Playing with fire

Спустя долгих шесть месяцев разлуки, Джереми впервые увидел его в столовой. Вздох покинул легкие резко и болезненно; грудь сдавило непосильным чувством тоски. Жан остановился недалеко от дверей, не поднимая глаз от пола, и выглядел, как ходячий мертвец. Половину лица занимал лиловый синяк, обезображивающий нежную и бледную кожу. Плечи, за которые Джереми с трепетом цеплялся в последнюю встречу, все такие же широкие, и все такие же поникшие. — Успокойся, Джер, — пробормотала Сара, сжимая его руку. Джереми даже не заметил, как сильно стиснул вилку в пальцах. Желудок переворачивался, вызывая чувство тошноты, пока он осматривал Жана на предмет видимых травм. Злость и бессилие поднимались из глубин сердца, мешая делать полноценные вдохи. — Он… он… — беспомощно прошептал Джереми. — Я знаю, — напряженно кивнула Лайла, но больше ничего не сказала. Этого и не требовалось, все и так достаточно ясно. Сара наклонилась ближе; успокаивающий шепот окутал Джереми с одной стороны, пока Лайла с другой крепко и утешающе сжимала его плечо. В столовой было шумно: бесстрашные довольно громкие, — не стеснялись повышать голос и смеяться так, словно хотели поделиться шуткой со всей фракцией. Джереми же находился в вакууме. Жан поднял голову, лишь слегка заметно поморщившись от окружающих разговоров, и безучастно осмотрел столовую. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы обнаружить знакомое лицо, которого здесь точно быть не должно. Их взгляды встретились, — и тогда Джереми перестал дышать вовсе. Серебристые глаза Жана расширились. Эмоции в них сменялись так быстро, так неистово, и Джереми не успевал осознавать, что же они означали. Он непременно уловил узнавание, удивление, может быть, даже радость. Все это меркло в сравнении с тем, что дальше место заняли страх и нервозность. Жан действительно не допускал мысли, что Джереми последовал бы за ним куда угодно? Губы задрожали, и Джереми прикусил их зубами, изо всех сил стараясь не дать волю слезам. От счастья или непосильного горя — не имело значения. Эмоции переполняли его, клубились в желудке и подступали к горлу. А затем в поле зрения появился Рико гребаный Морияма, неспешной походкой шагающий к их столу. Фокус Джереми сместился — теперь, помимо ужасного клубочка, состоящего из горя, жалости, сожаления, он еще и чувствовал гнев. — Эндрю, — поздоровался Рико, присаживаясь на свободный стул. — Не представишь меня? Его ледяной взгляд прошелся по присутствующим за столом, на Джереми долго не задерживаясь, но он все равно ощутил волну мурашек, вызванную чувством опасности. Он не позволил себе дрогнуть под чужим мимолетным вниманием. Рико, казалось, больше сосредоточился на их инструкторе — Эндрю — изредка кидая внимательные взгляды на Нила. Джереми не расслаблялся, но отвернулся, скрипнув зубами. Рука Лайлы на его плече сжалась чуточку сильнее, почти предупреждающе. — Как вас зовут, переходники? — сурово спросил Рико после момента молчания со стороны Эндрю. Джереми смотрел на Жана, не обращая внимания на разговор, пролетающий над головой. Жан побледнел еще больше. Кадык на горле дернулся, на скулах заиграли желваки. Их взгляды не отрывались друг от друга. Джереми слегка улыбнулся, но Жан не ответил собственным изгибом губ. Его брови нахмурились, а взгляд быстро скользнул к лидеру фракции, который сейчас прищурился на Эндрю, о чем-то спрашивая. Джереми тоже покосился на него. Рико Морияма. Такой молодой и уже лидер Бесстрашия. Джереми видел его несколько раз, когда тот бывал в Дружелюбии, но никогда так близко. Его волосы еще темнее, чем могло показаться изначально. Взгляд острее, осанка прямее. На скуле под глазом вытатуирована единица — что она означала Джереми не понимал и вдаваться в подробности не хотел. Важнее было то, что вблизи Рико Морияма вызывал в нем еще больший гнев и ненависть, чем это возможно. Джереми снова перевел взгляд на Жана, подавляя внутри себя злость. Это были слабые попытки, ведь когда в глаза бросилось буйство красок из фиолетового и желтого, гнев снова заклубился в желудке. Сара пнула его под столом, и Джереми медленно выдохнул, расслабляя пальцы, которые продолжали сжимать вилку. Жан, казалось, даже не моргал. Продолжал смотреть на него, неверяще и вместе с тем — тревожно и разочарованно. Джереми не терпелось сократить расстояние между ними, сказать хоть что-то, но он понимал, что сейчас не время. Он ждал шесть месяцев. Он может подождать еще. По крайней мере, теперь они в одной фракции.

***

Голова шла кругом от переизбытка информации, которую Джереми получил за последние сутки. Сет — их инструктор — сказал, что лишь десять лучших неофитов пройдут инициацию. Вместе с рожденными бесстрашными сейчас их девятнадцать, и значит, что где-то в конце пути чуть меньше половины станут бесфракционниками. Это тревожило, но не так сильно, как общая атмосфера. Бесстрашие не похоже на Дружелюбие. Там, где в родной фракции было буйство цветов и ярких красок, здесь же — темные каменистые коридоры с затхлым запахом сырости. Там, где в Дружелюбии царили уют и радость, здесь же ощущалась опасность на каждом углу. Джереми подавил вздох, скрывая легкую обеспокоенность в глубинах сознания. Сейчас не время впадать в панику. Сара — спасибо всем Богам за ее безупречную память — как предводитель, уверенно вела его и Лайлу в сторону столовой, сворачивая на развилках, каждый раз выбирая правильный путь. Они немного задержались перед завтраком, потому и вышли из спальни самыми последними. Его взгляд был направлен на бетонный пол, в некоторых местах переходящий на землянистую почву. Может быть, поэтому Джереми так сильно удивился, когда на последней развилке чья-то рука схватила его за запястье. Ему было немного стыдно, что девушки стали свидетелями его позорного вскрика, но в его оправдание — в коридоре было очень, очень темно, и где-то вообще капала вода, так что все это было похоже на сцену из кошмара. Отстраненно мелькнула мысль: привыкнет ли он к этому когда-нибудь? — Джереми. Все остановилось. Беспокойство, страх и волнение улетучились. Сердцебиение вернулось в норму лишь на краткий миг. Знакомый до дрожи в коленках голос пронзил перепонки мягким тембром. Джереми резко обернулся. В свете одной единственной голубоватой лампы стоял Жан и смотрел на него, как на какое-то чудо света. Все такой же удивленный, растерянный, раздраженный, как и вчера вечером. Джереми не хватало воздуха. — Жан, — выдохнул он и кинулся вперед, утыкаясь носом в изгиб теплой шеи. Тут же крепкие руки обняли его в ответ, прижимая к себе с таким трепетом и осторожностью, выдыхая тихое благоговение, что невольно на глазах у Джереми выступили слезы. Впервые за долгое время он почувствовал облегчение, спокойствие и надежду на светлое будущее. Вместе с коротким выдохом тело покинули терзания и боль, скопившиеся в нем за все эти месяцы. Запах медикаментов и едва уловимый аромат мыла ударил по обонянию. Джереми вдыхал эту знакомую смесь и чувствовал себя именно там, где и должен был находиться. Все шло к этому моменту, и плевать на всякие там ступени и ранги — главное, что Жан наконец-то здесь. В его руках. — Джереми, — приглушенно повторил Жан. — Я скучал, — всхлипнул Джереми, еще сильнее уткнувшись в чужое плечо. Краем глаза он заметил, что девушки тактично отступили в сторону, делая вид, что не слушали и вообще их здесь нет. Джереми знал лучше и понимал, что за ними украдкой наблюдали, но сейчас было откровенно все равно. Ноги его едва держали, в любую минуту грозясь подвести. А затем Жан резко отстранился; Джереми от неожиданности слегка пошатнулся, затуманенным взглядом всматриваясь в бледное лицо, все еще разукрашенное ужасными фиолетовыми и красными подтеками. Жан выглядел неустойчиво, разбито, потеряно — эмоции мелькали на лице быстро, в конечном итоге останавливаясь на раздражении. — Тебе нельзя здесь быть, — стиснув зубы, произнес Жан. — Ты что, совсем идиот? Зачем ты перешел сюда? Джереми от потока вопросов слегка опешил. В горле стоял ком, мешающий говорить, а в голове царил хаос, никак не способствовавший зацепиться хоть за одну связную мысль. — Я… — Здесь слишком опасно, — не дал ему и слова вставить Жан. — Ты не слушал, когда я рассказывал про Бесстрашие? — Я… — попытался Джереми снова. — Джереми, — умоляющим тоном перебил Жан. — Скоро станет совсем плохо. Джереми нерешительно покачал головой, закрывая приоткрытый рот. В груди что-то сжалось; перед глазами появилась пелена. Запоздало сообразил, что это слезы. Где-то глубоко внутри таилась обида — ее он проигнорировал, всматриваясь в серый омут напротив. Там плескалось отчаяние, слишком знакомое Джереми. — Я скучал, Жан, — шепотом повторил он. Голос дрогнул, но Джереми не обратил на это внимания. Взгляд Жана стал мягче, но не потерял суровости. Его плечи поникли, глаза на мгновение закрылись. В свете одной единственной лампы кожа Жана казалась еще бледнее, а синяки еще ужаснее. Он выглядел так, словно нуждался в отдыхе, и что-то подсказывало Джереми, что передышку Жан получит нескоро. Губы задрожали; в голове мелькнула абсурдная мысль о побеге. Из фракции, а позже и вовсе из города. Туда, где Жан точно будет в безопасности. — Я тоже скучал, — выдохнул Жан. — Но послушай, Джереми. Здесь небезопасно. Особенно сейчас. — Что ты имеешь в виду? — Джереми неловко обхватил себя руками. Жан покусал губы, вздрогнув, когда по коридору эхом раздались чьи-то шаги. Он оглянулся, всматриваясь в темноту. Сглотнул так, что кадык на длинной шее дернулся — Джереми не позволил себе смотреть, не желая в данный момент отвлекаться на глупые чувства, заставляющие сердце учащенно биться. Жан отступил на шаг, натягивая что-то эфемерное между ними. — Мне пора идти, — быстрым шепотом произнес он. — Но… — Прошу тебя, не делай глупостей, Джереми, — попросил Жан, с безмолвным отчаянием глядя на него. — Я встречусь с тобой позже. Не подходи ко мне сам, особенно когда… когда Рико рядом. Джереми кивнул несколько раз, проглатывая слезы. Это он понимал. Судя по всему, что рассказывал Жан — Рико конченный ублюдок, пользующийся своей властью. Менее больно от этого понимания не стало, но вспомнив проверку склонностей, вспомнив свой результат, Джереми расправил плечи. Он, черт возьми, бесстрашный. Он будет бороться и, если для этого предстоит подождать, снова разлучиться, и встречаться только так — тайно, во мраке коридора — Джереми готов потерпеть. — Ладно, — согласился он. — Жан… Но Жан уже не слушал: развернулся и быстрым шагом скрылся за углом. Джереми вздрогнул, слова застряли на кончике языка. О том, как он рад был его видеть. О том, что не жалеет сейчас, и никогда не пожалеет в будущем о своем решении. О том, что сделает все возможное, чтобы они были счастливы, а Жан оказался как можно дальше от влияния Рико. — Джереми, — тихим голосом произнесла Сара. Джереми обернулся, натягивая на себя водянистую улыбку. Друзья смотрели на него с жалостью — он это ненавидел, но не винил их. Сейчас он представлял из себя развалину, сухую травинку, жалко качающуюся под порывами ветра. Во всяком случае, он не один. Лайла обняла его за руку, потянув в сторону столовой. — Все в порядке, — сказал он. Девочки ему не поверили. Он и сам себе не верил.

***

В тот день, после завтрака, они учились стрелять из оружия. Получилось у него далеко не с первого раза, и ему, выросшему в Дружелюбии, где считалось, что насилие никогда не способ для решения конфликтов, держать пистолет в руках казалось чем-то страшным и неестественным. Не помогали и инструкторы, которые своей аурой до чертиков его пугали. Сет — суровый, грубый и часто позволял себе вставлять саркастичные комментарии, не то в попытке подбодрить, не то издеваясь. Эндрю же его полная противоположность. За пару часов Джереми не увидел на его лице ничего, кроме скуки и апатии. Странно было знать, что он — двоюродный брат шумного, всегда жизнерадостного Ники. У него не было времени подумать о Жане, пока на обеде Сара вдруг не произнесла: — Слухи оказались верны. Джереми с любопытством оглянулся. Там, за одним из столиков, двое мужчин самозабвенно целовались. Это не было неожиданностью, потому что Жан уже говорил ему, что в Бесстрашие никто не обращал внимания на отношения между людьми одного и того же пола. Что стало неожиданностью, так это резкая боль в груди, за которой последовала необъяснимая тоска. По дому, родной фракции, где на это тоже закрывали глаза. По невозможности — из-за понятных причин в виде лидера Бесстрашия — завести собственные отношения, когда не пришлось бы скрываться, в открытую проявляя привязанность, и любить друг друга так, как они оба заслуживали. — Я же вам говорил, — вздохнул Джереми, а после перевел взгляд на Нила. — Тебя это, наверное, шокирует, да? Сухой смешок вырвался из горла, когда он покосился на Сару и Лайлу. Девушки свои отношения не афишировали, и новым друзьям еще ничего не сказали. Джереми нравились Мэтт, Нил и Марисса — они казались приятными людьми, — но он беспокоился из-за их реакции. Больше за реакцию Нила, ведь парень рос в Отречении, где помимо строгого табу таких отношений еще и был запрет на публичность. — Ты тоже считаешь, что это грех и порок? — вдруг встряла Лайла, пока Нил медлил с ответом. Ее плечи расправились, а взгляд горел вызовом. — Скверна, которая может заразить город? Ваша фракция больше всех противится однополой любви! — Лайла, — пробормотала Сара, пытаясь успокоить девушку. Джереми громко вздохнул, поднимая глаза к потолку. Он ненавидел, когда люди ссорились. Атмосфера сразу становилась напряженнее, голоса громче, а лица сердитее. Он, может быть, и покинул Дружелюбие, но Дружелюбие не покинуло его. Возможно, никогда не покинет. Всегда будет частью его сущности. — Я так не считаю, — нахмурился Нил. — Мне плевать кто с кем, просто… Просто зачем это делать у всех на виду? Поцелуи — не то, чем занимаются на людях. Джереми моргнул, возвращаясь в настоящее. — Что? — растерянно спросила Лайла. За столом наступило молчание, пока спустя секунду на всех лицах не отразились понимающие улыбки. Джереми не смог сдержать тихое фырканье. Марисса по другую сторону от него покраснела, хлопая ресницами. Лайла поджала губы, видимо, пытаясь остановить широкую ухмылку. Джереми ее понимал. — Нил, — начал Мэтт. — Чувак… — Это в тебе Отречение говорит, — перебила Сара, добродушно улыбаясь. — Остальные не против капельки нежности на людях. Мэтт согласно кивнул, а Джереми невольно расслабился. Нил же задумчиво нахмурился, мгновением спустя пожав плечами. — Что ж… наверное, мне придется с этим смириться. — Или можешь остаться фригидным, — предложила Лайла, лукаво подмигнув. — Ну знаешь. Если хочешь. Джереми пихнул ее локтем. — Не издевайся над ним. В его фракции публичная привязанность не поощряется, — пояснил он и, повернувшись к Нилу, сочувственно кивнул. — Неудивительно, что тебе неудобно смотреть на чужие поцелуи. — Но ты привыкнешь, — успокоил его Мэтт. — Как я понимаю, у бесстрашных нет строгих правил. Взгляд Джереми скользнул к целующейся парочке. Новый прилив тоски сковал грудь. Трудно было не представлять на месте этих мужчин себя и Жана. Лицо покраснело, когда он вообразил, как губы Жана будут ощущаться на его собственных. Как крепкая рука будет обхватывать затылок, прижимая ближе, ближе и… Один мужчина уже сидел на коленях другого. Щеки начало покалывать еще сильнее. — И, видимо, стыда, — отстраненно произнес Джереми, пытаясь справиться со сбившимся дыханием. Краем глаза он заметил движение. Сара и Лайла переглянулись, а после небрежно, — но Джереми видел нервозность в этом жесте, — достали сцепленные руки из-под стола. На его губах заиграла счастливая улыбка, когда его новые друзья даже не моргнули, принимаясь радоваться и ворковать.

***

В следующие дни начались бои. Сначала их научили драться: показали технику нападения и технику защиты. Все это слилось в один сплошной поток боли, неуверенности и беспокойства. Не помогало и то, что с Жаном так и не удалось встретиться и поговорить. Джереми видел его лишь на одном бою — самом первом, — куда его притащил за собой глава фракции. Жан на него даже не посмотрел в тот раз, и Джереми знал, что это из-за Рико, находящегося поблизости. Боль усиливалась, копилась и достигла апогея, когда выпала его очередь занять позицию в центре ринга. Его противником был Джек. Джереми проиграл, но по крайней мере, ему досталось не так сильно, как Нилу, который бился с Ричардом. Джереми никогда прежде ни с кем не дрался. Дружелюбие внутри него крепко переплелось с венами, намертво сцепившись с организмом. Каждая клеточка тела была категорически против насилия, но разум в такие моменты побеждал. Он бесстрашный. Тест показал, что он бесстрашный, и Джереми боролся. Размахивал руками, пинался ногами, вспоминая советы, которые давала Рене — инструктор, учившая их силовым приемам, — и все равно проиграл, но зато попытался, отделавшись лишь синяками на лице и ушибленными ребрами. На следующее утро Джереми проснулся раньше остальных — свежие раны тревожили, мешая спать. Взгляд был затуманенным, пока он пытался привстать на постели и осмотреться. Толку от этого не было — в спальне неофитов ни одного окна, которое сигнализировало бы о времени суток. Единственное, что помогало им ориентироваться — это настенные часы и будильники, установленные на некоторых тумбочках. Несколько циферблатов были подсвечены, и сквозь прикрытые веки Джереми разглядел точное время. Спать оставалось еще добрых сорок минут. Понимая, что уснуть больше не сможет, а щека с каждой минутой горела все сильнее из-за зевоты, которую он не смог вовремя остановить, Джереми поднялся с кровати. В ванной комнате было до жути тихо. В самом углу, где протекали трубы, равномерно капала вода, отскакивая от бетонного пола и приземляясь с мягким и глухим звуком. Джереми вздохнул, подходя к зеркалу, стараясь не шаркать ногами. Он себя не узнал. Парень, смотрящий на него в ответ, не мог быть им. У Джереми никогда не было такого лица. Никогда не было настолько красного — даже бордового — пятна под глазом, плавно стекающего на скулу. Другая щека выглядела чуть лучше, но была слегка припухшей. Губы потрескались, корочка крови засохла в самом уголке. Джереми сглотнул, прослеживая темные впадины под глазами, и рассуждал сам с собой о том, стоило ли приподнимать футболку и осматривать тело, которое по ощущениям, казалось, выглядело в разы хуже. Костяшки пальцев разбиты. Джереми поморщился от этого вида, скользя взглядом выше — по кисти, предплечью и плечу. Фиолетовые гематомы выглядели нездорово и при малейшем легком касании отдавались тупой болью. Смешок щекотал горло. Кто бы сказал ему пару месяцев назад, что когда-то он станет участвовать в поединках, а после будет выглядеть так — Джереми бы ни за что не поверил. Покачав головой и подавив вздох, он включил прохладную воду и умылся, осторожно промыв раны и ссадины. Челюсть сжалась, но он не проронил ни звука, терпя боль и неприятную пульсацию. Вскоре стало полегче — прохладная вода сняла некоторый отек, принося утешение. Он не знал, сколько простоял вот так, перед зеркалом, мысленно сетуя на свою слабость, но когда в общей спальне сработал будильник — вздрогнул, осоловело глядя на дверь. Неофиты медленно и неохотно просыпались. Джереми успел переодеться и почистить зубы. Когда он натянул на лицо скупую улыбку — все, на что он был способен в данный момент — Мэтт и Нил поднимались с постелей. Последний выглядел в разы хуже, чем Джереми, так что он еще раз осудил себя за жалость к самому себе и тихо пробормотал: — Я сбегаю раздобуду что-нибудь на завтрак. Парни в ответ только кивнули, зевая и потягиваясь. Мэтт что-то пытался сказать, но слова получились невнятными. Джереми пожал плечами и поплелся в столовую. За последние пару дней, он уже успел запомнить расположение коридоров, потому добрался быстро. В просторной комнате уже собирались бесстрашные — сонные, ворчливые, но не менее шумные. Джереми схватил поднос и подошел к широкому столу, где была расставлена разнообразная выпечка. Помня о своем состоянии и напряжении рук, он остановил выбор на маффинах — по одному на каждого для его друзей, — чтобы не нести с собой слишком много и не тревожить дрожащие от усталости мышцы. Путь обратно занял больше времени. Поднос прижимался к животу, взгляд не отрывался от пола. Пока ноги неспешно передвигались одна за другой, а тело сворачивало в нужном направлении, мысли блуждали к словам Сета, сказанным вчера после боев. Сегодня они поедут на экскурсию к стене, чтобы узнать об обязанностях бесстрашных. Сегодня Джереми краем глаза сможет повидать Дружелюбие. Если повезет, он даже застанет кого-нибудь из знакомых, может быть, даже родителей или Ники, возвращающихся в поля на работу. Глупо было лелеять эту мысль, но Джереми ничего не мог с собой поделать. Прошло меньше недели с последней их встречи, а он уже невозможно сильно скучал. — Джереми, — тихим тоном позвали из темноты. Джереми остановился как вкопанный и слегка вздрогнул, вырываясь из раздумья. Сердце подскочило к горлу, когда мозг обработал, кому принадлежал глубокий голос. Взгляд пробежал по сторонам, находя неприметный коридор слева от себя и, что еще более важно, притаившегося в тени Жана. — Привет, — робко произнес Джереми, дрогнувшим голосом. Жан выглянул в коридор, посмотрев в обе стороны, и жестом пригласил присоединиться к нему. Джереми не нужно было повторять дважды: через секунду он уже стоял напротив Жана, сжимая в руках металлический поднос. Дыхание участилось, кожа на затылке вспотела. Жан обернулся к нему и заметно сглотнул. Его взгляд метался по лицу Джереми, задерживаясь на синяках. — Джереми, — вздохнул он, ссутулив плечи. Губы Джереми задрожали, но он смог выдавить из себя улыбку. В закоулке, где они прятались, света было катастрофически мало, но сейчас он был благодарен за это. Жан не увидит весь масштаб того, что Джек сделал с ним вчера на ринге — только неопределенные потемнения на лице, сигнализирующие об ушибах. Конечно, Жан не глупый. Он мог понять истинное состояние — сам ведь проходил инициацию, знает, что такое бои первой ступени, — но Джереми просто не хотел, чтобы он переживал из-за него. — Все в порядке, это просто царапины, — пробормотал он, как надеялся, убедительно. — Это не просто царапины, — сквозь зубы прошипел Жан. — Это гребаное избиение. — Эй, — без особо жара возразил Джереми, — Джеку тоже досталось, знаешь ли. Возможно, в тоне было даже больше обиды, чем защиты. Может быть, поэтому Жан, услышав это, глубоко вздохнул и отвел взгляд. Секунду спустя его рука взлетела к лицу и ущипнула переносицу. С губ сорвалось какое-то бормотание — Джереми не расслышал. Смутившись, попросил повторить, и тогда Жан впился в него суровыми серыми глазами. — Теперь ты понимаешь, что значит быть бесстрашным? — горько спросил он. — Это не просто толпа людей, одетых в черное, выпрыгивающие с движущегося поезда и патрулирующие город. Это постоянное насилие, постоянная борьба. Постоянная боль. Во рту Джереми пересохло. Все, о чем говорил Жан, он уже действительно понимал, но решимость в нем никуда не делась. Он переживет бои, переживет стрельбу из оружия, новую боль в теле и тоску по старой фракции. Все это — незначительные неудобства, к которым он рано или поздно привыкнет. В такие моменты, как этот, — когда Жан стоял перед ним и смотрел так, словно Джереми единственное, что его волновало в этом мире, — Джереми не находил в себе силы беспокоиться о чем-то еще. Все, что мелькало в голове — это потребность защитить. Любой ценой. — Жан, — вздохнул он с таким сильным отчаянием в тоне, что Жан вздрогнул, испуганно смотря ему в глаза. Джереми сглотнул и расправил плечи, пытаясь донести одну простую истину: — Если бы у меня была возможность вернуться в День Выбора, я бы все равно перешел в Бесстрашие. Я бы без колебаний сделал это снова, если это означает быть рядом, быть… быть с тобой. Он не смутился собственных слов. Не смог, когда увидел, как лицо Жана покраснело, а дыхание участилось. Серые омуты пленили и поглощали с головой. В них шла борьба. Что за сражение и кто побеждал, Джереми не понимал, но предоставил столько времени, сколько мог на принятие решения. Где-то дальше по коридору раздались шаги и приглушенный смех — ни один из них не оглянулся. Спустя долгие секунды кадык Жана дернулся. — Ты не должен так говорить, — прошептал он. — Как так? Жан не ответил на этот вопрос, только покачал головой. — Бесстрашие может сломить тебя, — невесело фыркнул он. — Уничтожить то светлое, что в тебе есть. Оно поглотит тебя, пережует и выплюнет совершенно другим человеком. Я этого не стою. — Нет, перестань, не говори так, — возразил Джереми, чувствуя раздражение и испуг в равных долях. — Конечно, ты этого стоишь. Не… не отталкивай меня. Пожалуйста. — Почему? — всплеснул руками Жан; в жесте сквозила беспомощность; в глазах исчезала борьба. — Почему ты это делаешь? Джереми судорожно вздохнул и прикусил губу. Поддерживать зрительный контакт было сложно — он опустил взгляд на поднос. Краска заливала лицо, и где-то на шее скапливался жар. Джереми уже и раньше признавался в чувствах, но сейчас что-то было по-другому. Сейчас его слова были не просто словами — они подкреплены действиями. Черт возьми, он променял безопасность и улыбчивость Дружелюбия на суровость и холодность Бесстрашия. И все ради него. Ради парня, который не мог поверить, что он нужен Джереми. Что он стоил всей этой опасности. — Ты знаешь почему, — пробормотал Джереми. Голоса раздались ближе. Жан пошевелился, но не ушел, как подумал Джереми. Руки подтолкнули его дальше вглубь темного коридора, полностью скрывая от проходящих мимо людей. Из-за нового положения они оказались ближе друг к другу. Металлический край подноса неприятно впивался в ушибленные ребра. Боль на мгновение ослепила сознание, но это было тут же проигнорировано, когда Джереми почувствовал дыхание, очень близкое к своему лицу. Затем теплый лоб прислонился к его собственному. — Ты такой дурак, — прошептал Жан. — Возможно, — согласился Джереми. — Но я не жалею. — А должен, — побежденным тоном сказал Жан. Секунду спустя вырвался смешок. — Черт. Ты здесь. От того, с каким благоговением это было произнесено, Джереми подумал, что только в этот момент Жан действительно осознал, что их разлука подошла к концу. Холодные руки легли на шею Джереми, мягко сжимая и охлаждая разгоряченную кожу. Непроизвольно вырвался вздох. Глаза закрылись. — Я здесь, — повторил Джереми, проклиная чертов поднос, который он должен был держать в этот момент. — И я найду способ вытащить тебя из его рук. Ему не нужно было уточнять. Судя по молчанию и легкому фырканью — Жан не допускал такую возможность, но это не важно. Верил он или нет, но Джереми сделает все ради него. Все для безопасности Жана. — Скоро начнется экскурсия, — Жан отстранился, печально улыбаясь ему. — Тебе пора. Джереми медленно кивнул, честно говоря, ничуть не обеспокоенный потенциальным опозданием. Жан был важнее. — Мы увидимся позже? — с надеждой в голосе спросил он. Жан помолчал, а после неуверенно кивнул. — Сейчас все неспокойно, — поджал он губы. — Рико постоянно на встречах с представителями Эрудиции. Он редко отпускает меня куда-то одного, так что… Как будет возможность, я найду тебя. — Хорошо, — выдохнул Джереми. — Хорошо, — повторил Жан, улыбаясь краешком губ. Сердце Джереми сходило с ума. На лице расцветала ответная улыбка. Слишком слабая, неполноценная и нервная. Но она была искренней. Впервые за дни, проведенные в Бесстрашии, он почувствовал тот самый толчок, ту самую внутреннюю силу, которая не позволит ему отступить. Ни при каких условиях.

***

Постепенно Джереми освоился: все происходящее перестало казаться чем-то сюрреалистичным. Он влился в этот новый ритм жизни, и даже душа уже не так сильно противилась насилию, как поначалу. Игра в захват флага показалась ему интересной — их команда победила, благодаря плану Нила и слаженной работе остальных. Когда пришло время метать ножи и учиться целиться — Джереми был готов. Или он так думал, пока не зашел в класс и не увидел Жана, прислонившегося к стене, которая явно служила ему опорой. Джереми почувствовал такой сильный гнев, что желание убить Рико его даже не удивило. Это все, о чем он мог думать в течении нескольких дней. Где-то полгода назад он был бы в ужасе от самого себя. Дружелюбные не допускали у себя и мысли о чем-то подобном. Но он больше не дружелюбный. Он даже не бесстрашный. Джереми просто Джереми и, видя впалые щеки Жана, чрезмерную бледность кожи, в нескольких местах окрашенную фиолетовыми синяками, и пустые, мертвые глаза, он не мог ничего с собой поделать. Он хотел, чтобы Рико страдал так же, как он заставлял страдать Жана. Это желание никуда не делось, но слегка притупилось. День посещений настал внезапно. За всеми переживаниями, беспокойством и постоянной тревожностью, Джереми не сразу осознал, что родители пришли навестить его. Мама плакала, рука отца сжимала его плечо. Их улыбки были добрыми, объятия крепкими, слова о том, как они гордятся им — искренними. На несколько часов, которые он провел вместе с родителями, он снова почувствовал себя, как дома. В безопасном пузыре, состоящем из комфорта и легкости. А затем он вернулся в реальность, моргнул, и началась вторая ступень инициации.

***

Джереми наивно полагал, что успел привыкнуть к сюрпризам жизни в Бесстрашии. Оказалось, это не так. Сидя вместе с остальными неофитами в коридоре, его мысли метались в хаотичном порядке. Отстраненно он, как и другие, гадал, что же происходило за закрытыми дверьми, куда их по очереди приглашал Эндрю. Другие мысли заняты ужасным происшествием, случившимся позапрошлой ночью. Джек, — и не было секретом, что сделал это именно он, — безжалостно всадил нож в глаз Ричарда, пока тот спал. Джереми никогда не видел столько крови. Никогда раньше не испытывал такого ужаса. Как итог: Ричард покинул фракцию, а за ним ушла и Шина. Вдобавок ко всему, Джереми все еще не мог до конца осознать, что занял четвертую строчку в ранге. Он знал, что справлялся довольно неплохо, но не думал, что войдет в первую пятерку. Не давали покоя и мысли о Жане. Они не виделись несколько дней. По слухам, Рико куда-то уехал за пределы фракции и, вероятно, прихватил с собой Жана. Джереми надеялся, что где бы они ни были, Жан в безопасности. — Так значит, ты первый, — обратилась Лайла к Роланду. Джереми встряхнул головой и обратил внимание на окружающий его разговор. Он так сильно погрузился в свои мысли, что прозевал, как неофит-бесстрашный, сидящий рядом с Роландом, уже успел скрыться за дверью. — Ага. И что? — Как по-твоему, это честно, что вы готовились всю жизнь, а мы должны научиться за несколько недель? — спросила Сара. Роланд приподнял бровь. — Конечно, на первой ступени важно мастерство, но ко второй ступени подготовиться невозможно, — ответил он, слегка нахмурившись. — По крайней мере, так мне говорили. Джереми сильнее уперся ногами в пол и опустил взгляд. Руки вцепились в скамью под собой. Даже неофиты-бесстрашные понятия не имели, что ждало их на второй ступени. Не первый раз мелькнула предательская мысль: что он вообще забыл в Бесстрашии? Джереми отогнал ее подальше, затолкал в глубины сознания. Он справится. Он станет настоящим бесстрашным, а затем добьется свободы для Жана. Все будет хорошо. В коридоре царило молчание. Краем глаза Джереми замечал, как нога Нила дергалась, как Мэтт покусывал губы, а Сара и Лайла прислонялись друг к другу плечами. Марисса выглядела встревоженной, но он подозревал, что все они так выглядели в той или иной степени. Через какое-то время дверь открылась. Из нее выглянул Эндрю и пригласил Мэтта. Ранее неофит, зашедший в комнату, обратно не вышел. Прошло еще несколько минут, и Эндрю снова вышел, позвав с собой какую-то девушку, рожденную в Бесстрашии. Джереми поднялся и стал расхаживать по ограниченному пространству коридора. Время тянулось мучительно медленно и он старался не вздрагивать, когда из комнаты доносились крики, полные ужаса. Желудок каждый раз сжимался. — Джереми, — апатичным голосом произнес Эндрю. Джереми сглотнул и вытер потные ладони о штаны. Ноги его едва слушались, когда он приближался к двери, за которой в последние полтора часа раздавались крики и вопли. Эндрю безучастно смотрел на него, пока он не проскочил внутрь. Дверь позади него бесшумно закрылась, но Джереми все равно услышал щелчок, ударивший по перепонкам похлеще душераздирающих криков. — Садись, — сказал Эндрю. Тогда Джереми осмотрелся, проглатывая страх в горле. Комната чем-то напоминала кабинет проверки склонностей. Такое же кресло и такой же компьютер за столом, у которого остановился Эндрю. Разве что зеркал нет. — Еще одна симуляция? — нервно и неестественно усмехнулся Джереми, опасливо подходя к креслу. В голове всплыло воспоминание из его теста. Он его сразу же отогнал и постарался сосредоточиться на настоящем. Кресло было холодным, когда Джереми опустился на него, прислонившись затылком к подголовнику. Грудь поднималась и опускалась быстрее, чем при нормальном дыхании. Паника скручивала внутренности. Эндрю был невозмутим, пока объяснял, заряжая шприц какой-то оранжевой жидкостью: — В симуляции ты встретишься со своими страхами. Цель — научиться с ними справляться и контролировать эмоции. Без особого предупреждения, — только указав пальцем повернуть голову, — Эндрю вонзил ему иглу сбоку шеи. Сильная боль заставила зажмуриться. Это в разы неприятнее, чем было на проверке склонностей, но через несколько секунд чувства притупились. Постепенно мысли превратились из хаотичных и панических в плавные и тягучие. Веки опустились, и последнее, что он успел понять, прежде чем потерялся в собственной галлюцинации, это слова Эндрю: — Я буду видеть все, что происходит в симуляции. После я передам результат руководителям Бесстрашия. О, черт. Это нехорошо.

***

Страхи Джереми были довольно банальными, по его мнению. Сначала он очнулся на дне вырытой ямы, глубиной с его рост. Через мгновение кто-то заслонил собой яркое солнце. Джереми только растерянно моргнул, посмотрев вверх. Там стоял безликий человек с ржавым ведром. Не было произнесено ни слова, ни звука. Мужчина поднял ведро выше и высыпал содержимое на Джереми. Слишком поздно он осознал, что это было. Мелкие пауки посыпались на него, падая сверху, как капли дождя. Джереми закричал, отряхиваясь, но все было бесполезно — пауки не кончались, а ведро, казалось, было бездонным. Второй страх чем-то напоминал первый. Когда пауки закончились, посыпалась земля. Сила тяжести потянула его вниз. Он пачкался в грязи, срывал голос, крича о помощи и паниковал. Джереми не хотел быть погребенным заживо, а земля тем временем доходила до пояса и мешала двигаться. Страх сковывал тело, но отчаяние было сильнее. Не раз приходила в голову мысль, что это всего лишь симуляция. Ни разу он не осознал этого в полной мере. Все казалось таким реальным. Таким настоящим. Из ямы он кое-как выбрался, но не успел и отдышаться, как начался другой страх. А затем еще один и еще, где фигурировали его родители, говорящие, как они его ненавидят, и как рады, что он ушел; как Лайла и Сара попадали под поезд, не успев добраться до Бесстрашия; как сам он стоял на крыше многоэтажки, смотря вниз, вниз, вниз, и слушая безликий голос, приказывающий прыгнуть. Казалось, этому не было конца, пока вдруг время не замедлилось. Пока все вокруг не померкло и он не оказался в тренировочной комнате. Только что-то было не так. Солнце светило — взгляд в маленькое окошко это подтвердил, — но в комнате царил мрак. Джереми переступил с ноги на ногу, все еще не отошедший от предыдущего страха. Сердце колотилось у самого горла, мешая взять дыхание под контроль. Вскоре он перестал дышать вовсе, когда в центре комнаты, в кругу ринга, появилось движение. Джереми обернулся. Рико разминал окровавленные костяшки пальцев и вертел шеей, потягивая мышцы. Лицо его было покрыто злобой и садитским удовлетворением. С замиранием сердца Джереми опустил взгляд ниже. — Нет, — выдохнул он. Под ногами Рико лежал Жан. Мертвенно-бледный, скрюченный и в кровавых подтеках. Он не дышал. Грудь не поднималась, не опускалась. Он просто лежал там, не шевелясь, не подавая признаков жизни. Пол был окрашен багровыми лужами. На глазах Джереми навернулись слезы. Голова покачивалась из стороны в сторону. — Нет. Нет, — повторил он, нерешительно делая шаг вперед. Джереми отрицал увиденное. Нет. Он не мог опоздать. Не мог этого допустить. В следующую секунду он сорвался с места и побежал, падая на колени рядом с Жаном. Рико отступил в сторону и громко рассмеялся. Джереми его не слышал. Он всхлипнул и дрожащими руками повернул голову Жана в свою сторону. Та легко поддалась — настолько легко, словно Джереми управлял сломанной куклой. — Жан. Жан ему не ответил, никак не отреагировал. Глаза были закрыты — ресницы не трепетали. Джереми протянул пальцы и попытался нащупать пульс. Его не было. — Какая жалость, — протянул Рико, о котором Джереми уже позабыл. — Последний удар, наверное, был лишним. От мнимого сочувствия в голосе и сухого смешка, из желудка поднялась тошнота, которая быстро сменилась гневом. Глаза застилала пелена слез и чего-то неистового, что разрывало на части все его существо. Руки осторожно баюкали голову Жана. По щекам текли безмолвные слезы, пока Джереми осматривал безжизненное тело человека, которого любил больше, чем это казалось возможным. В ушах стоял звон. Рико продолжал насмехаться. — Знаешь, это твоя вина, — вдруг донеслось до него. — Ты пообещал найти способ защитить его, — фыркнул Рико. — Глупое решение, из-за которого наш дорогой Жан осмелел. Он должен был знать лучше, чем перечить мне. — Ты ублюдок, — выдохнул Джереми, дрожа всем телом. Это не реальность. Не реальность. Рико засмеялся. Действительно засмеялся так, будто ему было искренне весело. Джереми шмыгнул носом и осторожно положил голову Жана на пол. Раздался выстрел — Джереми испуганно поднял взгляд. Рико больше не смеялся. Из дула пистолета в его руках веял дым. В потолке образовалась дырка. — Отойди, неофит. — Что? — не понял Джереми. Пистолет опустился на уровень пола. В жесте не было небрежности. Это целенаправленное движение и, проследив траекторию, Джереми подавился вздохом. Глаза Жана были открыты и смотрели прямо на него. Там была печаль, ужас, смирение. Джереми почувствовал облегчение — Жан живой. Тогда пришло осознание и настоящий ужас. — Нет! — закричал он, но было поздно. Рико нажал на курок.

***

Джереми очнулся в металлическом кресле. Лицо было мокрое — слезы непрестанно текли по щекам, скатываясь по шее и исчезая за воротником футболки. Кулаки были сжаты так сильно, что мышцы затекли, а кожа побелела в тех местах до неестественного цвета. Джереми всхлипнул, не до конца понимая, что только что произошло. Жан умирал у него на руках. Было так много крови, так много. Комната начинала кружиться. Дыхание покидало легкие с болезненным сжатием. Ему не хватало воздуха. — Выпей гребаной воды, — слишком спокойным голосом раздалось рядом с ним. Джереми резко обернулся, совсем позабыв, что Эндрю тоже был в комнате. Ему протягивали прозрачный стакан. Руки дрожали — несколько капель пролилось на пол, когда он схватил предложенную воду. Его трясло. Горло с трудом справлялось со своей задачей проглотить безвкусную жидкость. Рыдание сотрясало грудь. На периферии зрения мелькал Эндрю: апатичный, спокойный, почти скучающий. Он сидел на соседнем стуле, и если бы не внимательный взгляд, Джереми бы и вовсе решил, что его инструктор мыслями пребывал не здесь. Прошло несколько минут, прежде чем Джереми удалось взять дыхание под контроль. Постепенно реальность настигала его. Постепенно он осознавал, что все, что видел, слышал и чувствовал — всего лишь чертова симуляция, страхи и воображение его мозга. Это была не реальность. — Так значит, ты обещал Моро, что спасешь его от Рико? — вдруг поинтересовался Эндрю. Джереми испуганно вскинул голову. Рот приоткрылся, когда он осознал одну важную деталь. Эндрю все видел. Эндрю — инструктор, бесстрашный, который общался с другими бесстрашными и не раз взаимодействовал с Рико, теперь знал нечто настолько опасное, что если об этом будет известно не тем людям, — Джереми и, что более важно, Жан, все равно, что мертвецы. Черт. Он по-крупному облажался. — Нет! — отрицал он, вскочив с кресла и поспешно вытирая слезы. Взгляд метался по комнате. В голове, как назло было пусто. — Это не… Все не так, как могло показаться. Это просто… просто… — Успокойся, — сжалился над ним Эндрю, закатывая глаза. — Если ты еще не понял, Рико тут мало кто любит. И я знаю, что он делает с Моро. Джереми неуверенно кивнул, а после посмотрел за спину Эндрю — там, на экране компьютера, были непонятные схемы, цифры и какие-то записи. Сердце упало в желудок. В глазах снова появились слезы. — Не передавай мои результаты лидерам, пожалуйста, — попросил он, тихо всхлипнув. Челюсть Эндрю на мгновение сжалась, брови дернулись. Джереми почувствовал опустошение и быстро добавил жалобным тоном: — Он может его убить. Взгляд Эндрю слегка смягчился. Это трудно было заметить при обычных обстоятельствах, но сейчас все в теле Джереми было сосредоточено на бесстрашном, следя за любой реакцией, ожидая хоть какого-то ответа. Если придется, он готов умолять. — Я удалю твой последний страх из отчета, — плечи Джереми расслабились. С губ готовы были сорваться слова благодарности, вот только Эндрю еще не закончил: — Но на последнем испытании будут присутствовать лидеры Бесстрашия. Рико и твой Моро в том числе. Они увидят твои страхи. Прими это к сведению. Джереми заторможено кивнул. Перед глазами всплыла сцена из симуляции и он ужаснулся, когда смысл слов Эндрю дошел до него. Черт возьми. Ему надо что-то сделать, как-то побороть этот страх. Нельзя, чтобы кто-то еще это увидел. Тем более глава фракции. — Спасибо, — тихо произнес он. — Спасибо. Эндрю просто смотрел на него невозмутимым взглядом, а после указал на другую дверь в комнате. Джереми принял это за увольнение. Когда рука уже схватилась за ручку, он все же осмелился обернуться и тихо произнести: — Не говори никому об этом, пожалуйста. Челюсть Эндрю снова сжалась. — Не произноси при мне этого слова, и я никому не скажу. Джереми не сразу понял, о каком слове идет речь. В замешательстве он нахмурился. — Что? — слишком медленно, но до него дошло. — О. Ладно, конечно, без проблем. Очень странная просьба, но Джереми вырос в Дружелюбии. Ему приятно помогать людям чувствовать себя комфортно, и если Эндрю не нравилось слово "пожалуйста", то он будет уважать желание не произносить это при нем. На самом деле, не такая уж и большая просьба. Кстати говоря о Дружелюбии. По губам Джереми скользнула слабая улыбка. — Ники просил передать привет, — сказал он, слегка усмехаясь, когда Эндрю просто посмотрел на него пустым взглядом, — Так что. Привет! — Джереми. Уходи, — Джереми пожал плечами и развернулся, открывая дверь. Эндрю сухо бросил ему вдогонку: — То, что ты делаешь для него — глупо и опасно. — Я знаю, — тихо ответил Джереми. — Но не могу по-другому. И наконец он покинул комнату.

***

Сделать пирсинг ушей было спонтанной идеей. Сначала Джереми захотел татуировку, но у всех мастеров выпал выходной, так что он вместо этого решил сделать два прокола в левом ухе. Черные бусинки смотрелись стильно и дерзко на фоне его светлой кожи. Он выглядел, как бесстрашный. Жаль, что не чувствовал того же. Зато его очень удивил Нил. Разумной частью мозга Джереми понимал, что раз Нил оказался в Бесстрашии, его тест показал склонность к этой фракции, но трудно было осознать, что семнадцать лет до этого парень прожил в Отречении. Порой Джереми завидовал Нилу — он так легко влился в общество бесстрашных, проявлял те самые качества, которые ценили в этой фракции: смелость, уверенность, решимость. И все равно Джереми был удивлен тем, что Нил проколол язык. И, судя по взглядам остальных, удивлен был не только он. — Что? — устало спросил Нил, обернувшись к друзьям. Джереми не мог сдержать хихиканье. Нил шепелявил, едва ворочая языком, и выглядело это смешно. Мэтт рядом недоверчиво качал головой, Сара и Лайла забавно выпучивали глаза. Марисса единственная из них, кто почти откровенно пускала слюни, наблюдая за Нилом. Джереми мысленно вздохнул. Эта девушка совсем не тонкая. — Поверить не могу, что ты проколол себе язык, — в конце концов сказал Мэтт. — Почему? — нахмурился Нил. — Потому что я убогий? — Нет, — возразила Сара. — Потому что ты… благоразумный. Джереми недоверчиво покосился на подругу. Нил — благоразумный? Джереми не думал, что они так сильно сблизились, но он уже многое успел узнать о Ниле, и Нил точно, черт возьми, не благоразумный. Рядом с ним это определение даже ставить странно. Нил, возможно, думал о чем-то подобном: неуверенно пожал плечами и продолжил путь к Яме, через которую им нужно пройти, чтобы добраться до спальни неофитов. Через пару минут тишины, Мэтт нарушил молчание. — Эй, Нил. А чего ты боялся на сегодняшней симуляции? Кровь в жилах Джереми на мгновение застыла. Он тихо выдохнул, стараясь сохранять дружелюбное и расслабленное выражение лица. Пока Нил прокалывал язык, они мельком обсудили их страхи. Джереми рассказал почти обо всем, кроме, разумеется, последнего испытания. Возможно, он скажет об этом девушкам, когда они останутся наедине, но он не хотел делиться чем-то настолько личным с остальными. — Да так… вороны, — небрежно ответил Нил. — Вороны? — переспросила Лайла, чуть догоняя их. — Типа… птицы? Нил что-то промычал. — Ну да. Их было много… Все лицо мне исцарапали. — Почему ты боишься птиц? — с любопытством спросила Марисса, томно хлопая ресницами. Джереми скрыл улыбку, наблюдая за попытками девушки добиться внимания Нила. Он пока не решил, кто из них более безнадежен. — А у вас что было? — вдруг поинтересовался Нил. Звучало это поспешно, резко, немного неожиданно. Джереми чуть прищурился. Выглядело это так, словно Нил пытался перевести тему. Он затолкал любопытство поглубже, напоминая себе, что и он не желал делиться всеми страхами собственной симуляции. — Кислота, — вздрогнула Лайла. — Слишком много кислоты. Настроение немного упало, когда каждый из них подумал о пережитых страхах. Джереми упорно старался этого не делать, но в голове то и дело всплывал образ безжизненного Жана. Сердце каждый раз сбивалось с ритма, и дыхание с шумом покидало легкие. Он зажмурился на секунду, пытаясь избавиться от воспоминаний. Пока Сара вслух рассуждала о технических составляющих симуляции, — выглядя при этом, как ботаник, которым она и являлась, — они достигли Ямы. Общая зона, как обычно, кишит бесстрашными. Для неофитов скоро наступит отбой, но для многих других ночь только начиналась. Нил внезапно остановился впереди, Джереми проследил за его взглядом и ойкнул. — Тревога: инструкторы! Возле деревянных ящиков стояли знакомые лица. Эндрю разговаривал с Рене, рядом стояла девушка из тату-салона — кажется, Дэн, — а чуть дальше обжимались Сет и Элисон. Джереми кинул красноречивый взгляд на Лайлу. Та в ответ закатила глаза, но это не уменьшило его радости от того, что оказался прав. Девушка не верила, что между Сетом и Элисон что-то было, а ведь Джереми говорил, что они вместе. Взгляд Сета совсем не сквозил дружбой, когда он смотрел на Элисон. — По крайней мере, это не Рико, — вздохнул Мэтт. — Конечно, но Эндрю с Сетом тоже пугают, — поморщилась Сара, немного ежась. — Помните, как Эндрю приставил пистолет к голове Джека? Я думала, Джек в штаны наложит. Джереми прикусил губу, чтобы сдержаться. После сегодняшней симуляции, когда Эндрю согласился ему помочь и пообещал удалить из системы его последний страх, Джереми чувствовал странную признательность и защиту по отношению к наставнику. Эндрю его больше совсем не пугал. Пусть и совсем скуп на эмоции — человек он явно хороший. — Джек это заслужил, — отстраненно произнес Нил. Сара пожала плечами. Остальные молча согласились. Джереми покачивался на пятках и уже хотел было предложить продолжить путь в спальню, но остановился, заметив, что взгляд Нила прикован к Эндрю. Что еще больше удивило — Эндрю практически не моргая смотрел в ответ. Секундой позже произошло нечто более странное. Нил, едва обернувшись, кинул им короткое: — Я догоню. И ушел целенаправленно в сторону Эндрю, даже не обратив внимание на короткое и растерянное "Что?" от Мэтта. Никто из них не пошевелился. Сара и Лайла привалились к ближайшей стене, тихо переговариваясь между собой и, несомненно, флиртуя. Джереми, Мэтт и Марисса остались стоять на месте, наблюдая за тем, как Эндрю сделал несколько шагов навстречу Нила. — Что он от него хочет? — нахмурилась Марисса. — Не знаю, — задумчиво почесал щеку Мэтт, чей взгляд был направлен поверх головы Нила, в ту сторону, где остались другие инструкторы. — Может быть, хочет узнать что-нибудь про симуляцию? Марисса пожевала губу и нерешительно кивнула. Джереми невольно прищурился. Он не видел лица Нила, но видел Эндрю. И что-то в его голове зазвенело. То, как Эндрю опустил взгляд — Джереми не уверен, но скорее всего на рот Нила, — говорило о многом. Его глаза потемнели, брови сошлись к переносице. Он выглядел злым, возможно, рассерженным, но ничего в нем не кричало об опасности или готовности к нападению. Тогда в Джереми кое-что щелкнуло. Он медленно усмехнулся. Черт возьми. Этот парень по уши влип. И, если быстро промотать все предыдущие взаимодействия Нила и Эндрю, складывалось впечатление, что и Нил недалеко ушел. Знал он об этом или нет — уже другой вопрос. — Что-то они долго, — скрестила руки Марисса, случайно притопывая ногой. Джереми бросил на нее быстрый взгляд. О, бедная девушка. Возможно, она тоже начинала подозревать. Может быть, ей тоже в данный момент пришло озарение. Выглядела она до жути ревнивой. Джереми вновь отвернулся, почувствовав себя неловко. В этот момент Эндрю перевел взгляд на их троицу. Джереми широко улыбнулся и, почувствовав себя смелым, преувеличено пошевелил бровями в сторону Нила. Губы Эндрю дернулись, то ли от веселья, то ли от раздражения. — Может пойдем? — предложил Джереми Мэтту. Мэтт, казалось, находился в прострации. Он то и дело кидал обеспокоенные взгляды в сторону Эндрю и Нила, иногда смотря поверх их голов. Джереми не понимал, на что или кого, но решил, что для одного дня осознаний влюбленностей достаточно. Спросит о личной жизни Мэтта позже. — Я позову Нила, — кивнула Марисса, выглядя слишком решительной. — Э-э, может подождем его в спальне? — попытался Джереми. — Нет. Его явно надо спасать. С этими словами девушка двинулась в сторону Нила. Джереми оставалось только вздохнуть. Как бы он ни был рад за своего друга, ему не хотелось, чтобы Мариссе было больно. Смотря на расслабленные плечи Нила, спокойное лицо Эндрю, он понял, что этого не избежать. Он просто не хотел быть тем, кому пришлось бы собирать осколки.

***

На следующей симуляции все повторилось. А затем опять. И еще раз. Все те же страхи. Все та же паника, ужас и испуг. Эндрю всегда предлагал ему молчание и стакан воды. Джереми тоже молчал, избегая понимающего и неодобрительного взгляда.

***

После каждой симуляции Джереми чувствовал себя эмоционально выпотрошенным. Рико Морияма никак не скрашивал его день. Вернувшись в спальню после очередных изнуряющих пятнадцати минут, проведенных в собственных страхах, он успел лишь немного передохнуть, прежде чем дверь вновь открылась. Глава фракции лично решил почтить их своим присутствием. Вот только он ни на кого не смотрел, когда прошел в конец комнаты, держа в руках классную доску. Джереми оглянулся — сердце упало в желудок, — но Жана, безмолвной тенью шагающим за Рико, видно не было. — Что он тут забыл? — шепотом спросил у него Мэтт. Джереми пожал плечами. Неофиты нерешительно подходили ближе к Рико, вставая вокруг него в полукруг. Джереми тоже встал, стараясь не смотреть на главу фракции. У него не было сил сейчас справляться со злостью. — Только что были получены результаты второй ступени, — начал Рико, выглядя скучающим. Неофиты стали перешептываться; по лицу Мориямы пробежало раздражение. Он откашлялся. — Это промежуточный результат. Как говорилось ранее, после второй ступени никого не исключат. Все здесь? Его взгляд пробежался по присутствующим. Джереми тоже осмотрелся, быстро посчитав. Не хватало только Нила. Его губы дернулись — Нил проходил симуляцию последним. Не удивительно, что он задерживался, наверняка предпочитая провести с Эндрю несколько лишних минут. Джереми даже не винил его за это. Он бы тоже при любой возможности хотел оставаться с Жаном. Дверь позади скрипнула; Нил тихо проскочил внутрь. Джереми видел замешательство, написанное на его лице, когда он огляделся. Подойдя ближе, шепотом поинтересовался: — Что происходит? Пока Мэтт и Сара вводили его в курс дела, Рико как-то недобро посмотрел на Нила и развернул доску. Джереми даже не успел затаить дыхание — результаты были прямо перед глазами. Он на двенадцатом месте. Всего их шестнадцать и это не самое лучшее, что можно было ожидать. В конце пройдут инициацию всего десять человек. Хорошо, что это всего лишь промежуточный отчет, ни на что не влияющий. — Ничего себе, — тихо удивился Мэтт, сжимая плечо побледневшего Нила. — Отличная работа! Джереми еще раз прошелся по списку, только сейчас замечая, что Нил на первом месте. Его результат — две минуты сорок пять секунд. Джереми мысленно присвистнул. Следующим шел Джек и его среднее время нахождения в симуляции — восемь минут. — Мне казалось, что я провожу в симуляции куда больше времени, — отстраненно задумался Джереми вслух. — А на деле всего лишь десять минут. — Да, точно, — кивнула Сара, глядя на свой результат. — Из Эндрю же ни слова не вытянешь, сколько мы там провели. — Ага, — согласилась Лайла, безрадостно фыркнув. — Он мне вообще кроме "садись", "поверни голову" и "выход там" ничего не сказал. Джереми краем глаза заметил движение. Джек обернулся — его плечи были напряжены, кулаки сжаты по бокам. На лице написано желание завязать драку. Дальнейшие события пронеслись так быстро, что половину Джереми просто пропустил мимо сознания. Опять насилие, опять крики, шипения и ссоры. Он очнулся только когда услышал голос Рико, который в стычку между Джеком и Нилом не лез, но после посчитал важным высказаться. — Ну, это было отстойно. Это все, на что вы способны? Его скучающий голос сочился презрением. Джереми прикусил внутреннюю часть щеки, мечтая о том, чтобы Рико ушел. Неофиты притихли. Только Мэтт выпрямил спину, скрещивая руки на груди. — Мы не устраиваем здесь драк. Рико хмыкнул, не обратив внимания на Мэтта, обошел его и приблизился к Нилу. У Джереми было плохое предчувствие. Он переминался с ноги на ногу и просто хотел, чтобы все успокоились. Это даже не желание дружелюбного внутри него, он, черт возьми, хотел тишины и спокойствия. Он не хотел, чтобы Рико был здесь. — Ну же, убогий, — язвительно сказал Рико. — Поделись с друзьями своим секретом. — У меня нет секретов, — сквозь зубы прошипел Нил. Рико засмеялся. Джереми напрягся. Они продолжали бросать слова друг в друга, пока Нил вдруг не расправил плечи. В его глазах что-то сверкнуло, и тогда Джереми осознал, что ничем хорошим это не закончится. Это подтвердилось, когда Нил открыл рот. — Короче, я понял, — начал он. — Тебе, наверное, очень тяжело, ведь как лидер фракции — ты полное дерьмо и ни с чем не справляешься. Обидно быть вторым, мы все понимаем. Второй сын, второй по рангу в собственной инициации. Столько злобы на окружающих, ведь никто не хочет перед тобой прыгать, как дрессированная собачонка, а ты и злишься, потому что, оказывается, чтобы тебя уважали надо делать что-то стоящее, но единственное, что ты можешь предложить — это свое стремное ебало и завышенное эго. — Нил, — сдавленно задохнулся Джереми. Нил продолжал. Джереми его не слышал. Все, о чем он думал — это Жан. Потому что не Нил понесет ответственность за злость Рико. Вся тяжесть ляжет на плечи Жана. Именно на нем отыграется Рико. Именно на нем Рико выплеснет свое разочарование, раздражение и желание причинить боль. Жан пострадает. И все из-за глупого рта Нила, который не мог вовремя заткнуться. Джереми почувствовал, как его колени слабели, сердце падало в пятки, к горлу поднималась тошнота. Ему не хватало воздуха, а Нил все продолжал, продолжал, продолжал. И не важно, что он говорил правду, которая у всех вертелась на языках.

***

Беспокойство Джереми не исчезло, даже когда за завтраком появился Нил — мягко говоря, потрепанный, избитый и выглядящий слишком болезненно. Оказалось, Джек напал на него ночью, а сам он ночевал у Эндрю. Джереми нашел в себе силы немного подколоть по этому поводу Нила, но сам был в мыслях где-то далеко. Жана в столовой не было. Как не было и Рико. Позже Эндрю провел их в комнату пейзажа страха, где уже ожидал Сет. Тогда Джереми узнал, в чем будет суть последнего испытания. Желудок сжался, когда он вспомнил слова Эндрю о том, что за его страхами будут наблюдать лидеры бесстрашия. В каждой из его симуляций последний страх оставался неизменным. Это были разные обстоятельства, разные помещения, но всегда было одно и то же — мертвый Жан на его руках. — Каждое препятствие можно пройти одним из двух способов, — продолжил Сет. — Либо вы достаточно успокоитесь, чтобы симуляция зарегистрировала нормальное, ровное сердцебиение, либо встретитесь со своим страхом лицом к лицу и тем самым продвинете симуляцию дальше. Я предлагаю провести следующую неделю за обдумыванием своих страхов и разработкой стратегии противодействия им. Джереми сглотнул вязкую слюну, образовавшуюся в результате волнения, и медленно выдохнул. Хорошо. У него будет целая неделя, чтобы подготовиться. Возможно, ему удастся встретиться с Жаном. Может быть, он поможет и подскажет, что делать с его последним страхом, как избавиться, как перенаправить эмоции так, чтобы симуляция поскорее закончилась. Вот только подсказал ему в итоге не Жан, а тот, от кого он этого совсем не ожидал.

***

Джек покончил с собой. Это не укладывалось в голове. В один момент он кричал на Нила, дерзил всем подряд и хвастался мнимым бесстрашием, а следующую ночью спрыгнул в пропасть. Все это было странно. Он же так хотел пройти инициацию. Черт, он был всего лишь вторым в рейтинге. Даже если промежуточный результат ни на что не влиял, у него были все шансы закончить последнюю ступень и стать полноценным членом фракции. Похороны организовали на следующий день. Девочки, хоть и не любили Джека по понятным причинам, все равно довольно шокированы случившимся. Джереми тоже было не по себе. Нил и Мэтт куда-то пропали — возможно, уже спустились в Яму. Среди многих неофитов-бесстрашных проскальзывали слова о смелом поступке. Джереми тошнило. Он не понимал, как самоубийство могло считаться безграничной смелостью. — Такое каждый год происходит, — скучающе сказал Роланд, глядя в потолок. — Кто-то из переходников всегда не выдерживает. — Да. Совершенно обычное дело, — поддакнул другой неофит-бесстрашный. Джереми услышал их краем уха, и стало в разы неприятнее. Человек умер, а большинство вокруг вели себя так, словно ничего серьезного не случилось. Захотелось сходить в душ и смыть с себя осязаемость всех ужасно-спокойных слов. — Мне надо прогуляться, — сообщил он, вставая с постели. Девочки понимающе кивнули. Сара зарылась лицом в шею Лайлы, которая защитно обнимала ее последние полчаса. Джереми подавил укол зависти и пробормотал о том, что встретится с ними позже. На душе было гадко, неуютно и тревожно. Хотелось также зарыться в объятия любимого человека и спрятаться от остального мира. Когда он вышел из спальни до него сразу донеслись звуки шумного празднования. Бесстрашные с самого утра напивались в Яме, и это так чертовски отличалось от похорон в Дружелюбии. Здесь все принимали смерть, как старого друга. В его доме смерть воспринималась утратой. О погибшем скорбели, плакали и улыбались, вспоминая о жизни, которую тот прожил. Горевали и выражали соболезнования членам семьи. Джереми вздохнул, на мгновение зажмурив глаза. Ему хотелось увидеться с Жаном. Вот только у них не было возможности поговорить уже несколько недель. Он знал, что с ним все в порядке — насколько это возможно, конечно, — потому что замечал пару раз Жана в столовой, но это все. Ни взглядов, ни малейшего намека, что за ним тоже наблюдали и искали в толпе. Ноги несли его в неизвестном направлении. Пару раз он свернул туда, где раньше не был вовсе. Джереми сейчас это не волновало. Голова раскалывалась от переизбытка эмоций и еще большего количества мыслей. Ему нужен был воздух, вот только им нельзя покидать фракцию. Порой Джереми искренне ненавидел Бесстрашие и его глупые, идиотские правила. За очередным повотором он чуть не врезался в кого-то, вовремя отскочив назад. На мгновение Джереми испугался, что забрел туда, куда точно не следовало, но паника быстро отступила, когда он понял, кто стоял перед ним. Эндрю смотрел на него невпечатленно, апатично и лишь капельку неодобрительно. Джереми все равно неловко засмеялся и извинился. — Что ты здесь делаешь? — сухо спросил Эндрю. — Я… — Джереми осмотрелся по сторонам. — Возможно, заблудился? Эндрю медленно моргнул. Джереми был уверен, что этим жестом инструктор пытался сдержать себя от закатываний глаз. В остальном лицо не изменилось. Ни одна эмоция не промелькнула там, даже мимолетно. Было немного жутко, но Джереми больше не велся на этот апатичный фасад. — Иди прямо и выйдешь к Яме, — сказал Эндрю, указав себе за спину. Джереми просветлел. — Спасибо! Он думал, что Эндрю уйдет, вот только бесстрашный не сдвинулся с места. Его взгляд пристально всматривался в лицо Джереми, от чего было немного неловко. Он словно взвешивал свои следующие слова, раздумывая, говорить или промолчать. Пауза затягивалась, и Джереми не знал, стоило ли ему самому обойти Эндрю и уйти, или все же подождать еще немного. Решение было принято за него. — Какой результат показал твой тест проверки склонностей? Сердце остановилось, почти буквально. Улыбка Джереми дрогнула. Эндрю это, конечно, заметил. Он не выглядел удивленным, — может быть, уже подозревал, — но Джереми все равно попытался отрицать все, что не высказанным повисло в воздухе между ними. — Бесстрашие, — голос дрогнул и он повторил еще раз, более уверенно: — Тест показал, что я бесстрашный. Эндрю не выглядел впечатленным к его жалким попыткам. Может быть, он знаком с этой темой лучше, потому что следующий вопрос был довольно правильным и бил в самую суть. — На сколько процентов? Джереми закрыл рот и поджал губы. Горло сдавило — сглотнуть не получилось. Ладони вспотели, а по спине пробежал озноб. Он не знал, что ответить. Не знал, что еще можно было сказать, чтобы хоть немного исправить ситуацию, разубедить Эндрю в том, в чем он уже, очевидно, был уверен. Джереми покачал головой. Он знал, что выглядел так, словно сейчас упадет в обморок. Он и чувствовал себя довольно близко к полной потере сознания. В следующее мгновение Джереми понял, что его рот открылся и слова вылетели наружу, прежде, чем он смог их остановить: — Пятьдесят. Эндрю кивнул. — А остальное? Тело слегка дрожало, как соломинка на ветру. Губы едва шевелились. В воздух вырывался только шепот: — Дружелюбие. — И? — подтолкнул Эндрю. — И… и немного эрудиции, — признался Джереми. "Дивергент" — так сказал ему парень из Отречения, который проводил у него тест. Редкое явление, когда результат проверки склонностей выявляет сразу несколько фракций. Он добавил, что лучше об этом никому не рассказывать. Не объяснил почему, но утверждал, что это опасно. Джереми послушался, не понимая, что все это означало. Никому не признался, хранил секрет, со временем и вовсе забыв, что не такой, как многие. Что он отличался от большинства жителей города. — На последнем испытании, — начал Эндрю, после глубокого вздоха, — позволь инстинктам бесстрашного вести тебя через пейзаж. Не думай, просто действуй. Джереми, все еще чувствуя, как сердце сбивалось с ритма каждые пару секунд, а холодок пробегал по шее, медленно моргнул. Взгляд метался по коридору, ни на чем конкретном не останавливаясь. Пол под ногами казался странно неустойчивым. В голове мысли были громкими и тихими одновременно: он их слышал призрачным эхом, но не понимал. — Почему, — выдавил он, облизывая пересохшие от волнения губы. — Почему ты мне помогаешь? Эндрю помолчал. После заметной паузы пожал плечами: — Тебя убьют, если кто-то из верхушки узнает. — Что? — ошарашено переспросил Джереми. Вздох застрял в горле. Об этом его предупреждал тот парень из Отречения? Вот о какой опасности твердил? Его убьют, только потому что в нем больше качеств, чем одно? Джереми привалился к стене. Эндрю оставался равнодушным, но его взгляд следил за ним, как ястреб следит за добычей. — Но почему? — жалобно выдохнул Джереми. — Я не понимаю… — Тебе и не нужно, — перебил Эндрю, довольно нетерпеливо. — Просто делай, как я сказал, и тогда, возможно, другие не поймут, — он взглянул на левое запястье, где определенно не было часов. — Ой, скоро начнется официальная часть похорон всеми любимого Джека. Пора идти. — Но… что? Джереми только моргнул, а Эндрю уже продолжил свой путь дальше по коридору. Ему оставалось лишь стоять и смотреть, как бесстрашный исчезал за углом, и осознавать только что услышанное. Вопросов в голове было много, так много, что все шло кругом. Единственное, что он понимал и в чем был уверен — это высокую степень опасности, в которой находился. В которую сам себя загнал. Эндрю намекнул — прямым текстом сказал, — что если узнают бесстрашные, Джереми убьют. Если бы он остался в Дружелюбии, всего этого не было бы. Он был бы в безопасности. — Но тогда не был бы в безопасности Жан, — прошептал Джереми. Не то чтобы он сейчас не подвергался насилию — он все еще находился под влиянием Рико. Джереми вздрогнул и на мгновение закрыл глаза, делая глубокие вдохи и выдохи. Осталось последнее испытание. Он все еще не вылетел. Последний рывок до финальной инициации. Еще немного, и Джереми станет бесстрашным. И тогда он спасет Жана. Джереми оттолкнулся от стены и ушел в том направлении, которое указал Эндрю. Руки больше не дрожали. В голове зародилась решимость; плечи расправились. На лице растянулась крохотная улыбка — совсем не искренняя, но многие этого и не заметят. Все ради Жана. О себе он подумает позже.

***

— Как вам известно, мы собрались здесь, потому что Джек, неофит, спрыгнул в пропасть прошлой ночью, — начал Рико, забравшись на ящик, чтобы возвышаться над всеми. — Мы не знаем почему. И было бы легко оплакать утрату сегодняшним вечером. Но мы не выбирали легкую жизнь, когда вступали в Бесстрашие. И истина в том, что Джек сейчас исследует туманное, неведомое место. Он прыгнул в бурный поток, чтобы попасть туда. Кому из нас достанет смелости ступить во тьму, не зная, что лежит за ней? Джек еще не стал членом фракции, но можно не сомневаться: он был среди храбрейших из нас! В толпе раздались крики и возгласы. Бесстрашные одобрительно восклицали, свистели и хлопали. Джереми забрал у Мэтта фляжку, которую где-то раздобыла Лайла, и сделал щедрый глоток. Крепкий алкоголь обжег горло, но он проглотил его. В теле разлилась волна жара; на мгновение голова закружилась, и тошнота взбунтовала желудок. Под закрытыми веками все еще мелькало хищное и удовлетворенное лицо Рико. Он наслаждался представлением, которое создал. Он наслаждался горем, которое случилось позапрошлой ночью. — Мы прославим его сегодня и будем помнить вечно! За Джека Отважного! — За Джека! — вторила толпа. Бесстрашные скандировали имя Джека снова и снова. Джереми сделал еще глоток, передавая фляжку Мэтту. Было так громко. Все вокруг кричали, и на их лицах была написана радость, гордость, веселье. Джереми не мог поверить, что сейчас действительно находился на похоронах. Слова Рико гудели в ушах. Джек не был храбрейшим. Смелый боролся бы до конца, а не прыгал в пропасть. — Джек! Джек! Джек! Их небольшая группа — единственные, кто молчал, не присоединяясь ко всеобщему ликованию. Лайла обняла Сару, Мэтт чуть покачивался на ногах, прижимая флягу к губам. Марисса смотрела в пол и поджимала губы. Джереми огляделся как раз в тот момент, когда Нил уже проталкивался сквозь толпу, исчезая среди множества бесстрашных. Он и сам хотел уйти. Ему было неуютно. Он привык к такому веселью — в Дружелюбии часто устраивались общие пиры и совместные посиделки по любому поводу, — но Джереми не мог найти в себе силы радоваться из-за причины смерти человека. Стало совсем тошно, и голова продолжала кружиться. Алкоголь совсем не помог хоть немного почувствовать ту легкость, о которой все говорили. Джереми вздохнул и взъерошил волосы. Бесстрашные все еще кричали. Он огляделся по сторонам, случайно поймав взгляд того, кого не ожидал здесь увидеть. Жан стоял чуть поодаль от Рико, скрывшись в тени, и его глаза уже были сосредоточены на Джереми. На его губах была печальная и понимающая улыбка. Он тоже не выглядел радостным или взбудораженным всеобщим весельем. Жан, наверное, и сам мечтал находиться где угодно, только не здесь. Между ними прошел молчаливый разговор. Джереми не мог из-за темноты разглядеть, насколько в данный момент страдал Жан от побоев, но крохотная улыбка что-то в нем успокоила. Желание подойти ближе пришлось с громким гулом проглотить — Рико стоял на расстоянии двух метров от Жана. Джереми сжал кулаки по обе стороны от себя, и приказал ногам оставаться на месте. — Скоро, — по губам прочитал он. Джереми кивнул. Скоро. Совсем скоро.

***

День инициации наступил раньше, чем он был к нему готов. В лагере воцарился хаос и безумие. Многие бесстрашные напивались с самого утра, предпочитая зависать в Яме. Джереми пропустил завтрак — предпочел остаться в спальне, благодарно улыбнувшись, когда Нил и Мэтт вызвались сходить за перекусом. До финального испытания оставалось всего несколько часов. Настроение было ужасным: в желудке рой нервов устраивал бунт. Казалось, каждая клеточка тела просила расслабиться, но Джереми упорно оставался напряженным. — Пора идти, — сказал Мэтт. Джереми почувствовал, как что-то внутри сжалось. Несколько минут прошли, как в тумане: он встал с постели, Сара толкнула мотивирующую речь, сказав, что все они справятся, а потом они поднялись в стеклянное здание над Ямой. Нервозность контролировала каждый шаг. Голова вертелась в разные стороны. Ему так и не удалось поговорить с Жаном, и увидеть его хотелось сильно. Может быть, простого осознания, что он рядом, будет достаточно, чтобы пережить дальнейший кошмар. В стеклянном здании толпились бесстрашные. При виде неофитов они одобрительно загалдели; поднялся шум. Джереми с упавшим в пятки сердцем заметил, вокруг чего все столпились. На одной из стен были установлены экраны, где показывалось, как в реальном времени проходила пейзаж страха Элисон; на других мониторах отображалось время и пульс девушки. Джереми почувствовал тошноту, поняв, что совершенно незнакомые люди будут наблюдать за его последним испытанием. Неофиты последовали дальше. Возле комнаты пейзажа страха стоял Эндрю, открывая дверь и пропуская их внутрь. Джереми проскочил вперед, оставляя Нила последним. Может быть, он и завидовал тому, что Нил мог с легкостью ускользать на совместные ночевки со своим парнем, но также Джереми был очень рад за своего друга. И если в его силах дать им пару секунд для быстрых взглядов, то он сделает это. В комнате пейзажа страха была еще одна дверь. Из нее вышла Элисон — напряженная, но все такая же уверенная в себе. Словно это и не за ней сейчас наблюдали, пока она проходила через симуляции собственных страхов. Девушка остановилась, одарив их кривой улыбкой. — Вам туда, — показала она на дверь за спиной. — Удачи. Комната внутри оказалась большой. На стене такие же, как и снаружи экраны. Перед ними стоял ряд стульев, на которых расположились лидеры Бесстрашия. Джереми едва сумел скрыть улыбку, когда заметил среди экзаменаторов Жана. Рико тоже был там. Как и Рене. И еще несколько незнакомых ему человек. За их спинами второй ряд стульев — для неофитов. Туда они и присели. Нилу места не хватило — Джереми любезно предложил сесть к нему на колени, но парень отказался, глянув на Эндрю. Джереми понимающе кивнул. — Неофиты, — поприветствовал Рико властным тоном; кто-то съежился. Возможно, сам Джереми, не отрывающий взгляд от напряженной спины Жана. — Поздравляю. Вы прошли предыдущие испытания, но это ничто по сравнению с тем, что вас ждет сейчас. Вы отправитесь на финальный тест в соответствии с текущими рангами, — он посмотрел на переданный от Рене лист бумаги. — Сначала неофиты-бесстрашные, затем переходники. — Но… — начала Рене, нахмурившись. — Таким образом, — перебил Рико, повышая голос, — Ронан идет первым, Нил — последним. Джереми недоуменно свел брови вместе. После недавней демонстрации, когда они по очереди проходили через страхи Элисон, Нил провалился, слишком запаниковал. Джереми не подозревал, что его ранг снизился настолько: с первой строчки до последней. В голове всплыли воспоминания того, как Нил часто имел стычки с Рико, и тогда многое встало на места. Джереми не знал, почему Рико так яро задевал Нила, но это было довольно очевидно с самого первого дня. Возможно, сам лидер фракции подстроил все так, чтобы Нил проходил испытание последним. — Элисон любезно протестировала для вас комнату пейзажа, — продолжал тем временем Рико. — Так что можете приступать, а когда закончите ожидайте остальных в центральном зале. Снисходительно махнув рукой, он отвернулся. Ронан же встал и, ухмыльнувшись друзьям, подошел к Эндрю, в руках которого уже был заготовлен шприц. После этого началось мучительное ожидание своей очереди. Джереми время от времени смотрел на экран, где не мог видеть сам страх, но видел реакцию неофита на него, но в основном его внимание было сосредоточено на макушке Жана. Он ни разу не оглянулся, даже когда наступала пауза, в которую Рико ненадолго покидал комнату. Эндрю время от времени ловил его за этим не тонким разглядыванием, и только поднимал бровь. Джереми был таким взволнованным, что не находил в себе силы смущаться. Имена звучали одним за другим. Роланд, Жанин, Эвелин, еще семь неофитов-бесстрашных, прежде чем очередь наконец дошла до переходников. Джереми уже успел вспотеть к этому времени. Завтрак просился наружу; нервозность одолевала каждый атом в беспокойном теле. Спустя, казалось, вечность, Рико произнес его имя. — Джереми. Джереми встал, стряхнув руками. Сделал глубокий вдох, и бросив взгляд на Жана, — который в этот раз смотрел в ответ сквозь прикрытые веки, — расправил плечи и подошел к Эндрю. Бесстрашный апатично моргнул, легко вонзив ему иглу в кожу. Джереми поморщился от кратковременной боли, предпочитая сосредоточиться на карих глазах перед собой, в которых отчетливо виднелось напоминание их последнего разговора. Джереми едва заметно кивнул и тихо выдохнул. Эндрю открыл дверь, ведущую в комнату пейзажа страха.

***

Все шло хорошо. Он действительно справлялся со своими страхами, контролируя дыхание и сердцебиение. Может быть, после разговора с Эндрю в нем сработал какой-то переключатель, но в этот раз Джереми с самого начала осознавал, что все происходящее — нереальность. Понимание окружающего работало на его пользу: он притворялся паникующим, но не чувствовал страха, из-за чего легко справлялся с симуляцией. В голове постоянно звенела мысль, что это всего лишь галлюцинации. Совет Эндрю действовать инстинктами тоже помог. Он успешно выбрался из вырытой ямы, еще до того, как из ведра посыпалась земля. Он улыбнулся родителям, когда лица преобразились, и ужасные слова сорвались с их губ. Пожал плечами — беспечно, как Джереми надеялся, — и ответил: — Фракция выше крови. Грудь горела от лжи. Сердце разрывалось от эмоций — он чертовски сильно скучал по родителям. Помня о наблюдающих, он скривился, позволив печали отразиться на лице. Им нужен был бесстрашный, у которого в приоритете всегда была фракция, но Джереми не думал, что они были глупыми. Если дружелюбный не проявил бы и капли разочарования от слов любящих родителей — ему бы и в жизнь не поверили. Так что он продолжал играть свою роль, переживая худшие страхи, выкопанные из глубин разума. Он думал, что у него все под контролем. Даже слегка расслабился, не позволив себе сосредотачиваться на словах Сары о том, какой он ужасный друг, принудивший их покинуть свои фракции. Это мучило его в плохие дни, но сейчас не время думать о потерянных для его друзей возможностях. Начался другой страх. И вот теперь Джереми испугался по-настоящему. Он моргнул и оказался в незнакомой комнате. В тот же момент за спиной щелкнул пистолет, заставивший его подпрыгнуть и обернуться. С потолка падал луч света, образовывая круг освещенного пространства. Джереми подавился вздохом — в этом кругу света сидел Жан, привязанный к стулу. Избитый, раненый, с кровавыми подтеками на ушибленной коже. Волосы спутанные, влажные и грязные. Взгляд затравлен и пуст. — Убей его, — раздался шепот в самое ухо. Джереми подавил дрожь, безошибочно узнавая, кому принадлежал этот голос. За спиной раздался смешок — дерзкий, самоуверенный, ничего хорошего не предвещающий. Он не мог перестать смотреть на беззащитного Жана, который медленно моргал в ответ. У него не было кляпа, не было ничего, что мешало бы ему говорить, но он молчал. Он принимал свою судьбу, потому что не мог пойти против приказа Рико. — Нет, — покачал головой Джереми. — Я не… я не могу. Рико цокнул языком. Джереми спиной почувствовал, как темные глаза позади него закатились, а после прищурились в недоброй усмешке. Вспыхнул свет — рядом с Жаном появился еще один стул. Там сидела его мама: привязанная руками и ногами толстыми веревками. Джереми резко выдохнул, и произошла еще одна вспышка. А затем еще — так быстро, что напоминало калейдоскоп, постоянно меняющий картинки. Теперь знакомых лиц было больше. Родители, друзья, возлюбленный — все сидели перед ним беспомощные, усталые и смирившиеся. Ожидающие исполнения приговора. — Сделай это, — хрипло произнес Жан. — Я буду только рад уйти, ты знаешь это. Джереми отшатнулся. Рико засмеялся. — Да, ты знаешь это, — передразнил он. — Бедный Жан не выдерживает. Избавь его от страданий. Рука взмахнула перед его лицом. Ему протянули пистолет. Джереми перевел заторможенный взгляд на ухмыляющегося Рико. В желудке образовалась пустота всего на краткий миг. Затем что-то яростное поселилось в нем, когда он заметил разбитые костяшки Рико и заляпанные кровью рукава. Мелькнула мысль — выхватить пистолет и нажать на курок. Вот только дуло было бы направлено на грудь Рико. — Джереми, — прошептал Жан. — Просто выстрели. — Убей его, — вторил Рико, уже без какого-либо юмора в тоне. — Убей их всех. Джереми покачал головой, но пистолет взял. Все в голове перемешалось. Что-то кричало, вопило о нереальности происходящего. Другая часть шептала, что настоящий бесстрашный должен выполнять приказы. Его проверяют. Это все одна сплошная проверка. Рико снова цокнул, выхватывая пистолет из его слабых пальцев. — Значит, сделаю это за тебя, — сказал он, уже направляя дуло на побледневшего Жана. — Всегда мечтал посмотреть, как мозги этого никчемного идиота окажутся снаружи. — Нет! — крикнул Джереми, бросаясь вперед. Он навалился всем телом на явно не ожидавшего такого Рико, выбивая весь воздух из легких. Жестокость, ярость, жгучая злость кипели в Джереми, мешая услышать здравую мысль, что он только что напал на лидера Бесстрашия. На Рико гребаного Морияму, который это просто так не оставит. Руки перевернули тело перед собой. Джереми нанес удар по солнечному сплетению, а затем по лицу. Потом еще раз и еще. Рико смеялся. — Мне нравится причинять ему боль, — поделился он с такой легкостью в тоне, словно это не его сейчас избивали. — Мне нравится слышать, как он кричит. — Прекратите! — умолял Жан. — Остановитесь! — Джереми, хватит! — плакала Сара. — Успокойся! — Не смей его трогать, — прошипел Джереми, стиснув челюсть. Он отскочил от Рико, вставая на ноги и тяжело дыша. Неподалеку валялся пистолет. Грудь дребезжала, кости вибрировали от напряжения. В горле было сухо и вязко одновременно. Хотелось кричать, плакать и продолжить наносить удары. Взгляд упал на молчаливого Жана. Лицо представляло из себя смесь фиолетового, желтого, красного — и где-то среди этого буйства красок выглядывал настоящий Жан, которому не позволяли быть собой, быть личностью, быть свободным. — Убей его, неофит, — приказал Рико, в одно мгновение оказавшись рядом. Его взгляд был острым, как лезвие, и опасным, как оружие. Больше не было шуток, и он выглядел нетерпеливым. Пистолет снова оказался в его руке; дуло в этот раз направлено на Джереми. Сердце на секунду дрогнуло, но затем пришло что-то похожее на смирение. Джереми знал, что многое может сделать, находясь в Бесстрашии, ради достижения одной единственной цели — освободить Жана. Чего он точно не сможет сделать никогда — это убить кого-то только из-за чьего-то приказа. Глубокий вдох был освобождением. Холодное дуло пистолета, прижатое к собственному лбу было освобождением. Сожаление клубилось на дне желудка, отравляя органы. По венам разливалось принятие. Единственное, о чем он жалел — это о несдержанном обещании. Он так и не смог спасти Жана. Затем раздался выстрел. На долгое мгновение наступила темнота.

***

Он успел только раз моргнуть, прежде чем дверь в комнату пейзажа страха резко распахнулась. На пороге появился Рико, более чем взбешенный. Джереми сглотнул и старался унять дрожь, когда пришло медленное осознание. Черт возьми. Ужас, которого раньше он никогда не чувствовал, встрепенул его внутренности. Ладошки вспотели и он отшатнулся, когда Рико приблизился, по-зверски растягивая губы в улыбке. — Джереми, — сказал он. — Джереми, Джереми, Джереми. Джереми прикусил губу. Он такой чертов идиот. Его предупреждали. Эндрю сказал ему, что его страхи будут видеть бесстрашные. И он все равно позволил своему глупому мозгу взять вверх. Какой толк быть дивергентом, если страх все еще контролировал его жизнь? В горле пересохло, руки дрожали. Колени казались слабыми, а желудок полным чего-то похожего на вину. Жан из-за него пострадает. Ему не нужно слышать подтверждения из уст Рико — он видел это в его глазах. — Я… — Ну и ну, — протянул Рико, прерывая все, что он пытался выдавить из себя в жалких попытках что-то исправить. — Кто бы мог подумать, что у Жана кто-то появится. Глаза Джереми расширились. Голова и так шла кругом от симуляции, мозг упорно отказывался нормально функционировать. Ему все же как-то удалось услышать и сообразить. — Нет, — поспешил он возразить. — Мы не… ничего такого. Рико фыркнул. Зубы обнажились в хищной улыбке. В тоне не было веселья, не было радости — сплошное понимание, угроза и обещание скорой боли. — Я спрошу у него позже, — в глазах появился блеск; Джереми затошнило. Улыбка с лица Рико пропала. И следующее, что он сказал, звучало, как приказ: — Поверни шею. — Ч-что? — растерялся Джереми. Черт, ему нужно прийти в себя. Он совсем ничего не понимал и не успевал за реальностью. — Зачем? Тогда Рико покрутил в руках шприц. — Я впрысну в тебя маячок, — снисходительно объяснил он. — На случай, если потеряешься. Рико говорил спокойно, размеренно и будто бы даже скучающе, но Джереми в это не верил. Он видел напряженные плечи и суровую линию челюсти. Взгляд был более показательным — Джереми лишь на мгновение посмотрел в темные, угрожающие глаза, где царили буйства чувств и эмоций, начинающихся на невероятной злости и заканчивающихся на жажде насилия, чтобы его затрясло еще сильнее. Не из-за страха за себя. Из-за страха, что позже пострадает Жан. Безропотно он повернул голову — тут же в шею была воткнута игла. Рико еще что-то сказал, но Джереми уже пребывал мыслями где-то далеко отсюда. Если он пройдет инициацию, то завтра же с утра они с Жаном покинут фракцию. Неважно как, неважно куда они направятся. Медлить нельзя. Рико гораздо страшнее того, что может ждать их за пределами Бесстрашия.

***

Нил, конечно, исчез с Эндрю после испытания. Джереми нашел в себе силы для короткого подкола, но не испытывал особой радости от вида покрасневшего лица Нила. Мимолетный взгляд Эндрю, в котором читалось любопытство о его пейзаже страха, он проигнорировал. Девочки захотели отправиться в спальню и подождать начало банкета там. Джереми следовал за ними по пятам и думал лишь о том, что ему необходимо поговорить с Жаном. Вот только они проторчали в стеклянной комнате двадцать минут, а никто из бесстрашных так и не вышел. Дверь ни разу не открылась. Два часа казались самыми долгими в его жизни. В спальне неофиты не затыкались, делясь пережитым опытом в пейзаже страха. Джереми тоже говорил, разумно умолчав о последней части. На лицах многих были улыбки, но атмосфера в комнате лишь немного стала лучше, чем до финальной симуляции. Облегчение чувствовалось в воздухе — они справились, — однако, оставалась инициация. Их пятнадцать, а пройдут всего лишь десять. Время тянулось мучительно медленно, но наконец Мэтт встал, посмотрев на часы. — Ну вот и все, — усмехнулся он. — Пора, — подтвердила Сара. Переглянувшись и нервно улыбнувшись друг другу, они вышли дружной кучкой в коридор. Всего несколько минут отделяло их от знания, станут ли они членами фракции, или же бесфракционниками. Всего через несколько минут у них начнется новая жизнь. Коридор казался бесконечным, и в то же время с каждым шагом они приближались к столовой мучительно быстро. Джереми хотел вздохнуть полной грудью, но легкие не слушались. Сара вдруг замедлилась и резко толкнула его в бок. Джереми вскрикнул, потирая ушибленное место. — Ай! За что? Девушка указала ему на что-то впереди. Джереми проследил за ее взглядом и замер. Секунду спустя остановились и другие, недоуменно нахмурившись от задержки. Это отошло на второй план. Впереди на них надвигался Жан, целенаправленно и стремительно. Его лицо напряженное и сосредоточенное. Увидев Джереми, он еще больше нахмурился, а достигнув их, бросил лишь короткий взгляд на остальных, схватил Джереми за руку и выдавил сквозь зубы: — На две минуты. — Жан? — растерянно пробормотал Джереми. Жан отвел его в сторону, подальше от посторонних глаз и ушей. Свернув за угол, толкнул к стене, — тут же подставив ладонь под затылок Джереми, чтобы он не ударился головой. Джереми успел только ойкнуть, а затем почувствовал теплые и влажные губы на своих собственных. Весь мир остановился, перевернулся и потерялся. Глаза пару раз моргнули, пока мозг пытался обработать, что происходило. Сердце подскочило к горлу, когда чужие губы настойчивее прижались к нему. Джереми вздохнул и закрыл глаза, когда наконец осознал происходящее. Руки взмахнули вверх, сжимая плечи и притягивая Жана еще ближе. Ладонь скользнула к его талии, принося еще одну наэлектризованную точку в его теле. Поцелуй был твердым, нежным, горьким, счастливым — состоящим из одних противоречий. Колени слегка дрожали, мозг затуманивался. Ни одна мысль не задерживалась надолго, определяясь неважной. Жан целовал его. Прикасался губами к его губам, мягко и головокружительно. Джереми не мог в это поверить, и это закончилось слишком быстро. — Что? — с тяжелым вздохом вырвалось у него. Жан был слишком близко. Дышал с ним одним воздухом, и все еще был напряжен. На щеках появился румянец, в уголках губ на короткие моменты появлялась улыбка, быстро исчезая со следующим вдохом. Джереми не удержался и оставил еще один поцелуй. Пульс в ушах оглушал, но не так, как следующие слова Жана: — Я боялся, что не успею это сделать. — Что? — выдохнул Джереми. Жан поджал губы и отстранился. Серые глаза вглядывались в его лицо, будто запоминая. Нехорошее предчувствие поселилось в животе Джереми. Взгляд Жана скользнул к шее, где был наклеен пластырь от укола Рико. Следом потянулись пальцы, останавливаясь в миллиметрах от оголенной кожи. Жан выглядел разбитым. Бессильным. Печальным. Из-за угла до них донесся смех Мэтта, и тогда Жан выпрямился. Теперь он казался решительным, а Джереми все еще ничего не понимал. — Мне жаль, — в конце концов произнес Жан на грани шепота, — что не смог оградить тебя от этого. — Жан… — Но я сделаю все возможное, чтобы завтра ты оставался в безопасности, — решительно закончил он. Джереми покачал головой, чувствуя, как переворачивался желудок. — О чем ты говоришь? — Я не могу сказать, — с отчаянием Жан запустил руку в волосы, с силой потянув несколько прядей. — Не могу. Он узнает и убьет тебя. Или ты сделаешь какую-нибудь глупость и он все равно убьет тебя. Просто… Джереми, — он рывком взял его за руки, вглядываясь в глаза. — Скоро все закончится. Что бы ни произошло завтра, — его голос дрогнул, но взгляд оставался стойким, — я сделаю все, чтобы ты был в безопасности. — Это… это связано с моим пейзажем страха? — неуверенно спросил Джереми, сжимая чужие ладони в своих. — Нет, — мягко возразил Жан. — Это… — Джереми, — позвала Сара, выглядывая из-за угла. Она послала им извиняющуюся и неловкую улыбку. — Простите, но нам пора идти. Банкет вот-вот начнется. Джереми заторможено кивнул. Жан сглотнул и посмотрел на него. Сара скрылась за поворотом, и тогда они вновь поцеловались, оставляя на губах друг друга невысказанное признание. Джереми все еще не понимал, о чем его предупреждал Жан, но на мгновение он отбросил вопросы в сторону, растворяясь в тепле чужих губ. Пока это возможно.