И опять не сдержал обещание..

- Прости... — Кое-как подымая голову и наблюдая за фигурой размытым взглядом, Осаму еще сильнее вцепился в край кровати между своих ног. Он снова напился. В очередной раз не сдержал обещание, и Накахаре посреди ночи пришлось забирать его с бара. Чуя не оставил его, не отвез домой и не кинул на кровать, после чего вернулся к себе. Нет, он привез его в свою квартиру и аккуратно усадил на кровать. Точнее, хотел уложить, но кое-кто протестовал. Но, несмотря на это, взгляд его был убивающим, что резало сердце возлюбленного и заставляло покусывать губы. - Не говори ничего. Просто ляг и усни, в конце концов. — Голос был твердым и суровым, не таким, как в прошлые разы. В этот раз Накахара и правду зол. Осаму разочаровал его, так ведь? Дазай пьет уже с пятнадцати лет, если не раньше, и не сказать, что у него есть какие-либо зависимости, просто... Просто он больше не может никак расслабиться. Не может убрать навязчивые мысли из своей головы другим образом. Ничего не помогает, кроме алкоголя. Это так сложно. Эта мысль так пугает его. Ведь как просто убегать и напиваться, чтобы забыться, он ничего не может сделать. Чуя уже давно замечал подобное состояние Осаму, и не одна ссора была устроена по этому поводу. Накахара готов был оплатить психолога, психиатра, да кого угодно, чтобы привести Дазая в чувства, а самое главное — помочь ему. Но... он просто не брал эту помощь. Любой разговор об психологе всегда заканчивался обещаниями Осаму справиться самому. И Накахара верил ему... До сегодняшнего дня. - Чуя... Я правда... — Горло пересохло от алкоголя и выдавливать из себя хоть какие-то звуки получалось с трудом. Хотя не только это являлось причиной. Легкое головокружение и мыло перед глазами. И, конечно же, ужасная усталость, что так и тянула его упасть на кровать и закрыть веки. - Дазай. Ты можешь просто заткнуться? — Слова протыкали, как иголки, заставляя через силу глотать воздух пересохшим горлом и кривиться от неприятной боли. — Ты можешь ничего не говорить. Я и сам все вижу. - Я... Я исправлюсь. Правда. — Фигура, что стояла перед ним, с каждой секундой становилась все размылистее. Но даже через пелену алкоголя Дазай мог наблюдать за чужими глазами, что дырявили в нем дыру и пылали огнем. - Закрой рот! Ты можешь просто заткнуться?! — Чуя не выдерживает. Он кричит, а кулаки его сжимаются все сильнее и сильнее, пока вены не вздуются до максимальных размеров. Как же хочется ударить по этой роже. Распатланные волосы, что торчали во все стороны, мятая одежда и пустой взгляд. Это просто пустые слова. Они не имеют никакого веса и это так раздражало. Но... Он не мог ударить. Он просто не мог. Как бы руки не чесались, а ударить его он не сможет. Не в таком состоянии. Чужой крик моментально ударил по ушам, заставляя зажмуриться и рефлекторно вжать голову в плечи, тихо хмыкая. Накахара кричит на него... Не то чтобы это был каким-то событием в сто лет, ведь к повышенному голосу Чуи он привык, но именно эти слова так больно ударили и заставили замолчать. Лишь чувствуя на себе чужой взгляд. - Да кому нужные твои обещания, если ты их не выполняешь?! — Продолжая, парень отошел на несколько шагов назад, упираясь об стол и чуть ли не ударяя по нему кулаком. У Накахары не было проблем с агрессией. Он спокойно мог контролировать свои эмоции, когда это правда нужно. Но сейчас он просто не видел смысла сдерживаться, хотя в какой-то степени все равно делал это. — Скажи, может мне уже перестать надеяться? Для чего нужны были те пустые слова, чтобы хоть на какое-то время создать иллюзию для меня? Дать надежду на то, что ты справишься сам? При опуская голову, Дазай не мог и звук выдавить, лишь вслушиваясь в грубый голос, он прокручивал в голове фразы, что мог бы сказать. Но ни одна из них так и не вылетела с его уст. Чуя был прав, это все пустые слова. Но он правда пытался... Он пытался исправиться. Но голова с каждой секундой наполнялась большим количеством тревожных мыслей. Ему и вправду... Нужна помощь. - Но что я хочу сказать так это то, что ты совсем не справляешься! Это бессмысленно! Когда ты уже поймешь, что тебе нужна помощь?! Или ты думаешь, что я буду бегать за тобой хвостиком и уговаривать каждый такой раз, когда ты напьешься?! — Да, он будет. Он готов хоть всю жизнь ходить за Дазаем, чтобы в один из моментов спасти его и помочь ему. Но он никогда этого не скажет в слух. По крайней мере не сейчас. Не такому Осаму. — Когда ты уже повзрослеешь?! Когда схватишься за руку помощи?! Как еще можно достучаться до Дазая? Как вообще вести себя в подобных ситуациях? Может его насильно отвести к специалисту? Но правильно ли это? - Я правда стараюсь... — Хриплым и таким режущим уши голосом проговорил парень, сжимая губы и прикусывая одну из них. Он правда, правда старается и старался. Почему Накахара не может этого понять? Почему смотрит и помнит только плохое? Он ведь... Не пил целых четыре дня, учитывая то, что раньше запивал все мысли каждый день. Неужели эти дни ничего не значат? - Нет, ты не стараешься, Дазай. — Чуть ли не по слогам прошипел Накахара, тыкая пальцем в такт о поверхность стола. Вид Осаму был измученный, что очень било в глаза и заставляло отводить взгляды, просто чтобы не смотреть на такого парня. Это очень... неприятно. - Но ведь... Чуя, я держался несколько дней... - Держался, держался, а потом с цепи сорвался? Так, Дазай? И сколько раз мне еще придется привязывать тебя обратно? — С такой-то выдержкой парень снова начнет каждый день срываться. Нужно полностью ограничить себя от алкоголя, а не несколько дней терпеть, а после сорваться. Это просто пытки какие-то, а не "лечение" - В следующий раз будет боль... - Что толку-то?! А потом снова пойдешь напьешься за эти "пропущенные" дни? Наши разговоры скоро будут исключительно об этой теме. Тебе самому-то интересно и хорошо каждую ночь вот так высиживаться с опущенной головой?! — Чуя уже просто не выдерживает, с этим точно нужно что-то делать. Если не сейчас, то уже утром, хотя да него не так уж и далеко. - Чуя... Не кричи... — Ели слышным шепотом выдавил из себя Осаму, еще ниже опуская голову и наблюдая лишь за подрагивающими пальцами, что намертво вцепились в край кровати. - Что "не кричи"?! Как я могу не кричать? Меня уже самого типает, когда я вижу от тебя звонок в три часа ночи. А подымая трубку, слышу чужой голос, что по итогу оказывается барменом, что просит тебя забрать. - Пожалуйста... - Что "пожалуйста"?! Ты думаешь, что в этот раз так легко отде... — Несмотря на то, что Чуя чуть ли не весь монолог отводил взгляды от Осаму, он заметил, как парень приподнял голову, а с бледных щек стекла капелька слез. Лицо тут же застыло в полнейшем шоке, а из уст Накахара лишь вырвалось тихое "А...". Дазай плачет. Это... Это что, восьмое чудо света? За все семь лет, что он его знает, Чуя никогда не видел плачущего парня. Иногда он даже думал, что для Осаму нет такого слова, как "плакать", но... Сейчас он даже не знает, как на подобное реагировать. Нет, конечно, доводилось успокаивать, например, плачущих детей, но это же совсем не ребенок... Да и тот самый человек, что "никогда" не плачет. Что с такими делать? Их так же нужно успокаивать? Дорожки слез с каждой секундой становились все больше, пока Осаму, прикусывая язык по рту, активно пытался скрыть порыв своих эмоций, вытирая влагу рукавами. Голова болела и так, глаза тоже были затуманены, а слезы удвоили эти эффекты. Еще и ком в горле добавили, заставляя Дазая кое-как, но делать глубокие вдохи и выдохи, чтобы прийти в себя. Но особого действия это не возымело. - Дазай... — Когда его голос вдруг стал таким нежным и тихим? И когда его рука вдруг начала тянуться к чужой фигуре? - Мне больно... — С легкой хрипцой проговорил Осаму, делая глубокий вдох, а после выдох, снова вытирая слезы, что никак не останавливались. Конечно, Дазай говорил не про физическую боль, что все равно имелась, но те слова, что были сказаны возлюбленным, сделали больнее в сто раз, если не больше. Все конечности чуть ли не ослабли, а Чуя полностью потерял дар речи, лишь медленно подходя к Осаму, поджимая губы. - Мне жаль... Я и вправду совсем не стараюсь... — Несмотря на слезы, голос парня на удивление был более-менее спокойным, хотя оно не удивительно. Слезы хоть и идут, но хозяин тела совсем этого не хочет, пытаясь как-то бороться. Это вызывало еще большее давление в груди. От подобной картины у Накахара и самого образовался ком в горле, что не давал ни слова вымолвить. Но как только он подошел к возлюбленному, немного наклоняясь, то тут же заключил его в крепкие объятья. В ответ послышался тихий всхлип, а после и неожиданная полнейшая тишина, которую легко можно было объяснить. - Не прикусывай язык. — Шепотом, утыкаясь носом в чужое ухо, говорил Накахара. Ладони уже поглаживали чужую спину, а после медленно перетекали к затылку, впутываясь одной рукой в волосы и прижимая еще сильнее, заставляя уткнуться в свое плечо. Это было слишком неожиданно. Сердце бешено колотится, а руки подрагивают. Он довел своего Осаму до слезы... Это такое противное чувство. Хочется прямо сейчас ударить себя по лицу. Он признает, что был слишком груб, но Накахара явно не хотел доводить возлюбленного до слез и трясучки. Стиская челюсть до невозможности, Чуя прикрыл глаза, покачиваясь то вперед, то назад, пытаясь успокоить Дазая и привести в чувства. Хотя тот еще пьян, поэтому просто успокоить. - Мне больно, Чуя... Так плохо... — Осаму чуть ли не сразу перевел свои руки на чужую спину, цепляясь и совсем не желая отпускать, пока нос уже пускал слезы, что не выходили с глаз, пачкая дорогую рубашку супруга. Но, похоже, что тому совсем не было дела до рубашки, ведь его хватка стала еще сильнее, а движения на затылке медленнее и мягче. - Прости... — Мысль о том, что он довел парня до слез будет преследовать его теперь еще очень долго. Он правда не хотел, даже не подумал о том, что сможет довести Дазая именно до такого состояния и... Так обесценить его труды. Он ведь правда старался, так ведь? Целых четыре дня. Это очень хороший результат, но Чуя, даже не проанализировав нормально чужие слова, просто накинулся. — Прости, я так много лишнего сказал. Всего за несколько секунд Осаму смог более-менее прийти в себя, хотя оно не удивительно. Сидел до последнего и не давал полностью вырваться эмоциям. Накахара через некоторое время, как только заметил изменения, медленно отстранился. - Посмотри на меня... — Аккуратно переводя ладони на чужие щеки, Накахара уперся лбом о чужой, смотря в заплаканные и красные глаза. Дазай был весь красный не только из-за жары и алкоголя, но и из-за слез, на подобное было просто невыносимо смотреть. — Я... Чуя не знал, что можно было сказать в подобной ситуации. Ведь он сам сказал эти слова. Его никто не тянул и не заставлял их говорить. Все из-за него. Он погорячился? Да. Но разве его это оправдывает? Возможно. Но легкое молчание длилось не долго, ведь вскоре руки возлюбленного обхватили шею Чуи, прижимаясь и вдруг падая спиной назад на кровать. - Мы можем... Просто полежать, вот так? Конечно же, падая в след за Осаму, парень рефлекторно уперся ладонями о поверхность, слыша у своего уха тяжелое дыхание. Сердце заколотилось еще сильнее после подобных слов, а в груди и горле вырос еще один ком, что не позволял и выдохнуть воздух, что наполнился в легких. Ни у него, ни у Дазая нет слов, чтобы описать свое состояние и хоть как-то оправдаться. Они могли только лежать и прижиматься друг к другу, слушая чужое дыхание и чувствуя биение чужого сердца. Сейчас это большее, что они могут сделать. Сейчас эта ночь только для них. Пока не настанет утро, они могут полностью отдаться порыву чувств.