Цветение персика

— Пошли-пошли-пошли!! Пойдём уже, там, там..! Парня с нежно-лиловыми зачёсанными вбок лёгкими кудряшками чуть ли не тащили бегом за собой, разрываясь от резко наказывающего волнения. — Юлька! Помедленнее!.. Я не успеваю. — вслед за хихиканием робко произнёс парень с полыми лиловыми веснушками, напоминающие кружочки. Парня тащил другой, что и на парня не особо был похож. Кошачьи уши розового цвета покачивались на бегу, также, как и такой же розовый хвост. Парни забежали на лестницу. Синяя школьная лестничная площадка, сколько они уже видели её? А между тем Этери чувствует чужие "коготочки" на своей руке. Юлька похож на котёнка. Тридцать первый всегда это чувствовал, беря его за руку и ведя куда глаза глядят, или когда его ведут. Чувствовал, перебирая чужие мягкие розовые волосы. На их коленках всегда то, что они называют своим тату, вечным званием — ссадины. Сухие, давние и совсем не больные, иначе был бы бинт на их ногах, сквозь который видно пропитанную кровь. Ботинки топают наверное, и сердца из взрываются в унисон, пока те держатся за руки, как влюблённые. — Юль, куда... Куда мы идём?.. — Сейчас, сейчас, всё увидишь! Дверь на крышу большая и тяжёлая. Новенькая, усмехнулся в своих мыслях Юлька. Придавив на ручку, тот побыстрее открыл дверь. Парни выходят на бетонный пол. — Смотри, вон там! Пойдём дальше! — кажется, кошкомальчик не устаёт восклицать так радостно и взволнованно. И тут Этери ахнул. Впереди, прямо в крыше, проросло дерево персика, что в прошлом году или даже три назад посеялось чудом и охранялось биологом. А теперь... Теперь это было сильное полноценное дерево. Нежно-розовые лепестки опали вокруг, слетали с дерева, но им всё не было конца. В воздухе стоял насыщенный сладкий аромат. — Пойдём! — Куда ещё, Юльк?... — младший неловко усмехнулся, снимая розовый нежнейший лепесток персика с своих лиловых волос. Парни подошли к боку крыши. Снизу открывалась часть города возле школы. Этери улыбнулся, с любопытством и восхищением глядя вниз, на дорогу, знаки, людей, что сейчас были как на ладони. Солнышко высоко грело своими лучами пару, но не пекло, лишь мягко грело. Машины ездили, и сейчас были маленькие, словно игрушечные. Деревья напоминали пушистые бонсаи, и здания были лишь незначительными квадратиками. Этери чувствует, как рука старшего, кошко-мальчика, сплетается с его собственной. Оборачиваясь, он видит его улыбку, умилённую и тёплую, как кот прижимается в вечера. Рука с коготочками терётся об чужую. Чувствуется огромное волнение. Тускло-серые глаза встречаются взглядом с большими, зеленовато-жёлтыми кошачьими. Мальчика в гетрах обнимает друга в свитере, не переставая хихикать под нос. — Юлька, что случилось? — Я так счастлив быть с тобой! А ты счастлив, Этери? А как он не может быть счастлив? Когда они приходили вместе к тридцать второму домой делать уроки, и в итоге лежали в постели, обнимаясь и думая о будущем; когда втроём с последним сбежали с уроков под вопли уборщицы, и лиловка купил всем мороженого; когда смеялись за спиной старосты и потом охватывали от рыжика таких оплеух, что и в кошмарах не снилось им; когда последние деньги делили в столовой и, скидываясь, покупали на двоих одну булку с душистой, головокружительно пахнущей корицей. — Я обожаю корицу! — Да кто ж её не любит, мальчик мой? Как они решали вопрос на свой ответ вместе, как читали книги вслух: Этери под пледом и его розовый котик на плече. Как смотрели видео в интернете, хихикая с котиков. Как ездили в зоомагазин, и Юлька каждый раз на выходе говорил: — А может, мы и поженимся, ну, замуж выйдем! И тогда я заведу себе сотню, нет, две сотни кошечек! Они хорошие. И как он не может быть счастлив? Воспоминания для него, для них двоих слишком, слишком ценны. Как они сидели на холме, обмениваясь клятвами на вечную дружбу, как друг у друга списывали, как последнего удачно сведи с старостой, как один раз засосались "по-дружески". И вот, теперь, под юным персиком они, выпускники, смотрят дальше в свою новую жизнь, которую не видят без нового шага. — Юля, Юлечка, слушай сюда, мальчик мой, — веснушчатый берёт щёчки кошкомальчика, у которого уже сердце взрывается от волнения. — Да, Этери? У меня глаза красивые? Юбочка? Гетры? Не молчи ты! — он всегда был таким нетерпеливым. Видимо, пришла пора успокоить его. — Я тебя люблю. Юлька замолчал, его глаза округлились после слов друга. Сердце пропускает удар. Руки паренька начали дрожать, как и голос. — Н-не шутка? В ответ добрая, тёплая усмешка. Этери осторожно положил палец старшему пареньку на губу и погладил. Чёрт, какая же мягкая. — Не шутка. Розовый бросился в счастливые слёзы, подвывая и зажимая в своих объятиях младшего, на что тот успокаивающе улыбался, нежно шепча самые мягкие, как моти, слова любви, и поглаживая по шее дрожащее тельце. — Я тоже те-бя так люблю!.. — слышится через всхлипы. В глазах обоих счастье, пока лиловый прижимает своего собственного котика к себе, улыбаясь и даже не думая отряхиваться от падающих на них нежных лепестков цветущего персика. Ещё столько слов "Я тебя люблю" они друг другу скажут, но это — самое дорогое. Теперь они вместе, теперь они делят одно тепло, и они не позволят никому и ничему никогда в жизни разлучить их каким либо образом. — Теперь рука об руку, вместе навсегда. В ответ счастливый всхлип и родное хихиканье: Этери знает, это хихиканье ему не надоест никогда. — Навсегда, Э, навсегда.