О чём молчит общество

      Квартира выглядела обычно. После прихожей за порогом сразу находилась кухня, объединённая с залом. Всё напоминало совершенно обычную квартиру. Но даже в ней были особенные черты. Хоть та и находилась не в самом дорогом, но в одном из таких районов, она не была похожа на квартиру тех самых богатых людей, коим не жалко миллиарды, даже на обычную одежду, что не имеет смысла. Одежда — это лишь аксессуар для богатых, ведь в наше время даже обычная футболка без принта, однотонная могла стоить больше двадцати тысяч вон. Многие бы сказали так: тут же большие зарплаты, почему же это проблема? Как минимум деньги Хан получал от своего дядюшки, стипендия. Этого хватало на проживание и шоппинг, но всё равно деньги для Джисона имели большой вес.       — Можешь пока осмотреться в квартире, проходи, — спокойно сказал Минхо. — А я сейчас приду. Ничего не трогай, лишь смотри, — парню кто-то позвонил, тот повернул телефон в сторону младшего, так и показывая, что он уходил не просто так.       Джисон снял с себя обувь, после чего прошёл в зал. Тот был большой и свободный. Посередине стоял кожаный диван, напротив которого находился плазменный телевизор. Рядом с ним были небольшие белые шкафы, да и в принципе вся квартира выглядела очень светло. На полках было лишь несколько книг, небольшой сейф, что был закрытым, и несколько выдвижных внизу ящиков. Парень оглянулся по сторонам, ведь любопытство брало своё, — никого не было. Он осторожно подошёл ближе и, открыв один из них, заметил лишь небольшую стопку скетчбуков, но, не успев достать и один, чтобы взглянуть, что же рисовал старший, услышал за собой крик:       — Ах ты ж, блять, карманник, сказал ничего не трогать, а лишь смотреть! — старший быстрым шагом подошёл к Хану и, оттолкнув его в сторону, закрыл ящик. — Будешь таким любопытным, к кровати привяжу.       Хан встал с пола, он не боялся смотреть в глаза старшему, лишь ехидно улыбнулся, после чего отошёл на пару метров и снова открыл ящик, на этот раз для показа своей безразличности к словам Ли. Сейчас же в ящике лежали не какие-то безделушки, бумажки или что ещё. Пистолет. Заметив это, тот резко вымолвил:       — Эй, ты же не убивать меня собрался? — его резко схватили за руку и потащили в другую комнату. — Блять, — кричал тот, — отпусти!       Открыл дверь закрытой комнаты, оказалось, что это была спальня. Парня резким движением кинули на кровать и закрыли за собой дверь.       — Эй! — он был напуган. — Ты что делаешь? — парень сжался в угол кровати, глаза, как и зрачки, расширились. В голове проскочила мысль: «Так и знал, ну вот нахуя я за ним припёрся, поспал бы на улице, даже так лучше было бы».       Минхо делал всё быстро, он подошёл к младшему и снова схватил его за руку, потянув к себе. Юноша перед ним уже подготовился к самому худшему исходу, но из всего, о чём тот думал, ничего похожего не произошло. Старший резким движением открыл прикроватную тумбу и, достав оттуда наручники, приковал Хана к кровати.       — Э-э-э, — завопил тот, — а это нафига?       — А нечего в моих вещах рыться, — тот вздохнул и сделал небольшую паузу, а после продолжил: — Так как тебя зовут? Думаю, что сейчас же ты не сможешь просто промолчать, иначе так и будешь прикован к моей кровати.       — Пидор, — вздохнул парень. — Джисон меня зовут.       — А фамилия?       — Хан Джисон, — парень не особо дёргался, кажется, как его только приковали к кровати, так он принял это за должное. — Почему в твоей комнате так воняет? — младший оглядывался по сторонам, в углу комнаты был мольберт с закрытой тканью картиной.       — Не воняет тут, ты просто ничего не понимаешь, это ароматизированные свечи.       — А там что? — парень показал пальцем свободной руки в сторону мольберта. — Что рисуешь?       — Да так, ничего особенного, себя развлекаю просто.       — Покажи, — он смотрел в глаза старшего. — Смеяться не буду, сам рисую, — старший помотал головой, но пошел в сторону своего мольберта.       Несильным рывком руками Минхо снял ткань с холста. На картине было изображено голое тело парня, написанное маслом, на его бедрах, кажется, полотенце, а всё остальное тело было открыто. Ничем не прикрыт торс парня и всё остальное.       — Я рисую голые тела, через них я показываю свои мысли и чувства; то, что я считаю правильным и неправильным. Это готовая работа, она уже подписана. Парень, которого я рисовал, мой близкий друг. Обычно я рисую либо самых близких, либо с фото.       — Покажи поближе, нихуя не вижу, привязал меня же.       — Сам виноват, — сказал старший, но всё же взял холст и подошёл к Джисону. Держа его в руках, парень стоял в метре от Хана, тот внимательно осматривал каждый мазок картины, но спустя некоторое время его взгляд упал на подпись.       — Стой! — парень посмотрел снова на подпись, а после в глаза Минхо. — Ты…       — Да что я? Говори уже, тянешь и тянешь.       — Ты Sunido? Я подписан на твои соцсети уже несколько лет. Ну, год точно есть! Это же ты разрисовал наше здание факультета?       — Ну я, и что? Не рассказывай никому, я несколько лет скрывал свою личность, и сейчас не время её показывать, — обернувшись назад и пройдя немного вперёд, Ли поставил картину на место.       — Минхо, может, отпустишь меня? — начал жаловаться младший. — Рука ноет уже, больно.       — Сам виноват, я тебе говорил, в моих вещах не рыться.       — Хо, а давай я тебя нарисую? Только дай холст и карандаш. Ну и отцепишь меня от кровати.       — Нет, — старший сел напротив младшего.       — Ну, пожалуйста, обещаю, больше трогать ничего не буду. И не сбегу, — парень напротив задумался, после чего встал с кровати и вышел из комнаты.       В голове пронеслось краткое «ну и на что я надеялся», как в проходе снова показался Минхо. В его руках был ключ и пара карандашей. Глаза младшего радостно загорелись. Старший лёгким движением открыл замок и в свободную руку парня вложил карандаши.       — Новый холст там, — парень показал в сторону мольберта. И правда: рядом с ним был новый натянутый холст.       На этот раз парни сидели в зале, на том самом диване расположился Минхо, напротив него на стуле около чистого холста — Джисон.       — Минхо, — спокойно начал Хан, — не мог бы ты снять с себя одежду? — на этот вопрос Ли ответил взглядом. Ошарашенным взглядом. — Ну, я же говорил, что рисую в той же технике, что и ты.       — Мгм… — кивнул парень и аккуратно снял с себя футболку. А после, посмотрев в глаза младшему, встал с дивана и, расстегнув ширинку штанов, аккуратно снял их с себя. — Боксеры тоже?       — Дело твоё. Тут на твоё усмотрение, — кивнув, парень не снял с себя боксеры и на этот раз сел не на диван, а на пол, прижав колени к груди.       Джисон начал свою работу, отрывистые звуки штрихов по бумаге заполнили квартиру. За пределами здания слышались мотоциклисты и машины, но это вовсе не отвлекало, даже придавало свою атмосферу.       — Минхо, я могу спросить? — парень так же продолжал наблюдать за фигурой старшего.       — Чего? — тот не двигался, смотрел в сторону окна в той же позе, что и ранее.       — Что ты делал в тот день в доме Джинёна? — он посмотрел в карие глаза старшего с надеждой, что тот не будет врать, а лишь скажет правду. — Я ничего не буду говорить и делать плохого, если хочешь, то я могу рассказать взамен, что же мы там делали.       — Я… — вздохнул он. — Ты же знаешь о том, чем занимается Джинён?       — По этому поводу мы и сожгли один из его домов.       — Так вот, когда я был совсем мал, мои родители задолжали тому шесть миллионов вон. Мне было лет девять, когда это произошло. Я был в своей комнате. Насколько я помню, папу уволили с работы, мать еле как платила за моё обучение и покупала еду в дом, — настроение в комнате изменилось, тот старался говорить спокойно, но голос дрожал.       — Если тебе сложно, тебе необязательно продолжать.       — Мама сделала всё возможное ради меня, но денег заплатить долг у нас не было. К нам пришли коллекторы, их встретил мой папа. Я слышал, как он кричал, чтобы нам дали ещё две недели, но они забрали его с собой. Вместо денег они забрали моего папу. Папа был мне очень дорог, я винил во всем себя на протяжении всего своего взросления. Это из-за меня у нас не хватило денег заплатить, — по щекам парня прошлись первые слезы, но он не двигался, не убирал их руками. Так и давая запечатлеть момент в картине, тот с отчаянием в глазах смотрел в одну и ту же точку.       — На самом деле, я тебя понимаю, — тревожная атмосфера царила уже во всем доме. Кажется, вот-вот оба парня сорвутся и снова погрузятся в своё детство. — Джинён…       — Что тебе сделал этот ужасный человек? — парень резким движением повернул голову в сторону Джисона. Глаза были заплаканные, красные и усталые. В парне открылась его настоящая личность, не укрытая рамками и нормами общества. Не укрытая улыбкой и самовнушением, что всё хорошо.       — Когда мне было восемь лет, — вздохнул парень. Минхо снова сел так, как и сидел ранее, голова снова повернута, как прежде, но глаза всё такие же заплаканные, — мы задолжали ему, но денег у нас так же не было. Наверное, это была сумма гораздо больше, чем у тебя, ведь то, что случилось… — по щеке потекла солёная слеза. — Мой папа сказал мне залезть в шкаф, ведь те стучались в дверь настолько сильно, что было ощущение, что они скоро её выбьют. Я спрятался, папа пошёл открывать дверь, я не видел, что там происходит, лишь слышал. Папа кричал что-то вроде «дайте нам ещё немного времени, я скоро отдам долг», но в ответ я услышал томный голос, кажется, самого Джинёна, он говорил: «А тебе не кажется, что мы дали вам и так много времени, что вы могли вернуть хотя бы половину всей суммы?». После я услышал выстрел, папу убили, — слёзы уже лились ручьём.       — Джисон, — парень перестал позировать, сидел просто так, ведь, кажется, Джисон уже закончил, поскольку тот сидел, смотря в одну точку расфокусированным взглядом. — Я понял, ты можешь не говорить дальше, если тебе сложно, — карандаш выпал из рук Хана.       — После я услышал, как мама побежала в сторону лестницы, ведь звук выстрела был очень громким, — Минхо аккуратно встал с пола и будто на цыпочках подошёл к Хану. Того трясло, на пол капали слезы, но он продолжал: — Они убили и её, я всё слышал, подглядывал сквозь небольшую щель. После, как они ушли, я вышел из своего укрытия и заметил маму, чья кровь стекала по лестнице слева от меня, а потом увидел и отца. Я был в шоке. Но потом я помню лишь больничную палату и своего дядюшку, — парень пришёл в своё сознание, когда Минхо уже обнимал его, утешая.       — Джисон, всё хорошо, не плачь, всё будет хорошо.       И вот парни лежали на одной кровати, они даже не спорили, кто где будет спать. Оба были очень утомлены, сил спорить не было.       Минхо уже видел третий, а может, и четвертый сон, но не Джисон. Час-два-три, юноша бродил по комнате из угла в угол, размышляя о чём-то своём. Довольно часто его посещали нагнетающие мысли и не давали уснуть. Периодически он наблюдал, как спал Минхо, желая того же, но попытки были тщетны. Иногда он мог несколько часов лежать на кровати и смотреть в потолок, ничего нового на самом деле. Таблетки уже не помогали, и каких-либо надежд на здоровый сон не было.       Ярко-розовый рассвет, что прекрасно был виден за пределами квартиры хёна. Парень сидел в зале, не хотелось будить Минхо, поэтому тихонько сидел на диване, то рассматривая то его вчерашнюю картину, то небо в панорамных окна.       При пробуждении города, людей, что сладко просыпались в своих кроватках, появилось сильное желание закурить сигарету. Взяв из полупустой пачки в кармане штанов, в коих был вчера, сигарету и рядом лежащую зажигалку, он отправился на балкон, прикрыв за собой дверь. Утренний холод и аромат сразу пронеслись вокруг сонного тела, полностью окутав.       Наконец, стоило закурить, его тело почувствовало облегчение, и никакие мысли не лезли в полуспящий разум. Любуясь видом просыпающегося города, Джисон думал о вчерашнем дне.       — Ты чего не спишь? — послышалось за спиной. Минхо, кажется, только что проснулся; на нём были домашние серые штаны и черная майка, глаза выглядели обеспокоенно.       — Да так. Просто.       — У тебя бессонница? — парень подошёл ближе и аккуратным шагом вошёл в открытую дверь балкона.       — Можно и так сказать, — отвернувшись, он вздохнул и снова начал смотреть вдаль.       — Я не курю, запах мне не очень приятен. Как докуришь сигару, иди ко мне на кухню, я приготовлю завтрак. Тебе сегодня нужно в университет?       — Не нужно, я уже написал Феликсу о том, что не приду.       Парень молча ушёл на кухню.       Одно из самых простых решений, что пришло в голову старшему, — это приготовить яичницу. Достав из шкафа сковороду, а из холодильника — упаковку десятка яиц, тот начал готовить.       Сидя за столом, оба парня уже поели. На часах почти восемь утра. Младший засел в телефон, а старший же следил за каждым действием парня напротив. Тарелки давно помыты и убраны на место. В комнате наступило неловкое молчание. Первым тишину решил нарушить Минхо.       — Хан, извини за вопрос, что я сейчас задам, но всё же это меня беспокоит. Зачем вы подожгли его дом? — парень напротив убрал телефон в карман.       — Минхо, скажу честно, ненавижу молчать, когда ситуация становится всё хуже. Джинён переходит все границы, мы устали молчать, поэтому решили навести шумиху вокруг него. Поджог его дома взбудоражил общество. Да и то, что нашли в его кабинете… — парня резко перебили:       — Кстати об этом, это вы оставили там пистолет и наркотики?       — Я не успел зайти в ту комнату, у меня оставалось две комнаты, одна — его кабинет, вторая — та, где был ты, — парень вздохнул. — А ты что там делал? Вроде коп, а сам-то не лучше нас.       — Я искал информацию, важную для меня и моего отдела.       — Кстати, в каком отделе ты работаешь? По-моему, я видел где-то год-два назад твою личность на экранах телевизоров.       — Возможно. Полтора года назад я раскрыл дело о пропаже детей. Помнишь, в новостях говорилось о том, что пропадали дети из разных районов, чаще всего это были подростки лет шестнадцати, может, семнадцати. Я нашел маньяка. Мужчина тридцати семи лет, Пак Шинхёк. Держал в подвале пятерых подростков разного пола. Кто-то был в предсмертном состоянии, к великому счастью, потерь не было. Все дети были госпитализированы, а Шинхёк отправлен в тюрьму на пожизненное заключение по нескольким статьям, — парень напротив внимательно слушал. — Неуплата налогов, долги, насилие, покушение на жизнь детей, также ранее он был судим по статье за убийство. За то, что убил свою жену, когда ему было двадцать три года.       — И что дальше?       — Мне выдали премию, моя должность стала выше, стал более уважаемым сотрудником. Теперь мой отдел разбирается с делами, считающимися более серьезными, чем, к примеру, небольшая кража, драка в баре.       — Получается, ты разбираешься с убийствами, нападениями… — парень вздохнул, будто устал говорить. — Получается, ты не можешь расследовать наше дело?       — Могу, мой коллега Ким Сынмин был на месте преступления в день, когда вы подожгли дом Джинёна. Как раз мой отдел занимается и этим, ведь это известный человек, чьим делом занимается та группа людей, что показали свой статус хороших служителей закона.       — Значит, ты прямо сейчас можешь арестовать меня? — старший кивнул. — Почему не делаешь это?       — Джисон, я…       — Почему ты не делаешь это? — парень встал из-за стола и, не отходя, наклонился вперёд, навалившись руками на стол. — Арестуйте меня, офицер. Я нарушитель закона, — парень вышел из-за стола и, прижав руки друг к другу, подошёл ближе к старшему. — Арестуй.       — Блять, Джисон, ты же знаешь, что я не смогу оправдать дело, ведь я сам был в тот день в доме Джинёна. Я хочу помочь разобраться с ним, а не арестовать тебя и твоих друзей.       — Мы скоро сделаем второй заход. Наверное, через неделю-две.       — Это опасно, большие риски, не боишься?       — Об этом я и хочу поговорить. Может, ты поможешь нам?       — Думаю, за вами идёт охота, Джинён является уважаемым человеком, не среди общества, ну и того подобного, но всё же свои плоды у него есть. Это слишком опасно. Помогать вам, значит идти на верную погибель.       — Значит, всё, что ты будешь знать, — это лишь то, о чём я заикнулся.       — Дай свой телефон, я запишу свой номер. Звони, если что-то случится. У нас одни цели, но помни: всё, что ты делаешь, может принести огромные потери, ну или же просто пойми, что это большие риски.