О чём молчит общество

      — Я ничего не знаю! — мужчина сидел на стуле, напротив него было два человека. Сынмин и Минхо по очереди задавали вопросы. Но отвечать на них не хотели. — Отпустите меня на чистой воле, у меня жена, сын.       — Слушай сюда, во-первых, детей у тебя нет. Во-вторых, отпустить тебя так мы не можем.       — Вот же суки… — промямлил. — Да с чего вы взяли, что я вам что-то скажу?       — У нас свои методы, — ответил ему Сынмин и встал со стула, а после чего вышел из комнаты, закрыв за собой дверь на ключ.       Теперь в комнате Минхо и мужчина. Они стояли друг напротив друга. Тот смотрел так недоверчиво, ждал уловку, честно, он был похож на мышь, загнанную в угол: искал выход, а его не было и не будет.       — Что это? — Минхо положил на стол какие-то бумаги, а после сам сел за стол. — Что вы хотите сделать?       — Протокол на тебя. Давай прочитаю, если так интересно? — Ли ответа ждать не стал, просто начал читать: — Ну, имя своё ты знаешь, возраст тоже. Не поступил никуда после школы. Семейное положение… Одинок, детей нет. Официально работал только в баре. Промышляешь лишь обманом?       — Да какой обман, ничего подобного, — он пытался избежать наказания? Как глупо.       — Наличие судимости. В 2000-ом году был судим в городе Сеул по причине нападения и попытки изнасилования. Срок заключения — два года. Также на тебя есть дело за вождение в нетрезвом состоянии. Убийство второй степени, даже несколько, казино, да и много чего. Наказание за это… Дай прочитаю, — мужчина замер в ожидании, — суда у тебя так такого не будет. Пока что, как минимум в течение двух недель. А так срок у тебя на шестьдесят лет. Ох, как же так. Это тебе до ста с лишним лет дожить нужно? Как жаль-то. Ну ты крепись, что же ещё остаётся? Первые двадцать лет в карцере. Остальные пробегут и так.       — Как шестьдесят? В смысле шестьдесят? — глаза округлились от шока. Это огромная цифра, можно сказать, что отсидеть придётся всю оставшуюся жизнь.       — Ну, я, в принципе, могу помочь тебе в суде, чтобы уменьшить срок, — он говорил медленно, это как нож медленно проходит около горла, но не давит, не режет. Лишь наводится. — Но взамен мне тоже кое-что нужно.       — Деньги? У меня есть, сколько? — мужчина волновался. Дышал обеспокоенно, руки дрожали, как и губы. — Пять миллионов? — в ответ получил лишь молчание. — Десять? — и тут. — Хорошо, пятнадцать?       — Ты не отделаешься деньгами, лишь информацией, — он смотрел мужчине в глаза. — Ты же понимаешь, о чём я?       — Я не могу. Нет. Не могу.       — Можешь, но если не хочешь, то и помогать тебе я не буду, — парень встал со стула и пошёл в сторону выхода. Как вдруг наконец услышал то, чего он так добивался:       — Ладно, ладно. Я скажу, — наконец-то он сломался. Этого и добивался Минхо. На самом деле, он не спасёт его в суде. Да и цифры эти придумал. Но честно сказать, если говорить чепуху с серьезным лицом, делать вид, что ты тоже этому веришь, то и тебе будут верить. — Аукцион будет за пределами Сеула. Около Пусана. Насколько мне известно, почти за городом. Там будут японцы, сам Джинён и самые влиятельные люди из Таиланда.       — Каков товар? Зачем и где? Точности. Не упускай мелочей.       — Товар в основном либо очень дорогие украшения, либо… — говорить ему это не хотелось, но всё же мужчина продолжил: — Люди. К примеру, такие, как его мальчик на побегушках, как там его звали. Чонин что ли. Сидели в моём баре раньше. Как мне говорил Джинён, продать Чонина не вышло. Он пустышка, поэтому воспитал его, как собаку. Человек на побегушках, но есть исключения, когда он брал к себе под опеку более способных и здоровых людей, их можно продать за дорого. И сейчас будет самый масштабный аукцион за последние два-три года. Больше мне не известно.

* * *

      В комнате так же холодно. Настроения уже давно не было. Темно, хмуро и одиноко. Джинён сказал, что скоро Хана поведут на какой-то аукцион. С того момента тело ныло ужасно сильно. Теперь ранее чистые руки, почти не имеющие царапин и ссадин, оказались украшены красными полосами и синими точками. Синяки были по всему телу. Надежды уже совсем не осталось.       — Эй, — дверь открылась. На пороге стоял Пак. Чёртов Пак Джинён. В его руках была тарелка какого-то салата. — Поешь, — и с чего бы он такой добрый? Ещё даже не ударил, да и сказал спокойно: — Потом вставай, готовиться будешь.       — К чему? — ответил хриплым голосом Хан. Голоса не было — он болен. Под глазами ужасные синяки. Они тёмные настолько сильно, что глаза будто готовы спрятаться за ними либо вытечь из них.       — Не задавай лишних вопросов, приведи себя в порядок, — он закатил глаза и положил тарелку с едой на пол. — Я отправлю к тебе через десять минут своих людей, делай всё, что они скажут. Потом придёте ко мне.       И правда, спустя несколько минут пришли они. Мужчины в чёрных костюмах. Они выглядят так аккуратно, молодые. Лет двадцать шесть, может. Но тело их собрано очень хорошо. Они вели парня куда-то по коридору, и лишь только стоя около комнаты, Хан понял, куда его привели.       — Иди в душ, одежда и всё остальное уже там, — строго сказал один из них.       Зачем они привели его сюда? Да понятное дело, что от Джисона несло, но он в плену. В фильмах, которые парень смотрел в детстве, в плену лишь пытали и убивали. А его зачем-то вели к нормальным условиям. Ладно, тут возмущаться точно не стоило. Поэтому, переходя за порог двери, тот стал оглядываться по сторонам. И действительно, обычная ванная, соединённая с санузлом. В зеркале ужасное отражение. Волосы выглядели так, будто он упал с сеновала. Вот честно, будто так оно и было. Не хватало лишь кусочков того самого сена между прядей. Глаза такие пустые. Свет, который они бы отражали ранее, уже не отображался. Они потемнели, стали тусклы от слёз.       Снимая с себя одежду, Хан заметил, что его татуировки уже не выглядели так живо, как было. Он точно стал другим. Душа не в том теле.       Душ был теплый. Давно юноша не ощущал настолько приятно обычный душ.       — Ты долго? Поторопись, у нас осталось не так много времени, — одежда, которую ему дали, была почти по размеру. Единственное, что не совпадало, это огромная футболка, но это обычно такая одежда, которую он носил. Так что возмущаться тоже не стоило. Положив старое одеяние в корзину для белья, тот наконец вышел. — Нихуя, — глаза округлились от удивления. — Ты аж поменялся, малой, — то-то же. Как не поменялся бы? Он стал чувствовать себя свежее в несколько раз. Волосы уже не торчали в разные стороны колом. На теле не было пятен от грязи или крови. Но глаза так же не поменялись. Такие же пустые, как и были.       — Пойдём, — сказал второй, и теперь они шли в сторону лестницы.       Деревянная лестница будто специально скрипела, намекая, что идти дальше не стоило. Он смотрел в пол, на свои руки, но не вперёд. Как же хотелось просто лечь в свою постель, обниматься с любимым человеком, но никак не быть тут.       — Здравствуйте, господин Джинён, вот, мы привели его как вы и хотели.       — Молодцы, а теперь проваливайте, а ты, мальчишка, иди сюда и не бойся, я тебе ничего не сделаю, так что можешь не паниковать, — как тут не паниковать, всё напоминало ту самую картину из детства. Снова этот прокуренный запах, но тут он с нотками спиртного. Перед ним сидел Пак, его руки были скрещены, он выказывал своё преимущество. На столе было много всяких бумаг, а что самое главное — новый пистолет. Ну или как минимум такой на глаза Хану ещё не попадался. — Ты не бойся, этот пистолет не для того, чтобы прямо сейчас зарядить тебе им в голову, — ага, не сейчас, значит через пятнадцать минут? — Сядь сюда, — мужчина показал на стул перед ним. Сопротивляться не лучшая идея, поэтому Джисон лишь повиновался и сел. — Завтра состоится аукцион, ты мой самый главный товар. Ты не куришь, редко пьёшь, — он усмехнулся. — Не куришь из-за своего детства? Ой, твой папенька этого заслужил, быть у меня в долгу значит идти на верную смерть. А вот мама твоя красивая женщина была, но что сделано, то сделано.       — Чего ты хочешь от меня? — это прозвучало даже грубо.       — Смелой воды выпил? Не разговаривай так со мной, — и то верно, разговаривать с ним вообще никак нельзя. Неверный вздох - и ты труп. Интересно, сколько охранников он менял как перчатки? Он задумывался о их детях или родителях? Скорее всего нет, зачем ему лишние проблемы. — Твои органы будут стоить очень дорого. — Зубы начали стучать друг об друга. Губы тряслись, но парень смотрел куда-то сквозь Джинёна. Глаза опустели, сквозь них был виден весь ужас, что происходил в голове Хана. — Ну чего же ты сразу думаешь о смерти? — бешенный взгляд бросился обратно в сторону мужчины. Парня трясло, пошатывало, будто он вот-вот потеряет сознание. — Тебя может выкупить японская мафия. На тебе были цепи, раны ещё видны, они могут сделать тебя своей грушей, либо тебя выберет именно их глава, тогда бить и убивать тебя не будут, — надежда. Это единственное спасение? — Ты станешь его мальчиком. Он не любит нюни просто так, но сможет тебя наградить, к примеру, новым ошейником. Ты станешь его питомцем, но, по-моему, все, кого я ему отправлял, были убиты во время процесса. Но ты же выжил после моих пыток. И у него как минимум полгода поживёшь. А потом, как помрёшь, он тебе замену у меня найдёт. Думаю, что проблем это не составит, так что не беспокойся, тебе быстро найдут замену и друзья, и преподаватели, а если у тебя и любовь была, то и она тоже ждать тебя не будет. Твоя девушка быстро найдёт себе нового. Они все такие, так что не беспокойся, дядя твой остался помирать в подвале том, наверное, уже помер, родителей у тебя нет. Никто тебя жать не будет. Ты никому не нужен, — «никому не нужен» — это раздалось в голове эхом. Может, он и действительно никому не нужен? А может, его не ищут? Может, новость о том, что Джинёна разыскивает полиция, была поддельна ради эмоций Хана? — Не думай слишком много, иди спи, завтра рано утром выезжаем на место, ты должен выглядеть презентабельно. Заберите его! — прокричал мужчина и после его слов в комнату зашли те самые парни.       Они вывели Джисона молча, не особо заостряя внимание на каких-то моментах, вели не вниз, а дальше по коридору. В ту самую комнату, в которой он был изначально. Открыли дверь и довели до постели. И лишь после этого завели разговор:       — Не бойся, мы тебе уж точно ничего плохо не сделаем. Мы тоже были товаром. Я товар, созданный ради органов, но во время подготовки, во время поддельной миссии и нападении в меня попали из пистолета, — он поднял свою рубашку чуть выше и показал шрам на животе. — Но я не предал этому особое значение, пока не начал отключаться под конец задания. С тех пор они увидели во мне потенциал, и я стал работать тут.       — А я изначально был не пригоден для этого. У меня мутация и группа крови AB, я так, являюсь просто ходячим запасом крови, часто езжу сдавать кровь, — он приподнял свой рукав, большой синяк от игл. — Мы не можем сопротивляться или ещё что-то, мы обречены, как и ты, просто мы стали такими с детства, а ты в наших рядах появился не так давно. На самом деле нас таких много, просто каждый находится в своём отделении и доме, где условия более пригодны для каждого, но тут дело и полезности. К примеру, полезные, как ты, живут в таких комнатах и за ними следит охрана, как мы. Только там у каждого по одному человеку, а у тебя двое. Нам неизвестно расположение всех зданий, лишь трёх, если считать это. Но это нам не поможет никак, — в коридоре послышались шаги в сторону комнаты. Парни резко встали прямо и с серьезным лицом продолжили говорить что-то отстранённое. — Захочешь в душ или поесть, постучи в дверь. Но нянчиться с тобой мы не будем, это не в наших обязанностях. В лучшем случае просто отоспись, — их волнение не было видно, но оно точно было. Сейчас они рассказывали информацию, которую скорее всего ни в коем случае нельзя было разглашать.       На пороге стоял Джинён и слушал.       — Закончили? — совсем без интереса сказал мужчина. — Видишь часы рядом с кроватью, поставь будильник на восемь утра. У тебя будет час привести себя в порядок, не мне это делать, но если не сделаешь, то мне придётся тебя отдать за более низкую цену и в ужасные условия, ты не хочешь же такого? Ну и я не хочу терять свои деньги. Потом поедем на место, не рыпайся, убить тебя мы всегда можем, — он показательно достал пистолет из кармана и помахал им то вперед, то назад. А потом как не бывало положил его обратно. — Сладких слов, не подведи меня, — он помахал рукой в сторону выхода, кажется, он показал это тем парням. Хан так и не узнал их имена. Возможно, он видел их в последний раз. А может, этот последний раз будет завтра. Но сейчас останется лишь лечь спать. Думать о предстоящем ужасе не хотелось. Поэтому парень лёг на кровать и, смотря на дверь, медленно заснул.