RevelationS

      На самом деле никто никогда не видел семью Хвана. Лишь изредка он рассказывал о жене и ребёнке, но сухо и коротко. Совместных фотографий в соц.сетях он не держал и я мог его понять. Мы говорим о Корее. Известно ли вам, что в Азии, в принципе, не принято каким-либо образом освещать личную жизнь? А при сдержанности этого парня и подавно.       Признаюсь, первое время я выводил его на рассказ о супружеской жизни каждый чёртов раз, когда Феликс находился рядом. Делал это специально, разумеется. Думал, что его тёплые упоминания о счастливой жизни смогут отрезвить последнего, вернут на землю. Но Ликс воспринимал это как вызов!

***

      Феликс сидел в машине, как примерная школьница: ремень пристегнул, ручки на коленочках уместил, в сторону водителя не смотрел.       По его собственным подсчетам он понимал, на машине от офиса им ехать минут сорок. Не меньше.       Но и не больше.       Большую часть пути они молчали, пока один из них это молчание не нарушил:       — Ты так активно всем рассказываешь истории в офисе, а сейчас молчишь. Почему?       На секунду парень задумался: это упрёк? Или попытка завести диалог? Тогда почему такая корявая? Если тебе интересно — спроси!       — Нет, мистер Хван, я просто. я… — он пытался придумать, что угодно, чтобы предложение не казалось таким скупым.       — Я признаюсь, я не досконально изучал твоё досье. Не было времени, — посматривая в боковые зеркала и заднего вида, перебил Хёнджин.       Его движения за рулем были такие плавные и по-своему успокаивающие. Он что, совсем никогда не злится?       — Сколько тебе лет, Феликс?       — Мне двадцать семь, мистер Хван, — он немного кивнул и перевёл краткий взгляд на водителя. Заострять внимание хотелось, но это невежливо (как минимум) и странно (как максимум).       — Ммм… — протянул брюнет, кивая, — а мне двадцать восемь лет. Понимаешь, к чему я веду?       — К тому, что скоро у Вас день рождения?       Светофор загорелся красным, движение встало на паузу, как и их разговор. Хван перевёл взгляд на блондина и разразился смехом. Феликс недоумевающе приподнял бровь, а потом обижено надул было губы. Чего он смеётся?       — Нет, Феликс, день рождения у меня, сравнительно, не скоро. Я веду к тому, что тебе необязательно мне «выкать», понял? Я такой же сотрудник, как и все остальные в этом офисе. У меня нет отдельного кабинета, у нас даже кресла у всех одинаковые, не говоря уже о технике. Понимаешь?       Ликс утвердительно закивал.       Казалось бы, Хёнджин решал вопросы любой сферы, если офис не справлялся. Он знал всё. У него был особый статус, который не испортил его, позволив остаться человечным.       Это заставляло уважать его ещё больше.       — Так-с, секунду, — Хван закинул руку в сторону заднего сиденья, пытаясь нащупать сумку.       Так близко.       Находясь в пол оборота к парню и открывая перед ним свою шею. Что в этот момент испытал Феликс? Наверное, он не смог бы описать и сам свои ощущения. Впервые за долгое время он смог узнать как пахнет Хёнджин. И пусть Феликс не был специалистом в ароматах, но в голову сразу врывалось сочетание слов, как «благородство и уют», «роскошь и спокойствие». Это странное сочетание понятий подкидывало больше загадок, но вместе с тем, рождало желание разгадать их, во чтобы то ни стало. Запах… с этого самого мгновения, он точно въелся глубоко в лёгкие. В какую-то долю секунды Ликс понял, что даже не подозревал о том, какие эмоции может испытывать человек, находясь в непозволительной близости к объекту своей влюблённости. Сейчас хотелось только одного — уткнуться в предоставленный участок тела, бесконечно вдыхать этот аромат и…       — Ты не мог бы, — Феликс не успел додумать, так как на землю его вернул голос Хвана. Он поставил свою сумку на колени парня, светофор подал сигнал, что водителям пора начинать движение, — Там внутри есть красная папка, на ней будет «Квон», как достанешь, пожалуйста, нырни обратно и закинь сумку на место.       Ликс молча кивнул и неуверенно раскрыл молнию. Сумка была тяжёлой и явно из настоящей кожи. Ничего удивительного, на самом деле. Хороший юрист должен был хорошо и дорого выглядеть — пусть и не прямая, но обязанность.       В поисках необходимой папки, перебирая между пятью, или шестью, он снова почувствовал тот же аромат.       «Интересно, он везде так пахнет?» — подумал и тут же тряхнул головой, чуть краснея. Кажется, Хёнджин этого не заметил.       Отыскав необходимое, Феликс, как и просили, вернул сумку на место, а папку разместил на коленях.       — Этот Квон, — водитель кинул мимолётный взгляд на папку и помотал головой, — Больной ублюдок, совсем не придерживается моих советов. Говорю, продай свою машину задним числом — меньше будешь делить со своей будущей бывшей супругой. Нет же, как об стену горох. Я что, какая-то шутка? Вот и еду объяснять на пальцах. Телефонные беседы проходят как-то сквозь него, знаешь? А у меня будто времени свободного полно, кататься невесть куда. Хорошо хоть, с тобой еду. Не так уныло.       Феликс терпеливо выслушал бугурт Хвана и легонько улыбнулся. Даже сейчас он был спокоен, а рассказ обязывал быть в ярости.       — Ты вообще отдыхаешь, хён? — Феликс сел полубоком, смотря прямо на профиль парня. Плевать, если заметит. — Что ты делаешь в свободное время?       — Катаюсь в гости ко всяким имбецилам, как видишь, — усмехнулся Хван и размял шею, наклонив голову влево, а затем вправо. — Ну, если действительно интересно, отдыхаю я и правда редко. Но в свободное время я рисую.       «Мне интересно знать о тебе всё, Хван Хёнджин» — пронеслось в голове Феликса, но в слух он этого произносить не стал.       Осмысляя услышанное, он встрепенулся:       — Ты, что? Рисуешь? Честно? А чем?       — Руками, Феликс, очевидно, — казалось, каждый его ответ будет наполнен остротами, но Ликс как будто их не замечал. Пока не замечал.       — Нет, я серьезно, остряк, — он легонько ударил Хвана в плечо и закусил губу.       Позволил лишнего? Как это выглядело со стороны? Не сильно ли это было?       Брюнет опустил взгляд в сторону своего плеча и, тихо усмехнувшись, снова устремил взор на дорогу.       — Красками, иногда маслом. Когда думаю много на работе, или говорю с кем-то по телефону, делаю наброски карандашом в блокноте.       — Покажешь как-нибудь?       — Если сильно интересно и ты обещаешь, что не будешь смеяться, покажу, — улыбнулся Хван. — О, кажется, мы на месте. Это здесь, верно?       Феликс резко помрачнел. Как эти сорок минут так быстро пролетели? Почему?       — Да, здесь, я пойду. Спасибо, — тихо выходя из машины, он положил папку на место, где только что сидел и начал удаляться от машины.       Хван, задаваясь немым вопросом, что могло так резко расстроить парня, смотрел ему в спину.       «Разверни меня, посади в свою машину и увези. Далеко-далеко, пожалуйста» — ныло внутри у блондина, как вдруг:       — Эй, Ли! — Хван опустил окно и крикнул парню в спину, улыбаясь.       Он резко развернулся и захлопал глазами, подав немой вопросительный кивок.       — Напиши мамочке Чану, что ты дома и злой дядя Хёнджин ничего с тобой не сделал! До завтра! — он подмигнул ему, широко улыбаясь и двинулся в своём, заранее заданном направлении.       Феликс засмеялся, провожая машину маханием руки и, мотая головой, двинулся в сторону дома.       Это был один из тех вечеров, который Феликс захотел вшить себе в кожу вместе с его запахом и забрать с собой в могилу.