Секрет севера

      Ветер завывал в крохотных щелях каменной кладки замка. В комнате стоял полумрак, лишь зачарованные свечи на стенах рисовали причудливые узоры и освещали молодое лицо Антонина.       — Долохов, дай списать домашку! — крикнул его сосед с белесыми волосами, нагло закидывая ноги на стол.       — Сам делай, девочки наверняка сами все делают, — ответил Антонин, отодвигая ноги товарища в сторону, подальше от драгоценного эссе, над которым парень корпел долгих три часа.       — Девочек мы, увы, не увидим. Только если та с красными волосами вновь к нам проберётся в отделение, — грустно выдохнул сосед по комнате и вышел в общий зал, заворачиваясь в кроваво-красную мантию.       Он был прав. Ведь Дурмстранг славился не только жестокими требованиями к поступлению и изучением тайн севера, но и раздельным обучением. Конечно, мальчики видели девочек, но это было ровно три раза в год: в сентябре, когда все приезжали учиться; в декабре, когда все спешили к семьям праздновать новогодние торжества; в конце учебного года, когда все садились на большой корабль и уплывали домой.       Правила, правила и ещё раз правила. Возле женской башни стояли специальные люди, ловившие нарушителей. Антонин называл их блюстители чистоты, ибо волшебники охраняли девочек от них, якобы злых, якобы хитрых, якобы думающих только о том, как бы заманить девчонку к себе в паутину. Бред. Девочки сами к ним шли, но никто не защищал беззащитных мальчиков от коварных девочек.       Поэтому Долохов знал, что у прекрасной половины Дурмстранга ярко-зелёная форма с белыми вставками, символизирующая связь с растениями и чистотой, и что девочка — творение природы. Весьма красивая сказочка, он бы в неё с радостью поверил, если бы не знал, что девочки могут запросто выпить несколько кружек сливочного пива или редкого красного вина, а после кинуть какой-нибудь мерзкий сглаз в спину. Подло и грязно. И совсем не невинно и миленько.       Ещё бы, учебный план у них не особо отличался. У парней добавлялось разве что фехтование, трансфигурация с вопросами резки дерева и починки предметов и углублённое изучение проклятий с жестокими последствиями. У девочек было умение вышивать узоры на ткани, танцы и основы колдомедицины. Последнее не раз спасало Долохова.       Училась в Дурмстранге одна прекрасная девочка с длинными каштановыми волосами. Такими блестящими и красивыми. Глаза у неё были ярко синие, словно чистейшая вода сумеречного озера, отражающего звёздное небо на своей глади. Она обожала сбегать из женского отделения через выступ в стене. Подергай камушки в секретном порядке и проход в гостиную мужланов, источающих тестостерон, открыт. Все просто, и блюстители чистоты и невинности ничего не знают и даже не увидели.       Однажды, она проникла в спальню к Антонину и скромно сидела на краешке его кровати, ожидая прихода парня. Оглядевшись по сторонам, она отметила про себя, что в мужском отделении не было ничего выделяющегося: обычные серые стены, небольшой камин, стулья и столы для учёбы. У неё в спальне над кроватью вились причудливые лианы с ароматными белоснежными цветами. И сама постель была значительно мягче и уютнее.       Долохов вернулся из дуэльного клуба с рассечением на ноге. Обычное явление, подобное происходило с каждым хоть раз. У кого порез был на груди, у кого на спине. Бывает, сейчас он поднимется по лестнице наверх в спальню, достанет бутылку водки и обработает рану. Сначала, правда, сам выпьет, ну так, чисто для храбрости и чтобы не закричать от боли.       Но зайдя в свою комнату, Антонин резко забыл о ране на ноге. На его кровати сидела девочка с ясными глазами, держала в своих тонких ручках его любимую книгу и так красиво закусила губу в интересе к чтению.       — Привет, — тихо поздоровался Антонин.       — Здравствуй, — от испуга она сжала учебник сильнее, пытаясь не выронить его.       — Как тебя зовут?       — Агнесса.       — Антонин. Приятно познакомиться, — он поклонился ей и попросил руку, чтобы едва касаясь поцеловать бледные пальчики. Девочка смутилась, мило заливаясь румянцем.       — Я не знала, чья это комната. Извини, просто слишком интересно было, как тут у вас, — сказала она, поправляя волосы.       — Понял. Слушай, Агнесса, у меня тут маленькая неприятность и было бы неплохо, если бы ты вышла на пару минут. Не хочу тебя пугать, — произнёс Долохов, держась за бедро.       Взгляд девушки заскользил по телу, и она увидела, что его брюки были запачканы кровью.       — Ты ранен, — констатировала она с ужасом в глазах.       Антонин лишь ухмыльнулся и махнул рукой на дверь, чтобы девочка поняла, куда надо сбегать, чтобы не видеть ужаса.       — Уходи, — глухо проговорил он, садясь на ближайший стул.       — Раздевайся, — скомандовала Агнесса холодным тоном. «А она не робкого десятка», — подумал Долохов, ухмыльнувшись.       Он стянул штаны, морщась от боли и прикрываясь, чтобы девочка не выглядела растерянно. Но она приманила поддончик, наколдовала воду, начала без спроса рыться в шкафчиках, чтобы найти нужные ей вещицы для лечения раны. Ещё минута, и Агнесса достала припрятанную под матрасом бутылку водки. Открыв крышку, она глотнула обжигающую жидкость и, улыбнувшись, сказала:       — Начнём!       Долохов сглотнул, удивляясь смелости девчонки. С виду такая милая, а на деле со спокойным лицом заткнула ему рот пробкой от бутылки алкоголя, вылила жидкость на рану и начала протирать рваные края салфеткой. Нежные руки касались кожи парня, от чего тот запрокинул голову назад. Его никогда не касалась девушка ниже пояса, тем более не трогала его внутреннюю часть бедра, как сейчас. Агнесса омывала парня от крови, а после начала выводить руны на коже. Рана начала затягиваться и жутко чесаться. Антонин тихо ругнулся, из-за чего девушка оскалилась.       — Готово, — радостно оповестила Агнесса, похлопав его по бедру.       — Ау, вообще-то ещё больно! — возмутился Долохов, откидывая назад чёрные волосы.       — Какие мы нежные, — ухмыльнулась она, убирая Эванеско окровавленные тряпки и мутную красную воду. — Выпьешь восстанавливающее зелье и будешь огурчиком уже завтра!       — А ты, я смотрю, вовсе не удивилась моей ране. Кому-то уже лечила, да? — спросил Долохов. Что-то внутри неприятно заскоблилось. Это было задето чувство собственной гордости.       — Дурень, — прошептала девушка, наклоняясь над ухом Антонина. От неё пахло розами и свежестью.       В голове Долохова что-то щёлкает, и он притягивает за плечи девочку к себе.       — Спасибо, что вылечила, — произнёс он, вызывая у неё мурашки. Никто себе не позволял так касаться Агнессу, отчего она оттолкнулась от его груди и посмотрела в чёрные глаза.       Антонин долго не думает и аккуратно целует девушку в губы, шепча «Спасибо». Внезапные чувства и желание узнать больше накрывает Агнессу, и она пускает свои пальчики в волосы к парню, углубляя поцелуй.       — Жаль, что такого урока нет в школьной программе, — улыбается Агнесса, поудобнее садясь на коленях парня. Долохов морщиться от боли, рана ещё не до конца зажила. Она права, ему нужно зелье.       — Устроим бунт и разрушим раздельное обучение? Могу проклясть этих блюстителей чистоты, стоявших возле вашей башни, — предлагает Долохов, поправляя волосы девочки и смотря ей в глаза. Такие чистые и ясные, что никто никогда и не догадается, какая Агнесса на самом деле хулиганка. Все эти правила только больше раззадоривают подростков нарушать их.       — Обязательно! Я тебе помогу, Антонин.