Галстук

— Агх, Вэл, прекрати, щекотно! Энджел смеётся, пытаясь вырваться из сковавшего его кольца крепких объятий. Валентино подкрался сзади и, застав того врасплох, теперь бессовестно щекочет шею любимого, глубоко зарываясь в источающую приятный аромат пушистую шёрстку. — Ты так вкусно пахнешь, Энджи. Я просто не могу удержаться. – Бархатистый голос опускается до приглушённого баритона с нотками изысканной, чуть протяжной хрипотцы. — Чёрт, детка, ты буквально сводишь меня с ума. Горячее, опаляющее кожу дыхание останавливается в ложбинке затылка, после чего сутенёр начинает спускаться ниже, вырисовывая губами дорожку чувственных поцелуев вплоть до уровня острых лопаток. Пальцы Валентино никак не могут насытиться — всё перебирают и гладят его короткие, мягкие волосы. Сколько бы не было на теле знаков, оставленных им в во время долгих, бурных ночей дикой страсти или же короткого мимолётного петтинга на работе; сколько бы он ни ласкал это податливое тело, вожделенно жаждущее новых и новых прикосновений — ему всегда будет недостаточно. — На собрание опоздаешь... — Энджелу всё‐таки удается отпихнуть от себя сутенёра. — Начальство не опаздывает, начальство задерживается. – Самодовольно улыбается Валентино и, поставив одну руку на свое бедро, скользит по точёной фигурке Энджи развратным взглядом. Будь проклят этот сраный сбор совета оверлордов. Ловко вывернувшийся из сильных рук Даст лишь нарочито-осуждающе качает головой. На губах играет шутливая едкая ухмылка. Ну ничего... Один козырь против этой несносной моли у него всё-таки имеется. Энджел ловко хватает с комода заранее выглаженный, развязанный галстук и, озорно перекинув один из концов аксессуара сзади шеи слишком уж довольного Валентино, тянет вниз. Попался. Сутенёру ничего не остаётся, как послушно наклониться. Однако завершать начатое Энджи не спешит. Лишь отходит на несколько шагов, победно уперев руки в бока. Подначивать одним лишь преисполненным триумфа взглядом, это нужно не просто уметь, это необходимо постараться. — Засранец, – любя цокает языком Вэл и, наклонив голову, недовольно бормочет себе под нос ругательства, в попытках придать галстуку должный презентабельный вид. Получается из ряда вон плохо. Узел категорически отказывается завязываться должным образом, а гладкая шелковая ткань то и дело выскальзывает из тонких, не приученных к этому делу пальцев. Видя результат стараний Валентино, Энджел даже не пытается сохранять серьезное лицо — тут же опирается на стенку из-за накрывшего приступа безудержного хохота. Со стороны может показаться, что ему очень и очень плохо. Ещё бы... И ведь есть из-за чего. Галстук подозрительно похож на клубок свившихся друг с другом змей. Дать более чёткую характеристику, отражающую суть собравшихся на планируемом мероприятии личностей было попросту невозможно. Серпентариум, да и только. Валентино не оставляет попыток продолжить неравный бой. Гордость наше всё, однако куску ненавистной ткани он явно проигрывает. Реакция Энджела не заставляет себя долго ждать: — Попроси, – издевательски тянет Энджел, чуть наклонив голову на бок. — Пожалуйста, блядь! – разводит руки в стороны уже не на шутку начинающий раздражаться Валентино. Это их маленький секрет. Вэл совершенно не умеет завязывать галстуки. Улыбнувшись, Энджи подходит к горе-модельеру и всего через несколько секунд на шее того оказывается опрятно прилегающий к вороту узел. Заботливо убрав с черного жилета несколько, с бо́льшей долей вероятности своих светлых волос (чёрт, и когда они только успевают налипнуть?), Энджел уже сам тянет за завязанный галстук, ненасытно накрывая губы Вэла своими. Сутенёр и не возражает. Будь его воля — они бы вообще сутки напролёт из кровати не вылазили, но Люцифер (будь он неладен, гад яблочный) решился выдернуть его именно сегодня. И ведь даже не съебёшься, как в старые добрые... — Не ворчи, – тихо шепчет Энджел, словно читая чужие мысли. Отстраняясь, он проводит пальцем по губам любимого, очерчивая их четкий контур и не упускает шанс подарить Вэлу ещё один короткий, практически невесомый поцелуй. — Да как я вообще могу... – закономерно соглашается Валентино. — При такой-то жизни. У меня ведь есть любимый муж, в котором я души не чаю и на которого смело могу положиться в рабочих делах. Присмотри для меня сегодня за бизнесом, хорошо? — Но босс... – оторопело тянет Энджел. — Эй, – Вэл вплотную подходит к мужу, бережно приподнимает подбородок Энджи и с трепетом смотрит тому в глаза. Рука в черной латексной перчатке нежно ложится на хрупкое плечо, бережно его сжав, – теперь можешь меня так не звать. Просто Вэл. Взъерошив чужие волосы, Валентино оказывается у зеркала, параллельно завершая образ последним штрихом — прикалывая к манжетам рубашки алмазные запонки. Подарок на их прошлую годовщину. Вертясь перед зеркальной гладью и любуясь своим безупречным отражением, Вэл отпускает последний комментарий: — Буду поздно. Если дождешься меня, надев что-нибудь максимально открытое и вызывающее, я, так и быть, спущу тебе этот галстук с рук. — Оу... – выгибает бровь Энджел. Диалог ещё больше его раззадоривает. — А что, если нет? Вдруг я решу тебя ослушаться, папочка? – последнее слово тот специально произносит на выдохе, сладко растягивая и буквально смакуя на языке. Все в лучших традициях, чтобы возбудить "папочку" подобным обращением. Вэл подходит ближе, опасно сверкая глазами: — В противном случае, моя месть за сегодняшнее не будет знать границ. Говоря проще, я отымею тебя прямо в коридоре, вжав в эту грёбаную стену и наплевав на наличие любой, в том числе дизайнерской одежды. Ты меня понял, сладкий? — Понял. – Томно выдыхает Энджел. — И пальцем не пошевелю. Слова дразнят пытливое воображение, подливают масла в огонь, рисуя смачные картины и давая волю всемогущей фантазии. Даст крайне вызывающе поднимает глаза на Валентино и, прогнувшись в спине, закидывает руки за шею любимого, сцепив их замок. При этом крайне аппетитно оттопыривая задницу. Знает же, зараза, что заводит... Валентино тоже не остаётся в долгу, резко притягивая к себе партнёра тремя руками. Четвёртая же, незаметно для Энджи, заползает к тому под юбку, намереваясь совершить вопиющий акт вандализма. Секунда, и в квартире раздается резкий развязный шлепок, сопровождаемый задорным и крайне удовлетворённым смехом Валентино. Он отомщён. Подхватив дипломат, сутенёр спешит покинуть пентхаус, рискуя попасть под обрушившийся праведный гнев и опасаясь абсолютно обоснованной реакции. На самом же деле, он просто не может больше задерживаться. Опаздывать крайне некультурно, да и несвойственно его устоявшемуся среди знати амплуа. Энджел открывает дверь аппаратаментов ровно в тот момент, когда Валентино успевает спуститься вниз уже на порядочное количество ступенек. Крайне возмущённое "Эй!" гулким эхом разносится на весь этаж. Но дьявольские искорки, танцующие в глазах сутенёра, исчезают в приглушённом сумраке подъезда, позволяющем владельцу очутиться на приличном расстоянии. Вне зоны досягаемости. Схватившись за поручень лестницы во время поворота, Вэл отклоняется назад, развязно посылая оставшемуся в дверях пентхауса Энджи многообещающий воздушный поцелуй. Валентино впервые за множество беспутно проведённых лет по-настоящему счастлив. Всё-таки кольцо, надетое на палец, было верным решением.