Было бы безрассудно поддаться порыву и спустя рукава продолжить занятие... Любовью? Интересно, занимаются ли любовью односторонне? Нет, не сексом, а именно любовью? Боюсь, что да. Без лишних слов, скрипя зубами от разъедающей изнутри вины, Чон снова заводит машину и держит путь к медицинскому пункту. Травма Тэхёна сейчас важнее, чем влечение к нему. На каждом светофоре Чонгук кидает на него взгляд, замечает, что тот уже почти отогрелся, хотя одежда и волосы ещё сырые. Ким в ответ на него не смотрит, его взор обращён в никуда. Картинка за окном то и дело меняется, но он никак не может поймать в голове хотя бы одну мысль, дабы на ней сосредоточиться. Их там целый рой. Почему-то по щекам вновь льются слёзы, одна за другой, ему впервые так сильно хочется разреветься, как девчонка. Хуже. Он смахивает солёную жидкость пальцами и полностью от младшего отворачивается, чтобы не выдать своё состояние: на грани. Казалось бы, вот рядом с тобой сидит человек, который тебе далеко небезразличен и, возможно, это всё ещё взаимно. Но ты не можешь его коснуться. Ну нельзя и всё тут. Сложно. Любовь вообще сложная штука. В своё время Тэхён мог спокойно его послать, проигнорировать или просто уйти посреди разговора. Но, этого не произойдет сейчас. И ему до сих пор не верится, что когда-то так оно и было, ведь подружились они далеко не сразу. Казалось, абсолютно разные во всём: характер, подача, манера одеваться и вести себя в обществе. Чонгук его, всего такого смелого, терпеть изначально не мог от слова «совсем». Нет, Ким не позорил их компанию, ведь он просто всегда был собой и мог себе это позволить. Его не ебало мнение каждой собаки на районе, не волновало мнение окружающих и даже родители принимали любым. Однако, Тэхён ему всегда завидовал не меньше. Чон выбился в люди ещё в школьные годы: капитан футбольной команды, гордость школы и отличник, кажется, с самого рождения. Периодами их друг от друга тошнило, на публику, но оставшись наедине однажды – они больше не могли быть порознь. Ким улыбается уголками губ и прикрывает глаза. Он до сих пор помнит, как Хосок и Юнги заперли их в квартире Чона, ибо постоянные склоки этой парочки знатно выедали им мозги.

***

— Хосок, мать твою, ты издеваешься? — Тэхён стучит кулаками по двери и слышит голос друга по ту сторону: — Вы заебали уже своим недотрахом! Еда в холодильнике, берите что хотите, но если разгромите мне хату – урою! — кричит Чон, смеясь. — Нихера не смешно! — он продолжает тарабанить по несчастной двери, пока не слышит приглушённый шёпот: — А если они там убьют друг друга? — это голос Юнги-хёна? — Не переживай, у нас есть алиби, — буднично отвечает ему Хосок. — Выпустим, если ничего не получится. Ким звучно выдыхает и ещё раз бьёт по двери, слыша как парочка за ней отскакивает от резкого звука. — Я натравлю Ёнтана на вашу обувь! — выкрикивает он и оборачивается. Да только сам отскакивает, когда видит напротив себя Чонгука. — Ты хочешь, чтобы я от страха кони двинул? — бурчит светловолосый. — Орать прекрати, как ненормальный, — Чон склоняет голову к плечу и осматривает эту занозу с головы до ног. Отросшие тёмные корни на светлых волосах, которые вьются, не пошли бы другим, но ему идёт. Наполненные решительностью ореховые глаза смотрят на Чонгука упрямо, без тени страха и сомнений. Пухлые и влажные, от постоянного их облизывания, губы немного приоткрыты, словно он уже готов что-то этакое ответить. Взгляд скользит ниже, к смуглой шее, а на ней три серебряные цепочки разной длинны и несколько кулонов. Хрупкие ключицы, – кажется, что их действительно можно сломать одним неловким движением, – призывно оголены. Ведь чёрная обтягивающая майка не скрывает их вообще, а хлопковая клетчатая рубашка, красно-чёрного цвета, сползла с одного надплечья и висит где-то на локте. На правой руке множество разных браслетов и ниточек, с которыми он ходит буквально постоянно. Несколько тонких серебряных колец хорошо подчёркивают длинные пальцы и при всём этом – вся его бижутерия не выглядит несуразно. Тёмные джинсы с рваными коленями обтягивают бёдра, а правое украшают ремни портупеи. И дополняют картину обычные классические кеды, со странной шнуровкой. — Надо же, Чон Чонгук, — парень подаётся вперёд, сокращая меж ними расстояние и опаляет горячим дыханием чужие губы, — так у тебя, оказывается, есть язычок. — А твой ещё от высоких речей не стёрся? — Чон выпрямляется в спине и становится чуть выше оппонента. — Ты! — он давится возмущением. — Да-да? — Чонгук опирается ладонью о дверь, прижимая старшего к ней. — Бесишь меня одним своим существованием, — цедит сквозь зубы и толкает младшего от себя, демонстративно проходя мимо него. Он присаживается на диван и закидывает ногу на ногу, тянется взять со стола телефон, но искренне удивляется, когда не находит его там, где оставил. Хмуря брови от непонимания, парень осматривает диван и остальную комнату, но вещь ему принадлежавшая всё равно не находится взглядом. — Эти придурки забрали наши сотовые, — Чон тоже садится на диван, только не рядом, а напротив. — Мой тоже словно в воздухе испарился. — Зашибись, — Ким закатывает глаза и откидывается спиной на диван, расслабляясь. — Интересно, сколько они всё это продумывали? — Вообще плевать, лишь бы это поскорее закончилось, — Чонгук закидывает локти на спинку дивана и немного раздвигает ноги, тоже расслабляется и старается не париться лишний раз. Тэхён почему-то задерживает на нём взгляд. Тёмная, немного волнистая чёлка падает на глаза, а густой маллет выглядит мягким на ощупь. Чон почти на постоянной основе носит очки, но при этом не выглядит как заучка, наоборот – они добавляют младшему особый шарм. Белая длинная кофта немного задралась и приоткрывает вид на отточенный пресс своего владельца. У блондина двигается кадык и это не уходит от периферического зрения Чонгука. Ким скользит взглядом по мощным рукам с ярко выраженными венами, видит парочку массивных колец на чужих пальцах. Спортивные штаны акцентируют внимание на его стиле – спокойном, комфортном и удобном. Младший почти всегда носит оверсайз вещи, однако всё равно выглядит достаточно крупным за счёт своего тела, над которым много работает. Тэхён видел его в деле пару раз и... Это не могло его не заинтересовать, ведь ему нравятся, как девушки, так и парни. Откровенно говоря – Чонгук, пиздец, как в его вкусе, а если бы ещё не ненавидел... Было бы замечательно. — Долго ты будешь на меня пялиться? — Нахер ты мне, придурок, не сдался, — фыркает Ким и отворачивается. Чонгук запрокидывает голову и смотрит в потолок, но всё ещё чувствует чужой взгляд. Пристальный, внимательный и... Жаждущий? — Твои гейские замашки дают сбой? — продолжает он и упирается холодным, пронзительным взглядом в человека напротив. — Размечтался, Чон, ты точно не в моем вкусе, — Тэхён складывает руки на груди. «Сам ведь стоял и меня рассматривал несколькими минутами ранее, а сейчас сидишь и выёбываешься», — думает он, а на деле делает глубокий вдох и вновь говорит: — Такие придурки, как ты, с завышенным ЧСВ – меня не интересуют. — Это же ты у нас мнишь себя эпицентром мира, разве нет? Меня, откровенно говоря, уже тошнит от тебя и того, как ты себя ведёшь. — Это меня от тебя тошнит! — шипит Ким змеёй. — От твоих нападок и беспочвенной, ко мне, ненависти! — Беспочвенной? — Чон усмехается как-то странно, — Ты действительно не видишь причины, — он изображает пальцами кавычки, — мистер "шарм"? Или с ним всё очень плохо и больше никто не клюёт? — Что, прости? — Тэхён хмурит брови и видимо напрягается, его рука невольно тянется к браслетам и сжимает запястье. — Между прочим, это не меня девушка бросила в разгар дня рождения! — неожиданно, даже для себя, выпаливает Ким. И сразу же об этом сожалеет. — Чёрт, я не— — Пошёл ты нахуй, Ким! Тебе так интересно наблюдать за чужими отношениями? Со своими явные проблемы? — рычит брюнет. — Так я тебе сейчас быстро объясню в чём твоя проблема! Ким впервые теряется, но внимательно слушает. Заслужил. Он знал, что по Чону то расставание очень сильно ударило, и сейчас чувствует себя мразью, когда бередит чужие едва зажившие. — Создаётся такое впечатление, что ты ничего дальше своего носа не видишь, что намеренно привлекаешь к себе внимание и напрашиваешься на комплименты. Строишь из себя того, кем далеко не являешься и суёшь свой нос туда, куда не следует! — Чонгук от обиды и злости распаляется, но резко поднимает взгляд, от осознания, что не слышит привычных колкостей в ответ. Тэхён внимательно смотрит на него, впервые так проницательно, что аж мурашки по коже. Брови сошлись у переносицы и образовали складку, глаза похожи на щенячьи, словно его выпихнули за дверь и перед носом её закрыли. В его взгляде проскальзывает некая растерянность, сожаление и... Боль? — Теперь я понимаю, как выгляжу со стороны, — болезненно усмехается парень и опускает голову вниз. — И почему ты ненавидишь меня... Он кивает сам себе и встаёт с дивана, стремительно уходит и запирается в ванной комнате. Чон чувствует себя полнейшим уёбком моментально, запускает пальцы в волосы и склоняет голову к коленям, укладывая на них локти. Недолго думая, он поднимается с дивана и на цыпочках подходит к двери в ванную, прислушивается, но ничего не слышит. Совершенно ничего. Костяшками пальцев он стучит по двери. — Чего тебе? Отвали, Чон, — голос Тэхёна тише обычного. — Открой мне, — не просит, но и не требует. — Иди нахуй, Чон Чонгук, что непонятно? — уставший голос пускает мурашки по коже. — Открой мне чёртову дверь, пожалуйста, — Чонгук к ней лбом прислоняется и прикрывает глаза, знает же, что старший не откро— ...ет. Ким тянет дверь на себя и Чонгук едва ли не валится на него всем своим весом, лишь в последний момент успевает схватиться за косяк двери, заставляя Тэхёна упасть задницей на бортик ванной. Они молча смотрят друг на друга, оба хмурятся, но молчат. Блондин выглядит подавленным, хоть и пытается это скрыть всеми силами. Его губы поджаты, ладони до побеления пальцев впиваются в несчастные бортики, а взгляд моментально ускользает куда-то в сторону. Чон действительно чувствует, что сейчас ему нужно извиниться за свои слова. — Чего тебе от меня надо? — Тэхён нападает первым, складывая руки на груди. — Не всё высказал? Мог и за дверью продолжить. Он знает, что сам виноват, но... Ответный удар Чона достиг цели так же стремительно, как и брошенные Тэхёном слова. — Прости, Ким, я сказал не то, что хотел, — Чонгук опирается спиной о дверную арку и тоже складывает руки на груди. — Точнее, это то... Чёрт, блять, погоди... — Чего? Тэ немного наклоняется назад и ещё сильнее хмурится, ведь... Первым зацепил за больное вообще-то он сам. И, если быть логичным, то извиняться положено именно ему. — Ты бесишь меня пиздец как, — цедит Чонгук сквозь сжатые зубы. — Ну спасибо, Чон! — взмахивает руками блондин и дёргается, когда младший левую за запястье перехватывает и наклоняется ближе, чтобы прошептать: — Заткнись хоть на минуту, пожалуйста, и дай мне договорить. Ким от этого чувствует как завязывается узел внизу живота. Его тело действительно бурно реагирует на своеобразную близость с Чоном. — Да, ты невероятно бесишь меня, но я тебя не ненавижу, — он поджимает губы. — Меня раздражает в тебе то, на что не способен я сам. Тэхён открывает и закрывает рот, но не отстраняется, а пытается найти что-то в глазах напротив. — Ты свободный и я завидую тебе, тому как ты себя выражаешь и ведёшь. Это бесит лишь потому, что меня воспитали по-другому и не давали жить так, как этого хочу я сам, — ненароком, по наитию, честное слово, поглаживает большим пальцем чужое запястье и почти сразу отпускает его руку. — Не знаю зачем я всё это говорю, но чувствую, что так нужно. — Мне очень жаль, — Ким прижимает ладонь к груди. — Жаль, что я заикнулся про твоё расставание с Наён, хотя знал, насколько больно тебе было в моменте и после. Честно, мне очень жаль, что я задел тебя за живое и действительно хочу извиниться перед тобой, — он склоняет голову вниз, и несмотря на свои извинения, выглядит подавленным, что не ускользает от взгляда младшего. — Прости меня, пожалуйста... Чонгук садится перед ним на колени, локтями на них опирается и смотрит на Кима снизу вверх. Почему-то хочется взять его ладони в свои, но вместо этого он лишь смотрит ему в глаза и негромко говорит: — Прости меня, — очень искренне, настолько, что Тэхён вздрагивает и поднимает взгляд. — Ты меня бесишь периодически, но лучше продолжай бесить, нежели быть таким грустным. Для меня очень неожиданный факт того, что несмотря на твоё поведение – у тебя имеются комплексы по поводу себя самого. Давай постараемся узнать друг друга получше? Тэхён своим ушам не верит, даже щипает себя думая, что спит. Чон Чонгук ему сейчас мир предлагает? Серьёзно? — Ты... Ты чего? — ощетинившись, он вздрагивает. — Тебе, что, меня жалко вдруг стало? — он ненавидит это чувство по отношению к себе потому, что действительно чувствует себя таким на самом деле. — Нет, но мне почему-то не нравится видеть тебя таким, — пожимает плечами парень. — Улыбка тебе к лицу, бесоёбинка. — Чо? — вспыхивает блондин. — Сам ты бесоёбина! — Не бесоёбина, а бесоёбинка, — усмехается младший. — Прекрати ершиться, только что же извинялся. Ким возмущённо фыркает, хоть и согласен. Молчит. — Это правда, что ты умеешь играть на гитаре? — шепчет спустя несколько минут молчания. — Да, хочешь научиться? — Чонгук заглядывает в карие глаза напротив. — Можно? — негромко, смущённо и с мягкой улыбкой на устах. Кажется, они всё же смогут найти общий язык.

***

Чонгук молча смотрит на кафельный пол, водит пальцами правой руки по подбородку и гоняет множество мыслей, и воспоминаний. Полчаса назад он разбудил Тэхёна, когда они подъехали к травмпункту. В абсолютной тишине, с примесью сожалений и недомолвок, они прошли в холл и ждали своей очереди, а теперь Чон сидит здесь один и думает о том, что будет дальше. А что будет? Должно быть, ему придётся каждую звезду с неба достать, чтобы Тэ его простил за эту ошибку, за их расставание. И то не факт, что это поможет. Заваренная им каша уже сидит поперёк горла, да и от себя самого порядком тошнит. Тем более, от осознания насколько больно он сделал любимому человеку. Нужно постараться всё исправить, нужно хотя бы объяснить всё. Честно? Ему до бесконечности хочется вернуть свою бесоёбинку. Без Тэхёна жизнь казалась сущим адом. Серые дни, бессонные ночи и еда без вкуса. Вся квартира провоняла сигаретами и он знает, что Тэхён курил тоже. Он начал курить именно из-за него. Алкоголь на мгновения притуплял чувство вины и отвращения к себе, однако ненадолго. Зато потом после него дико раскалывается голова, однако разум не болит. От себя сбежать не получалось, ведь куда бы не уносили ноги, одно он неизменно брал с собой – себя. Мысли о Киме не покидали голову даже в моменты особенно сильного опьянения, а Чимин говорил, что засыпая, Чонгук шептал лишь одно имя, беспокойно засыпая с ним на устах. Блондин выходит из кабинета немного прихрамывая, взглядом растерянно ищет того, с кем сюда приехал в надежде, что этот кто-то не уехал. Чон поднимается с корточек почти сразу, неуклюже восстанавливает равновесие и взглядом побитой собаки смотрит на старшего. Его волосы ещё немного влажные, а вещи порядком мокрые. Надо съездить за новыми и чистыми. — Пришлось наложить швы, — негромко начинает Тэ, — заживать будет недели две, нужно поменьше беспокоить ногу, — его голос сходит на шёпот. — Сильно болит? — Терпимо, — выдыхает он. — Отвези меня, пожалуйста, домой. Я хочу отдохнуть. — Хорошо, пошли, — он кивает многократно и с ходу поднимает старшего на руки, под его тихое оханье. — Чонгук... Я сам могу дойти, — но вырваться не пытается. — Знаю, но во всём этом только моя вина, так что позволь немного о тебе позаботиться, — Чон выносит его из травмпункта и вновь усаживает в машину. Тэхён молча что-то обдумывает, в упор смотрит на Чона и несколько раз открывает рот, словно что-то хочет сказать, но тут же замолкает. Всю дорогу до дома они молчат, но тишина не давит и не кажется тяжёлой. Ким позволяет открыть Чонгуку дверь, принимает протянутую ладонь и внимательно смотрит на младшего. — Прости, пожалуйста, за сегодняшний день, — начинает Чон. — Останься у меня сегодня, — Ким, в своём репертуаре, не позволяет брюнету закончить свою явно обдуманную речь, и перебивает его. — Нам действительно нужно поговорить. — Ты... Выслушаешь меня? — робко спрашивает Чон, смотрит как побитая собака и, видно, что хочет подойти поближе, но чего-то опасается. — Ты всё ещё любишь меня? — вопросом на вопрос. — Больше всего на свете, Тэхён, — без секунды "на подумать" отвечает парень. Любит. Чонгук действительно всё ещё его любит, а значит у него никого нет, и он никого не искал с момента их расставания. Значит ли это, что у них вновь появился шанс на возобновление отношений? — Выслушаю, — кивает сдержанно, очень старается не показать настоящие эмоции. — Снова понесёшь меня на руках? — Если ты позволишь, — Чонгук позволяет себе скованную улыбку, когда сокращает меж ними расстояние и обнимает Кима за талию, чтобы подхватить под бёдрами и вновь поднять на руки. — Ключи всё ещё в цветочном горшке? — Да. Они слишком хорошо знают друг друга, слишком многое помнят и не забудут никогда. От того Тэхён и не удивляется, когда открыв квартиру, Чон буквально по памяти сразу же заносит его в спальню и ссаживает на кровать. Свою обувь он снял на пороге, а Ким свою где-то на дне бассейна просрал. Младший открывает шкаф и достаёт оттуда домашние вещи блондина, аккуратно кладёт их на кровать и растерянно замирает, когда его берут за руку. — Возьми свои вещи и переоденься, — Тэ кивает на шкаф, — они на нижней полке справа, я всё не находил сил их вернуть. — Спасибо, что не выкинул. — Ты же знаешь, насколько я люблю сантименты, просто не смог бы. Не находя ответа, Чонгук молча находит свою майку и спортивные штаны, снимает сырые вещи, которые неприятно прилипли к телу и переодевается в теплые. Всё это время Ким его тщательно рассматривает, словно за эти пару месяцев что-то могло измениться колоссально. Однако, нет. Такое же стройное накачанное тело, над которым Чон всегда кропотливо работает, те же шрамы детства и юности, историю которых Тэхён знает. Сам он тоже переодевается и знает, чувствует, что младший буравит его взглядом. Намеренно, он медленно стягивает с себя мокрую блузку и кидает её куда-то в сторону, брюки летят следом. Оставшись в одном белье, он поднимает взгляд и встречается с чужими тёмными глазами. Кажется поймав себя на какой-то неправильной мысли, брюнет отворачивается. Ким некоторое время смотрит на него, меняет бельё и тоже переодевается в домашнее. В любимую шёлковую пижаму, которая мягко и приятно скользит по коже. Чонгук поворачивается к нему лицом, смотрит виновато и разбито, словно сейчас скажет то, что вполне способно погубить их обоих. — Я люблю тебя, Тэхён, — начинает он мягко, но уверенно. — Мне очень жаль, что наше расставание довело до всего этого, — жестикулирует руками и ненадолго отводит взгляд, чтобы спрятать влагу в глазах. — Мне неимоверно стыдно, что понадобилось какое-то время, чтобы понять насколько сильно я без тебя не хочу. Может, но действительно не хочет. Он садится перед старшим и ладони кладёт на его коленки. — Всё это время я топил свои грехи перед тобой в алкоголе, хотя мог и должен был просто найти тебя и поговорить, — Ким молча ему в глаза смотрит, сжимает правую ладонь в кулак. — Было невероятно стыдно, что я так перед тобой оплошал, сделал больно и довёл до слёз. Ведь делать тебе больно – последнее, чего я хотел, — он отводит взгляд в сторону. — Почему-то решил, что тебе со мной плохо и скучно, из-за своих тараканов в голове, думал, что мало тебе даю и кто-то может сделать тебя счастливее чем я, но... — поднимает лицо и смотрит в чужие карие с зелёным оттенком. — Понял, что хочу быть именно тем самым, кто сделает тебя счастливым и будет делать таким всю жизнь. Прости меня, Тэ, я такой же придурок, каким был в начале нашего общения. — Почти, — усмехается Тэхён тихо и кладёт ладони на чужие. — Я тоже виноват перед тобой и не вздумай это отрицать. Знал ведь, что ты вечно в раздумьях и сомнениях, упустил тот момент, когда ты безвылазно в это погрузился, хотя мог с тобой поговорить, — да, ему тоже очень стыдно. — Я знал, что иногда ты сомневаешься в себе, но дал тебе уйти, отпустил тогда, когда должен был бороться за тебя и за нас. Как и говорил, я очень жалею, что ушёл от тебя, ведь по сути всё могло быть по-другому, если бы я только сказал, что не брошу тебя, — ближе наклоняется и пристально смотрит в чужие-родные глаза, — я не должен был бросать. — Ты... Всё ещё? — почти не дыша спрашивает Чонгук. — Да, я всё ещё, — Тэхён целует его в переносицу, туда, где родинка расположена и оставляет долгий поцелуй на лбу. Чон поджимает губы, наклоняется и обнимает ноги старшего осторожно, но крепко, шепча безудержное: — Прости меня, Тэ, прошу прости... Пожалуйста, дай мне шанс доказать тебе, что я смогу быть лучше для тебя, — тараторит он. Вместо слов, Ким его в макушку целует, наклоняясь, гладит по спине и носом в тёмные волнистые волосы утыкается. Он давно простил, просто никак не мог принять мысль, что любимого потерял. Что больше не обнимет его, после тяжёлого учебного дня, не поцелует, когда Чонгук дует губы, и не запрыгнет к нему на руки, играясь. Этот парень за полтора года стал его смыслом, любовью и частью. Без него тоже не хочется. Без его улыбки, звонкого смеха и заморочек, к которым Тэхён очень быстро привык. Привык, что младший постоянно его поправляет, исправляет названия цветов, – «это не голубой, а мятный, хён!» – и даже произношение иногда. Ох уж эти диалекты. Привык, что Чонгук вечно бурчит, когда ему что-то не нравится, привык даже к тому, как парень мило ревнует, когда Тэхён уходит гулять со своими друзьями. А сам он... Сам он, глупый, не понимает, что с самого их начала, является для Кима всем, чем только можно и нельзя. — Я люблю тебя, Чонгук, настолько сильно, что не могу представить, что мы действительно больше никогда друг друга не коснёмся, — шепчет он ему на ухо. Чонгук приподнимается с чужих колен, смотрит в любимые каре-зелёные глаза и видит мягкую, добрую улыбку. Он так мучительно по нему соскучился, так сильно хотел сжать в своих объятиях, чтобы носом в сгиб шеи уткнуться и вдыхать естественный запах его кожи. Блондин тихо вздыхает, когда младший задирает его пижамные штаны и оставляет поцелуи на коленках, спускается немного ниже и вновь за ноги обнимает. — Бесоёбинка, я такой дурак, — усмехается он невесело. — Едва окончательно тебя не потерял... Я же... Я не потерял? — словно опомнившись, он резко поднимает голову. — Нет, дурачок, ты меня не потерял, — Тэхён его лицо своими ладонями обхватывает и почти в губы шепчет: — Теперь я могу тебя поцеловать? — Чёрт возьми, да, — он встаёт с колен и валит старшего на кровать, нависая над ним. Тэхён смеётся. Он не спешит его целовать – рассматривает. Смотрит, будто видит впервые после разлуки лет в десять, словно расстались они не на два месяца. Рассматривает глаза, любимые глаза в которые в своё время влюбился, длинные тёмные ресницы, которые растут вниз. Он всегда любил аккуратно водить по ним пальцами, ощущая на кончиках приятную мягкость. Любил гладить любимого по щеке, пока тот спит и ближе прижимается, закидывая ногу на него. Чонгук любил в нём всё, но из-за каких-то глупых мыслей проебал на два с лишним месяца. Всё это время они могли проводить вместе: гулять, сходить куда-то и, наконец, станцевать нормальный запланированный танец. Он тянется к чужому лицу и Тэхён мгновенно замолкает, смотрит растерянно, но чуть наклоняет голову в сторону, чтобы прильнуть щекой к касанию. У Чона сердце щемит от нежности к нему, от тепла которое только рядом с ним в груди возникает. — Я тебя люблю, мой дурак, — улыбается старший. — Какой ты, блин, романтик, — бурчит брюнет и утягивает его на себя, чтобы, наконец, поцеловать и прошептать любимое: – Моя бесоёбинка. И, угадайте, кто заболел на следущий же день?